Георгий Григорьянц – Талисман Империи (страница 18)

Обозленный таким ответом квестор, сильный и властный, схватил его за грудки и приподнял над полом:

– Тот не счастлив, пока таковым себя не считает, а твое счастье зависит от моей воли: завтра можешь и не быть царем!! – Небрежно отпустив перепуганного Тигриса, продолжил: – Станешь распространять римское влияние на Армению, Парфию и Месопотамию, обеспечишь нам доступ на Кавказ, превратишь скифов из врагов в друзей. А еще передашь мне Палладиум. – Сузив глаза, проявляя откровенную враждебность, добавил: – Чувствую, мы поладим.

Тигрис молчал, искоса поглядывая на Тиберия, но так как тот ждал ответа, произнес:

– Слабость не бывает самолюбивой, а сила черпается из разных источников… Тиберий, я тебя понял, все исполню.

Презрительная ухмылка расползлась по лицу квестора:

– Оставляю в Арташате Лоллия. Он присмотрит за тобой и будет курировать все щекотливые вопросы. А проблему с Палладиумом нам поможет решить… – он хлопнул в ладоши, и в палатку вошла женщина, – Геката!

Красотка предстала перед мужчинами в расслабленной позе, с отвлеченным взглядом и мягкой улыбкой: как всегда ослепительна, с черными как смоль волосами, греческим профилем, большими глазами и безупречной фигурой. Геката выглядела как сошедшая с пьедестала Венера (у греков Афродита), лишь на руке повязка, завуалированная браслетом.

Восхищенно посмотрев на Гекату, как бы признавая ее уникальность, Тиберий тем не менее не забыл о главном:

– А сейчас мы все вместе посетим храм богини Нанэ. Помолимся богине войны.

Помпезно войдя в город, процессия во главе с царем и римским командующим (оба верхом на лошадях), собирая толпы зевак, направилась прямиком к храму богини, который немедленно оцепили легионеры. Двери храма с колоннами оказались наглухо заперты, и все попытки центуриона достучаться до жрецов, чтобы открыли, были тщетны. Жрецы, завидев римлян, попросту разбежались.

– Квестор Тиберий! – царь, обращаясь к командующему, говорил неуверенно, торопливо. – Никогда не слышал ни о каком Палладиуме в этом городе. Мы понапрасну теряем время.

– Сейчас проверим. – Тиберий кивнул центуриону, тот привел трех солдат с топорами.

Дубовые двери ломали долго. В проем дверей наконец шагнули Тиберий, Тигран III, Лоллий, Гатерий и Геката в сопровождении личной охраны квестора. По обычаю только цари, их родственники и жрецы могли входить в храм, остальные должны были молиться снаружи, но обычаи варваров не могли конкурировать с римскими законами и желаниями.

Внутреннее пространство храма освещали канделябры на касторовом масле, на алтаре дымился жертвенник, и густой фимиам наполнял святилище ароматом ладанной смолы. Солнечные лучи пробивались через отверстия в крыше, подсвечивая великолепную мраморную скульптуру богини Нанэ с Эгидой, наброшенной на плечо. Коллекционерами греческих скульптур были Лукулл и Помпей, которые соревновались, кто больше привезет в Рим награбленных шедевров. Тиберия, безразличного к искусству, интересовали лишь военные успехи. Остановившись подле статуи и повернув голову к Тиграну, спросил:

– Полагаю, что об Эгиде ты тоже ничего не слышал?

– Кто-то верит в мифы, а по мне так они все – вымысел. – Тигран старался выглядеть равнодушным.

– Надеюсь, у этого мифа есть правдивый свидетель, иначе обязанности царя придется переложить на другие плечи. – Квестор был холодно сдержан.

Геката, показывая путь, сказала: «Сюда!» и повела всех к стене позади изваяния. Нажав на изображение птицы, пьющей воду из чаши, толкнула каменный блок и в образовавшийся узкий проход вошла первой. За ней – солдат с факелом, затем Тигран, Тиберий и другие. Все спустились по крутой лестнице в подземелье и остановились у массивной дубовой двери. Рядом с дверью на стене висели увесистые старинные ключи – золотые, серебряные и бронзовые, с ручками в виде символов: пара диких муфлонов; пара азиатских львов; два солнечных сокола; два разбегающихся зайца; величавый двуглавый орел; пара нисейских лошадей; пара оскалившихся волков.

– Открыть дверь непросто, но я постараюсь. – Геката обращалась к Тиберию: – Там за дверью поджидает огромная собака, внушающая ужас, настоящий демон; солдатам нужно взять оружие наизготовку и, как только дверь отворится, уничтожить это лохматое чудовище. Квестор, тебе лучше отойти. Все устроено так, что потолок может обвалиться в любой момент, если не отгадаю верный ключ.

Все отошли на значительное расстояние, а колдунья начала водить рукой по ключам, что-то бормоча. Каждый день для отпирания двери жрецы назначали новый ключ и перестраивали механизм. Если попытаться отпереть дверь не тем ключом, сработает защита и похититель будет уничтожен. Геката не сомневалась, что сможет постичь разум недалеких жрецов. Вчера к городу подошли римские войска, а Рим весь мир ассоциировал с волчицей. Она дотронулась до серебряного ключа с ручкой оскалившихся волков, почувствовав тепло, оставшееся после последнего прикосновения жреца, остальные ключи были одинаково холодны. Взяв этот ключ, она с усилием и лязгом отворила замок, потянув на себя бронзовую ручку, но открывать дверь в комнату с тайной не стала, скромно отойдя в сторону. Тиберий обменялся взглядом с центурионом. Трое солдат подошли к двери, один, держа факел, взялся за ручку, двое обнажили мечи. Резко открыв дверь, солдаты ворвались в темное помещение, за ними бросились еще пять солдат, вошел центурион, но вскоре показался в проеме двери:

– Никого нет!

Тиберий, громыхая доспехами, с обнаженным мечом, в нетерпении, быстрым шагом вошел внутрь помещения, за ним потянулись остальные. Солдаты зажгли масляные светильники. В глубине сумрачного, выстроенного из неровного камня, зала, в котором, казалось, витала осязаемая аура духа усопшего предка, на черном базальтовом столбе-постаменте вместо древней резной статуи покоились чертополох и сломанный меч. Тиберий, озираясь, злобно посмотрел на царя, затем перевел взгляд на Гекату. Она медленно подошла к столбу и, закрыв глаза, дотронулась до него:

– Еще вчера здесь стояла фигура богини. – Взяв в руки колючую траву и меч, она произнесла: – Это послание. Чертополох означает вызов, а сломанный меч предрекает поражение. Баграм! Я чувствую, он жив и находится в городе. Тиберий, тебе следует искать Баграма!

Глава 12

Грант, петляя, пробирался по ночному Арташату, закутавшись в черный плащ, стараясь скрытно подойти к храму армянского бога огня Михра, также повелевающего силами подземного мира. Незамеченный соглядатай увязался за ним, чтобы выследить, куда советник направляется ночью. Главный евнух Вахинак, управлявший царским двором, подкупленный римлянами, приставил к Гранту шпиона по имени Дживан, своего подручного, выполняющего за хозяина всю грязную работу. Днями ранее Тиберий, разослав отряды легионеров, обыскал город, особенно храмы, дворцы и богатые дома, но, не найдя Палладиум, пришел в ярость и приказал Лоллию и Гекате до его возвращения из Парфии окончательно решить проблему. Статуя должна быть найдена, передана ему, а он лично вручит ее императору и получит высшую награду – благосклонность матери.

Подойдя к храму с западной стороны, Грант исчез, будто прошел сквозь стену. Дживан подбежал к этому месту, стал лихорадочно шарить по стене в поисках потайной двери, но, ничего не найдя, побежал к Вахинаку сообщать об увиденном.

Оказавшись в тускло освещенном святилище, Грант приблизился к алтарю – жертвеннику из базальта, символизирующему нерушимость и вечность божества и украшенному ритуальными знаками. Рядом в чаше горело пламя – проводник к богу Михру: негасимый огонь поддерживали жрецы красными дровами из ценного сандалового дерева; аромат наполнял храм энергией и жизненной силой. Советник нашел на алтаре знак аревахач²⁷, надавил, и тяжелый камень содрогнулся. Сдвинув алтарь, открыл люк и, светя старой медной лампой, стал спускаться по винтовой лестнице в подземелье, мурлыча под нос дурацкую песенку. Повернув рычажок, чтобы алтарь встал на место, прошел вперед и остановился у двери из черного дуба, которую украшала резная надпись на армянском: «Падает тот, кто бежит». Грант растянулся на полу, прижавшись к каменным плитам всем телом, и пополз. Толкнув дверь, наставительно произнес:

– Кто ползает, тот не падает.

Внезапно над ним просвистела секира, способная разрубить надвое каждого, кто не сообразит упасть на пол. Советник встал и, пройдя дальше, уперся в следующую дверь из светлого дуба с надписью «Будь ближе к богу». Не наступая на массивную плиту-порог, толкнул дверь кинжалом в вытянутой руке. Дверь легко поддалась, но в следующий момент широкая плита – крышка люка – резко ушла вниз. Перепрыгнув через зияющую яму, вступил в следующую комнату, удовлетворенно пробурчав:

– Выше прыгай, и будешь ближе к богу!

Крышка люка закрылась, а Грант оказался перед следующей дверью из красного дуба. Надпись на ней гласила: «Извилист путь к богу». Медленно открыв скрипучую дверь, он пошел, держась за стеночку, точно пьяный. Сверху внезапно упал пучок остроконечных пик, чтобы пронзить стремящегося к богу напрямик.

– Самое великое – это здравый смысл! – похвалил сам себя советник.

Он почти у цели, но, сделав еще несколько шагов, остановился в нерешительности: в темноте светились два глаза. На освещенное место вышел гампр, собака-волкодав, с мощными челюстями и окрасом, как у волка. Страж, из пасти которого текла слюна, выглядел воинственно: шерсть дыбом, хвост высоко задран, уши торчат. Гампр зарычал, приготовившись к атаке. Раздался возглас: