Георгий Григорьянц – Талисман Империи (страница 17)

С этими словами государь сделал удачный выпад, ранив сановника. Санасар отскочил, в нем заклокотала ненависть. Да, в поединке на мечах он слабее царя, да, он устал, но так просто не сдастся! Размахнувшись, ударил мечом по столбу-сталагмиту, затем по второму, третьему… Известковые столбы, выросшие со дна пещеры, разлетелись на куски, с потолка посыпались камни, начался обвал подмытого водой неустойчивого массива горных пород. Найти безопасное место не представлялось возможным. Арташеса и Санасара завалило вулканическим грунтом. Арташес вылез из груды камней, потеряв меч, и, кипя от злости, бросился на Санасара, также выползающего из завала.

Завязалась рукопашная схватка. Преимущества не было ни у одного из соперников. Санасар попытался сделать удушающий захват, сжав голову Арташеса ногами; тот вырвался и нанес ему удар кулаком в лицо, а затем провел болевой прием – загиб руки за спину. Предатель взвыл, но сумел оттолкнуть противника.

Они вскочили на ноги. Царь произвел новый захват. Соперник попытался вырваться, но Арташес, сблизившись вплотную, рывком произвел бросок через бедро. Санасар перелетел через царя, грохнулся на землю и, скользя по мокрой вулканической породе, стал скатываться в яму с магмой. В последний момент он ухватился за край одежды Арташеса и потянул его за собой. Повиснув над пропастью, удерживаясь только одной рукой за одежду соперника, холодея от ужаса и царапая другой рукой камни, он желал зацепиться хоть за какой-нибудь уступ, но тщетно. Первобытный инстинкт выживания заставлял Санасара цепко держаться за плащ царя. Болтая ногами над пропастью, он затаскивал его вслед за собой в преисподнюю. Ни снять плащ, ни упереться ногами во что-нибудь у Арташеса не получалось. Рыхлый влажный грунт и грузный предатель тащили вниз. Руками он ухватился за валуны, стараясь прекратить сползание. На секунду показалось, что сумеет удержаться и исправить ситуацию. Спасение? Не в этот раз. Валуны заскользили тоже. Адская яма дышала по-звериному, жидкая лава испепеляла камни, гибельный огонь приготовился поглотить людей. Они сорвались в пропасть.

Глава 11

Римская армия, возглавляемая Тиберием, вошла в пределы Армении. Пасынок Августа, юноша 21 года, имел четкие указания Агриппы, что искать в Армении и что забрать у парфян. Это был его первый самостоятельный поход. Четыре легиона, марширующих в колонне, приближались к Арташату.

На гнедой лошади в окружении легата Лоллия и военного трибуна Гатерия ехал Тиберий. Стройный, крепкий, молодой, с сильным характером, надменными чертами сурового лица, длинными волосами и большими глазами, Тиберий слыл замкнутым, неприветливым, без ярких талантов. Он сказал:

– Будь армия побольше, с такими неустрашимыми солдатами, готовыми выполнить любой приказ, мы могли бы навеки покорить упрямую Армению и диких парфян.

Лоллий, понимая, как далек от реальности этот неопытный военачальник, осторожно произнес:

– Солдаты мечтают о славе и наградах, при условии, что походная жизнь будет не слишком горькой.

Прямодушный Гатерий обмолвился:

– Армения – особый мир. Бесхитростный и гордый народ, благожелательный к любому чужестранцу, способен успешно противостоять завоевателям.

Тиберий покосился на юношу и, скрывая истинный смысл слов, сказал:

– Держу волка за уши²⁴ и не знаю, как мне его удержать, как выпустить.

Он был умным и все прекрасно понимал. Аристократия Рима искала повод усомниться в способностях Августа, сам император, затаив дыхание, ждал результатов миссии Тиберия, Агриппа, конкурент в борьбе за императорское наследство, не очень-то верил в успех похода, армяне могли как ураган в любой момент снести небольшую армию в отвесное ущелье, парфяне коварны, и этим все сказано, а самому Тиберию поиск дешевой и ненужной популярности претил, но мать настояла, чтобы он проявил себя, удивив Рим.

Август влюбился в его мать Ливию с первого взгляда. В это время Скрибония, жена императора, была беременна, и, как только родила Юлию, Октавиан Август с ней развелся, вынудив развестись и беременную Ливию, чтобы жениться на ней. Тиберий с братом стали пасынками императора, а их мать задалась целью сделать старшего сына преемником императорской власти. Ливия знала толк в ядах, завидная изобретательность тоже ей помогла. Один за другим умирали все претенденты, избранные Августом на престол, а кто не умер, были по ее требованию сосланы в ссылку. В будущем даже хитрый маневр не поможет Августу. По совету Мецената император усыновит 42-летнего Агриппу, заставив развестись с любимой супругой, и женит на своей дочери Юлии, сделав законным преемником. Наступит момент, и Агриппа внезапно умрет, Тиберий женится на вдове Агриппы Юлии и станет императором Рима.

Военный лагерь легионеры разбили у Арташата на той же возвышенности у реки Аракс, где когда-то дислоцировались войска Помпея и Антония, вблизи леса и фуража.

– Твой отец сегодня будет коронован, – сказал Гатерий армянской царевне Эрато. – Это – великий день!

Они стояли у палатки позади военного лагеря среди обозов, лазаретов и конюшен. Здесь в палатках обитали рабы, маркитанты, а также заложники – Тигрис с семьей и дети армянского царя. Гатерий не упускал случая проведать Эрато; созерцание девушки доставляло ему безмерное наслаждение.

– Скажи, Гатерий, что может царь, а боги не могут себе позволить? – застенчиво поглядывая на юношу, спросила девушка.

– Эрато, дай подумать! Царь должен обижать тех, кого любит, а боги любят тех, кто их не обижает.

– Нет, Гатерий, кроме шуток, есть проблема. Мой отец, став царем, неизбежно превратится в деспота и будет совершать злоупотребления и ошибки, боги же ошибки не совершают.

К ним подошли Арат и Тигран-юный по прозвищу Руфус, сыновья царя Арташеса.

– О, слышу разговор о престоле, – Арат с хитрецой посматривал на Эрато. – Судьба царя изменчива: сегодня повелитель, завтра раб. Наследовать отцу должен я, но Фортуна порой неблагосклонна.

– Фортуна, брат, благоволит добродетельным и отвергает людей с непомерными притязаниями, – Руфус шутливо подтрунивал над братом. – Как знать, может царем когда-нибудь стану я!

Все посмеялись и пошли готовиться к церемонии.

Римский военный лагерь имел прямоугольную форму и две главные улицы, на пересечении которых размещался форум – площадь для построений и совещаний у палатки командующего. По периметру лагеря были ров и насыпной вал, усиленный палисадом из деревянных кольев. Сегодня лагерь выглядел празднично. В главные ворота, обращенные к неприятелю, вошел, сопровождаемый тремя ликторами, Тигрис. За ним следовала свита – армянские царедворцы, в том числе венцевозлагатель, казначей, начальник канцелярии. Последними шли главный советник Грант и главный евнух Вахинак, управлявший царским двором.

– Сильный вежлив, если слабый выражает покорность, – шепнул довольный Вахинак советнику.

– Покорность – это убежище для ничтожеств, только непокорные встряхивают общество, побуждая к движению вперед. – Критически мыслящий Грант был суров.

– Революция духа нам вредна, – заключил Вахинак.

Вдоль дороги теснились обитатели лагеря – офицеры и солдаты, бросая любопытные взгляды на царя варваров, которому, по их мнению, остается лишь осознать мощь римской армии и понять: хочешь жить с достоинством и в условиях мира, оставь бесплодные попытки быть самостоятельным, подчинись, стань навеки вассалом Империи. Легионеры одобрительно переглядывались и разговаривали между собой, превознося квестора Тиберия, с блеском решившего задачу покорения Армении.

Триумфально, с большой помпезностью ликторы, вооруженные фасциями²⁵, парадным шагом сопровождали претендента на армянский престол. На середине улицы префект лагеря остановил Тигриса, облаченного в царские одежды, и церемонно протянул к нему руки. Тигрис в знак духовного поражения передал ему свой восточный меч, считавшийся у военных высшей справедливостью, символом силы и власти. Традиции военной корпорации соблюдены, и процессия продолжила движение. Из палатки, украшенной по углам серебренными орлами, вышел Тиберий, одетый как командующий войсками на поле боя, – сверкающие доспехи, золоченый шлем с красным гребнем, пурпурный плащ и меч гладиус в золотых ножнах. Тигрис, подойдя к нему, преклонил колено, и Тиберий торжественно повязал ему на голову диадему – белую повязку. Слова квестора, произнесенные громко, разносились по лагерю:

– Я короную на царство Великая Армения Тигриса по праву крови. Отныне он будет зваться царь Тигран III. Встань, Тигран! Ты наследуешь титул «царь царей». Великий Император Цезарь Август, сын бога, настроен миролюбиво к твоей стране, передает ее тебе в надежде на вечный мир и порядок. Объявляю тебя другом и союзником римского народа!

Послышался одобрительный гул толпы, раздались возгласы «Mundi²⁶» и грохот мечей о щиты.

Тиберий жестом пригласил Тиграна в палатку командующего. Внутри находились Лоллий и Гатерий.

– Тигран III, ты теперь царь царей – властитель властителей Азии! – Молодой Тиберий силился говорить как умудренный опытом полководец. – Полагаю, что армянский вопрос, неимоверно сложный вопрос, решен. Влияние Рима должно возобладать в Армении!

– Возобладать римское в Армении не может, – попытался возразить Тигрис. – Мы страна восточная, нам ближе греческий мир…