Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 65)

Тигран внимательно смотрел на нее:

– Слушаю тебя, Береника.

Она, не поднимая глаз, тихо произнесла:

– Государь, прости меня за все плохое, что совершила. У меня есть то, что тебе нужно, и я готова это тебе передать, но есть условие.

– Я тебя слушаю, – сказал Тигран холодным тоном.

– Условие такое: освободи мою мать Селену и дай ей снова править Сирией.

Тигран посмотрел на своих царедворцев, потом снова на Беренику и сказал:

– Как же нам быть? Твоя мать царица Селена I написала отречение от власти и завещала Сирию Римской республике, игнорируя интересы и твои, и твоего брата. Покажите царевне документ.

К Беренике подошел секретарь и развернул пергамент. Сначала Береника увидела подпись матери, затем оттиск ее личной печатки, затем стала внимательно читать текст, явно написанный почерком Селены, и, не веря своим глазам, задыхаясь, вновь посмотрела на Тиграна.

– Да, да, если бы мы не перехватили пергамент, царство Сирия уже принадлежало бы Риму, – сказал царь. – Должен сказать, что твоя мать исключительно изобретательна в организации покушений. В ее арсенале яды, кинжалы, магия, сирийский огонь. Кстати, она готова была и тебя принести в жертву, лишь бы отомстить мне. Помнишь, как ты и я чуть не сгорели на празднике Навасард?

Береника молчала, от боли в груди перехватило дыхание, все тело сковал страх.

– Твой связной Сетос у нас, – продолжал царь, – он раскаялся и рассказал о всех злодеяниях твоей матери. Я принял решение отдать Селену I под суд.

– Как под суд, она же царица? – На лице Береники появилось смятение.

– Высший суд твоей страны будет судить Селену I и решит участь царственной особы за измену и за то, что ввергла страну в разруху. Суд, в который входят старейшины твоего народа, будет открытым, на нем даст показания Сетос.

– Что же будет теперь со мной? – спросила подавленная Береника.

– Народ Сирии прогнал из страны Селену и твоего брата Антиоха и позвал на царство меня, и я навел в стране порядок. Ты это прекрасно знаешь. Сирия живет в мире и процветает. Что касается тебя, то ты прощена. Сделав много ошибок в молодости, у тебя еще есть время и возможность их исправить. Этого также хотят боги. – Тигран бросил взгляд наверх. – Если дашь слово никогда не вредить мне и готова работать на благо своей страны, я, как царь Сирии, объявлю тебя наследницей сирийского престола.

В зале воцарилась полная тишина, все замерли, взгляды присутствующих устремились на девушку, а она, в смятении, пытаясь уловить ответ в своем сердце, искала согласие между своими нравственными принципами и желанием помочь матери. На лице девушки отразились и трепет, и смущение, и тревога, и волнение. Наконец она произнесла:

– Я даю слово никогда не вредить тебе и быть верной дочерью Сирии.

– У меня только одно условие. – Тигран усмехнулся. – Не надо больше лазать по стенам моего дворца.

Береника подняла на него удивленные глаза, но, пристыженная, опустила их и густо покраснела. Потом сняла с шеи золотую цепь с талисманом, достала из складок пеплоса обломок Таблицы и, подойдя, положила необыкновенные вещи к ногам царя Тиграна.

Глава 43

Озеро Ван – мертвое озеро. Прозрачная и постоянно изменяющая цвет вода непригодна для питья, так как насыщена содой. Летают над озером крикливые чайки, и водится в нем единственный вид рыбы тарех. Был солнечный день, вода имела бирюзовый оттенок.

Царь Тигран во главе блестящей кавалькады сановников и жрецов, гарема и прислуги, а также отряда отборных воинов приближался к озеру. Рядом с царем ехали нахарар Арцуни из правящего рода области Васпуракан и сын Артавазд. Арцуни пояснял:

– Государь, озеро Ван никогда не замерзает. Ассирийцы называли его морем страны Наири.

Заснеженные вершины гор и ярко‑зеленый травяной ковер создавали удивительный пейзаж, чистый воздух был напоен ароматами цветов, на берегу росли персики, гранаты и оливы, паслись отары овец, и повсюду гнездилось множество птиц.

– Я исследовал эти места, – сказал Артавазд. – Сама природа приглашает нас туда, где происходит единение богов и человека.

– Да поможет нам бог Михр! – Царь воздел руки вверх в мольбе богу небесного света и солнца, сыну Арамазда.

Холмистые берега Вана сплошь изрезаны бухтами, заливами и мысами, и тут взору царя открылся необычный камень у воды.

– Что это? – спросил Тигран.

– По легенде, государь, ассирийская царица Шамирам нашла здесь свою смерть, превратившись в этот камень, – ответил Арцуни.

– Та самая Шамирам, которую греки называют Семирамидой? – спросил Тигран.

– Да, государь.

По легенде женщина она была красивая и статная, лицо словно солнца луч, а груди точно две луны, но очень жестокая. Добралась она до озера Ван, спасаясь от преследования своего сына Ниния, захватившего власть в Ниневии. Своего мужа и всех других сыновей она успела убить. Здесь, на этом месте встретила старца Алкуна, который, увидев, что перед ним колдунья, отнял у нее ожерелье‑талисман и кинул в озеро. Заколдованное ожерелье Шамирам, дававшее ей необыкновенную силу, в глубинах озера засияло разными цветами: белым, изумрудным, синим, красным, а сама Шамирам превратилась в камень. С тех пор все, кто сюда приходит, ищут ожерелье и верят, что оно принесет им удачу и богатство.

Послушав рассказ, царь добродушно сказал:

– Красивая легенда.

– Уж не сам ли это Алкун? – Артавазд указывал на старика у дороги.

Царь и Арцуни повернули головы и увидели старца с седой бородой, который низко поклонился царю.

– Один мудрец, мой советник, говорил: «Ищи знаки», – произнес задумчиво царь.

Тигран с эскортом проследовал дальше, и вот на восточном берегу озера открылась панорама города Ван. Посреди города возвышалась скала, на вершине которой стояла неприступная крепость. Арцуни пояснил:

– Из этой крепости на Ванской скале урартские цари правили государством, а город вокруг скалы назывался Тушпа. Царица Семирамида‑Шамирам здесь бывала неоднократно. По ее приказу двенадцать тысяч работников и шесть тысяч мастеров‑резчиков по дереву, камню, меди и железу создали на берегу озера Ван летнюю резиденцию царицы и провели небывалый по длине канал, подводящий питьевую воду. Город стал называться Шамирамакерт, а теперь он Ван.

– Город красивый, – похвалил Тигран. – Чем здесь население занимается?

– В основном земледелием и скотоводством, а также садоводством и солеварением, – ответил Арцуни.

Процессия вошла в город и проследовала во дворец, перестроенный из бывшей резиденции Семирамиды. Вокруг дворца – орошаемый парк и цветники, тенистая роща и виноградники. Все было готово для приема большого гостя, и царь, устав от долгого пути, с удовольствием разместился на отдых в своих покоях. Аревик заботилась о нем, и ее присутствие успокаивало и приносило ему несказанное удовольствие. Арцуни напомнил:

– Государь, как стемнеет, направимся к скале Зымзым. Она недалеко, рядом с крепостью Русахинили, построенной на скалах царем Русой. Вообще‑то, к Двери Мхера никто не ходит; говорят, там водится нечистая сила.

– У страха глаза велики, Арцуни. Того, что скрыто от понимания, боится человек. Сходи в храм, помолись богу Арамазду! – сказал царь, не отрывая ласкового взгляда от Аревик.

Арцуни ушел, а Тигран, прижав к себе любимую, поцеловал ее, и они вместе подошли к окну, чтобы насладиться величественным пейзажем: высокогорное озеро в окружении незыблемых заснеженных гор. Тигран задумчиво произнес:

– Какую опасность и угрозу может нести то, что недоступно нашему сознанию?

Стемнело. Холодный свет луны заставил переливаться всеми оттенками синего застывшую гладь озера, на темном небе таинственно мерцали звезды, дул теплый ветер, и все вокруг напоминало дивный сон.

– Ты останешься здесь и будешь ждать меня, Аревик, – сказал Тигран, – я обязательно вернусь!

Очаровательная, с миндалевидными глазами и обаятельной улыбкой, красивая как богиня, Аревик, печально улыбаясь, сказала:

– Государь, я буду ждать, только обязательно возвращайся.

Глядя на нее, Тигран чувствовал себя лет на двадцать моложе, и это вновь и вновь вдохновляло на сильные поступки. «Она – прекрасное, божественное создание, тайна природы, дар богов, мой талисман!» – думал он.

Надев на себя бронзовый пояс с бронзовым кинжалом, царь посмотрел на небо. Вдруг упала звезда.

– Хороший знак! – Он улыбнулся своей «богине» Аревик и вышел из покоев.

Перед дворцом было шумно и многолюдно. Всадники из отряда охраны с факелами в руках кружились во дворе, давая возможность сформироваться колонне и каждому занять свое место. Наконец процессия двинулась на восток от озера в сторону скалы Зымзым. Вел колонну всадников и пеших Арцуни. Рядом с царем, который ехал верхом на арцахском скакуне золотой масти, старинной породе горных верховых лошадей, ехали на лошадях Меружан, Артавазд и охрана, за ними царедворцы и жрецы, а потом шли пастухи с жертвенными животными – быками, овцами и козами.

Почти отвесная скала Зымзым в свете луны имела загадочный вид. Высота скалы не очень большая, к ее вершине, где были высечены поражавшие своими размерами Дверь и жертвенник, вела тропа. Перед самой Дверью девять каменных ступеней.

Царь в окружении воинов, несущих факелы, вместе с Арцуни, Меружаном и Артаваздом поднялся наверх.

– Дверь Мхера, мой повелитель! Эта надпись на Двери, возможно, вещает о славных делах древности, но прочитать полностью урартские письмена мы не смогли. – Арцуни указал на надпись на Двери. – Ее сделал урартский царь Руса, а другой царь Урарту, Менуа, написал послание высоко на скале.