Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 64)

Береника пошла по стене: захватывала зацепки, перемещая свое тело вверх, ползла, как паук, напрягая пальцы рук, работала ногами, чтобы выполнить необходимый перехват. Зверя сердило, что он не может одолеть человека. Раздался оглушительный рев. Ловким ударом лапы Мантикора чуть не достала ногу соперницы, но та, как пружина, вдруг прыгнула на раскачивающийся канат, долетела до каменного изваяния и на лету сняла с него золотую цепь с талисманом. Тигрица вновь бросилась вдогонку, готовясь разорвать человека, но девушка уже лезла по веревке вверх и вскоре скрылась в отверстии на крыше святилища.

Тигрица медленно и устало обошла вокруг статуи и, постояв какое‑то время в раздумьях, подняла свою тяжелую голову вверх, наблюдая, как в отверстии исчезает веревка, потом опустилась на каменный пол и закрыла глаза.

Пир был в самом разгаре, когда Береника вновь вернулась в зал и села на свое место.

– Ты, наверное, много танцевала, – сказала одна из девушек, которая сидела рядом. – Твоя прическа совсем испортилась.

– Да, действительно, было очень весело, – сказала Береника, выпив из кубка немного вина и поправив прическу. – Я поражена богатством царя.

– А знаешь, в день рождения царя у нас дают пир, который длится восемь дней, и на него прибывает сорок тысяч гостей!

Трапеза, приготовленная на пять тысяч человек, поражала своим изобилием. На столы ставили все новые и новые блюда: подавали жаренных целиком кабанов, расставляли украшенных перьями запеченных лебедей, разносили на серебряных блюдах искусно приготовленные печень, почки, язык и мозги. Музыка играла еще громче, а танцевали уже все, в том числе Родогуна и Тигран-младший. Столь блестящее угощение и атмосфера праздника должны были удивить армянского царевича и сблизить его с семьей царя.

Береника смотрела на веселившегося царевича, и ее переполняли эмоции. Рыдать и скандалить не в ее привычках. Он в одночасье ее забыл. Что ж, месть женщины, брошенной любимым ради другой, получилась настолько изощренной, что он долго будет помнить! По ее лицу пробежала презрительная усмешка.

К утру гости стали расходиться, все пьяные, но довольные. Дворец засыпал, а город пробуждался. Вот и первый караван верблюдов, груженный товарами, вышел из ворот Нисы, и среди путешествующих был юноша двадцати лет с голубыми глазами. Береника, сидя на верблюде в мужском одеянии, смотрела широко открытыми глазами вдаль и думала: «Жизнь – суета, как песок, быстротечна, нет места в ней гордыне и лени. Судьба, несомненно, каждому уготовила много неприятностей, но ложь, подлость и предательство, а еще боль, которая никогда не проходит, – самые суровые испытания. Путь длинен, долог и труден, но, только двигаясь упорно вперед, можно познать истину». Она знала, что будет погоня и что на первом же привале уйдет из каравана. Она знала, как заставить царя Тиграна трепетать и пойти на любые требования.

Когда царю Фраату доложили о пропаже талисмана, его негодованию не было предела, а когда стало известно, что похищен обломок Таблицы судеб, он, взбешенный, приказал повесить начальника стражи дворца и еще сто человек охраны. Тигран-младший отделался холодным взглядом царя и его презрительным: «Глупец!» Была выслана погоня за государственным преступником. Несколько отрядов «бессмертных» и «неранимых» поскакали по дорогам Парфии, чтобы поймать дерзкую девчонку и доставить к царю. Такой паники в царстве еще не было, граница была перекрыта, караваны остановлены, на дорогах усилены посты, тайные агенты и соглядатаи сновали повсеместно.

Глава 42

Береника сумела выскользнуть из Парфянского царства. Маскируясь то под старушку, то под мальчика, а иногда под погонщика верблюдов, упорно преодолевая все препятствия трудного и далекого пути, добралась до Тигранакерта и с одним из караванов вошла в город. Пробраться в дворцовый сад трудностей не стоило, и вот, сидя на дереве, она увидела Анаит, жену Артавазда. Дождавшись, когда та осталась одна, Береника свистнула, чем привлекла ее внимание.

– Береника, тебя все ищут! – воскликнула Анаит.

Девушка на дереве, одетая в легкую мужскую одежу, приложила палец к губам и крикнула:

– Анаит, мне нужно с тобой поговорить.

Красивая кареглазая Анаит, забыв о прежних разногласиях и неприязни, с удовольствием подошла поближе посекретничать с Береникой. В меру полненькая, темпераментная, с пышными черными волосами, уложенными в серебряную сеточку вокруг головы, одетая по последней моде, Анаит покосилась глазками направо-налево и, убедившись, что никого рядом нет, заговорщицки произнесла:

– Царь очень зол на младшего сына, и на тебя тоже. Расскажи, милая, что с тобой приключилось!

Ее нетерпению не было конца, и Береника, спрыгнув с дерева, подошла, они сели на мраморную скамейку рядом с кустом, завезенным из Китая, – древовидным пионом с чудесными бледно‑розовыми цветами.

– Тигран‑младший меня предал и бросил. Он не отходит от Родогуны, дочери парфянского царя, хотя, на мой взгляд, она дурнушка, но сумела окрутить его.

– Как же ты убежала из Парфии?

– Это было непросто. Удалось незаметно выйти из дворца, который охраняют тысяча человек, и вот я здесь.

– Царь никогда не простит Тиграна‑младшего. Что же ты теперь будешь делать? – спросила Анаит.

– У меня к тебе есть просьба. – Береника с надеждой смотрела на подругу. – Я украла из дворца царя Фраата две вещицы, которые жаждет получить царь Тигран: обломок Таблицы и талисман «Солнце». Ты запомнила?

Анаит закивала:

– Обломок Таблицы и талисман «Солнце».

– Передай через Артавазда, что я готова отдать царю эти вещицы на определенных условиях. Если царь издаст указ о моем прощении, я могу встретиться с ним и поговорить.

– Милая Береника, я все передам! Как жаль, что ты, такая красивая, такая умная девушка, вынуждена скрываться.

– Анаит, завтра в это же время приходи на базар. Я тебя найду.

С этими словами Береника удалилась, Анаит же поспешила к своему мужу.

В покоях Тиграна бушевала гроза.

– Это невозможно! – негодовал царь, сидя в кресле. – Охрана дворца никуда не годится. Кто хочет входит, кто хочет выходит! Меружан, разберись!

В царских покоях кроме Меружана были Артавазд, его жена Анаит и советник Метродор.

– Анаит, я тебя очень люблю, ты родила мне прекрасного внука, но говорить с ней не буду. Я вообще с преступниками обхожусь сурово! – с досадой произнес Тигран.

– Мой государь, – Анаит заступалась по доброте душевной за новую подругу, – Береника, конечно, строптивая девушка, но ранимая и чувствительная. Поговори с ней.

Метродор, как самый мудрый из всех присутствующих и как главный советник, произнес:

– Великий царь, иногда мы должны совершать поступки, руководствуясь гуманными побуждениями. Возможен ли диалог и достижение каких‑либо соглашений с лицами, преступившими закон? Да, вполне, чтобы спасти высшие ценности, например, свой народ или свое царство.

– Ты Метродор, предлагаешь простить девчонку и пойти на ее требования? – Царь был грозен.

– Переговоры – универсальное средство, изобретенное людьми давным‑давно, – парировал Метродор. – Прости ее, неразумную, выслушай, а потом решай. В игре против тебя она всего лишь орудие в руках матери.

– Государь, – сказал Артавазд, – вещицы, о которых сказала моей жене Береника, имеют для нас большую важность. Если они у нее есть, мы обязаны их получить. Любой ценой!

– Ты хочешь сказать, Артавазд, что я должен использовать все средства, действуя себе во вред?

– Я не предлагаю, отец, жертвовать чем-то важным, но я всегда помню твои слова: «Не верь никому, что выхода нет!»

В этот момент солнечный луч упал на золотую вазу с двумя ручками, символизирующую воду жизни, и зажег искру: ее блеск заставил Тиграна зажмуриться, заглушив чувство тревоги, и озарил в сознании путь к решению проблемы.

– Хорошо, оставим эмоции, – вдруг произнес царь. – Меружан, пусть подготовят указ о ее прощении. Как ты сказал, Метродор, переговоры – универсальное средство? Посмотрим, к чему это приведет.

На другой день Анаит, крепко прижимая к груди перевязанный лентой пергаментный свиток с указом, шла по базару в сопровождении двух стражников. Проходя мимо лавки с тканями, она увидела в проеме двери Беренику. Приказав охране ждать, Анаит вошла в лавку:

– Береника, царь милостив! Вот, возьми! Это твое прощение, ты можешь смело прийти к царю.

Лавка имела сквозной проход, и Береника, готовая в любой момент выскользнуть на другую улицу, убедилась, что Анаит одна, успокоилась и поцеловала ее в щечку:

– Спасибо, Анаит. Ты самая добрая и милая женщина из всех, кого я знаю.

– Я добрая, но если меня разозлить, несдобровать никому! – бойко сказала Анаит.

– Анаит, я нанесу визит царю завтра. Кажется, в этот день недели он проводит аудиенции.

Они расстались, и Береника растворилась в базарной суете.

Царь Тигран давал очередную аудиенцию народу. Люди заходили один за другим, и седовласый правитель, облаченный в золоченые одежды и тиару, в торжественном и монументальном тронном зале судил, миловал, наказывал и советовал. Справа от царя сын Артавазд, слева царь Гордиены, вокруг трона – царедворцы, родственники, военные и советники.

Объявили о приходе Береники. В зал вошла красивая девушка, голубоглазая, с золотистыми волосами, уложенными на затылке в «греческий узел», одетая просто, но изысканно – фиолетовой хитон и сиреневый пеплос, на шее золотая цепь, на ногах сандалии. Она опустилась на колено, склонив голову, ей разрешили встать и говорить с монархом.