Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 62)

– Совсем недавно ты говорил по‑другому, искал возможности освободить мою мать, готов был пойти со мной в огонь и воду. – Береника подошла ближе и, посмотрев в глаза, произнесла: – Тот, кто быстро меняется под влиянием обстоятельств, в любви непостоянен!

Ее желание безраздельно им распоряжаться было поставлено под сомнение. Возникшее чувство недоверчивости и подозрительности, а также его равнодушие породили первые ростки ненависти, а страх потерять союзника и вовсе вызвал презрение к нему.

– Ты преувеличиваешь, Береника, я по‑прежнему тебя люблю, но что могу сделать, если мир меняется вокруг нас с невероятной скоростью?! – возопил Тигран-младший.

Она отвернулась, подошла к окну и больше не проронила ни слова.

– Береника, не сердись, – примирительно сказал Тигран-младший. – Завтра пир в честь нашего прибытия. Тебе надо подготовиться. – С этими словами он вышел из комнаты.

Царь Фраат на совете родичей выслушивал вельмож, говорил с вассальными царями и главами важнейших семейств царства и объявлял свою волю. Он говорил:

– Я желаю посадить на трон Армении Тиграна‑младшего, выдать за него свою дочь и сделать своим верным вассалом.

Он сидел на золотом троне, держа в правой руке скипетр, а в левой кубок с опьяняющим напитком, дарующим всесторонние знания. Вокруг стояли ближайшие сановники также с кубками в руках. Все пили и вели важный разговор.

– Благодетель, юный Тигран не пользуется популярностью в Армении, там его считают изменником, – возразил марцбан, генерал‑губернатор одной из провинций.

– Неважно, – парировал царь, – главное, что он знает местность, традиции и имеет поддержку части знати. Большая удача получить в свое распоряжение сына царя! Все мы здесь родственники, и прекрасно понимаем, что будем его использовать в своих целях. Сделаем номинальным командующим, под его знамя созовем армян, недовольных царем Тиграном, будем разлагать его армию изнутри.

– Брат Солнца, тысячу лет персы и парфяне пытались завоевать земли армян, но всегда нас ожидал провал, – сказал телохранитель, главный царедворец.

– Но не теперь, – уверенно произнес Фраат. – У нас есть сын царя Великой Армении, и мы с его помощью добьемся желанного!

– Брат Луны, еще совсем недавно мы подчинили своей власти и политическому влиянию обширные области Месопотамии и Сирии, но пришел Тигран и отобрал эти земли.

– Я знаю, что мои предшественники носили титул царя царей, который отобрал Тигран, – царь Фраат посуровел в лице, – но с помощью его сына мы вернем себе почетное звание царя царей.

– Победитель, есть признаки, что республиканская система правления в Риме разрушается. Аристократия, которая мечтает повторить успехи Александра Македонского, скоро возведет на трон римского царя, который двинется на Восток! – воскликнул начальник канцелярии.

– К этому моменту мы должны успеть захватить и Великую Армению, и Месопотамию, и Сирию. – Фраат говорил ясно и четко, несмотря на то что выпил много опьяняющего напитка.

– Спаситель, поступила просьба царя Митридата Понтийского оказать ему помощь в возвращении царства, – сказал скипетроносец.

– Конечно, конечно, надо оказать помощь, – произнес царь, – но не сейчас, когда‑нибудь. Ответа не давать. На этом все! Я должен помолиться богу Шамашу, чтобы он даровал мне свою милость.

С этими словами царь встал и покинул совет родичей.

Тигран-младший и Береника стояли в дворцовом святилище, предназначенном для членов царской семьи, перед величественной статуей бога Шамаша, на груди которого сиял золотой талисман. В святилище появился царь Фраат со своими телохранителями.

– О, мои молодые друзья, вы пришли помолиться богу Солнца! – воскликнул царь и, подойдя ближе, показал рукой на огонь. – Вглядитесь в священный огонь, который здесь постоянно горит, и в негасимом пламени увидите лик бога, – пояснил Фраат.

Береника, сколько не вглядывалась, ничего не увидела, а потом наивно спросила:

– А что это на груди у бога?

Бородатый правитель с прической светлых длинных волос, повязанных белой лентой, весь в украшениях из золота и жемчуга, с улыбкой произнес:

– О, это древний талисман, ему много тысяч лет. Он волшебный! Мы верим, что за последние двести лет никто не смог захватить нашу столицу, так как город находится под защитой этого талисмана.

Береника внимательно смотрела на талисман с ликом Солнца, который на золотой цепи висел на шее статуи, и вспоминала слова возлюбленного. Тигран-младший как-то раз поведал ей фразу армянского царя: «Нужен ключ, золотой ключ, разделенный на две части: „Луна“ у нас, а „Солнце“ в Парфии». Несомненно, перед ней была вторая часть ключа от заветной двери! Мать всегда учила Беренику: «Ты должна мыслить рационально и никогда не упускать свой шанс». Береника с надеждой посмотрела на Тиграна‑младшего, но не увидела в его глазах никакой заинтересованности. Напротив, он был равнодушен и явно скучал.

– Этот талисман, – сладко сказал Фраат, – постоянно находится под охраной Мантикоры.

Царь посмотрел в темный угол. Только сейчас, повернув головы, Тигран-младший и Береника увидели в стене решетку, а за ней тигра. Это был огромный тигр, крупнейший хищник Азии, опасный, но очень красивый зверь. Помахивая хвостом с десятью кольцами черного цвета, увенчанным таким же черным кончиком, Мантикора внимательно смотрела на людей.

– Это – моя кошечка, – умиленно сказал Фраат, – ее выпускают погулять, когда нет молящихся. Уж не помню, – он посмотрел на телохранителя, – шесть или семь человек она съела?

– Твое войско, государь, – Тигран‑младший задал вопрос, который его волновал, – готово ли оно немедленно выступить и под каким знаменем?

– О, мой юный друг, мы – храбрый и свободолюбивый народ. Постоянного войска у нас нет, не держим мы и наемников. Рабы – наше войско, они готовы умереть за царя. Персидские «бессмертные» и парфянские «неранимые» воюют под знаменем с изображением дракона.

– А какая польза от бога Шамаша?

– Недопустимо так говорить, мой друг, – строго сказал царь, – но ты мой гость, и я тебя прощаю. Счастьем и несметными богатствами мы обязаны нашему могущественному богу Солнца.

Он умолчал, что его больше интересовали политические аспекты религии. Вот уже триста лет парфяне, создав многонациональное государство, почитали скифских, ассирийских, греческих и индийских богов.

– Прости, государь, мое любопытство, но когда ты соберешь армию для похода на Великую Армению?

– Потерпи, думаю, скоро начнется римское продвижение в Малую Азию. Пусть цари Митридат Понтийский и Тигран Армянский понесут ощутимые потери в войсках, а там и мы начнем активные действия.

– Государь, неужели есть точные сведения о походе римлян на Армению?

– Появление Рима на полуострове Малая Азия меняет всю политику на Востоке. Я заключил с Римом союз, и знаю, о чем говорю. В случае войны мы выступим на его стороне.

– Да, великолепно! – воскликнул Тигран-младший. – Если дашь мне войско, я ударю по армии отца с тыла, она окажется в клещах, и тогда правление отца закончится.

– Терпение, мой друг! Я осмотрительный, всегда выжидаю, хотя отлично понимаю, что главный источник, из которого мы черпаем свои богатства, – война.

– Советник отца Амфикрат говорил: «Когда нет войны, начинаются внутренние неурядицы».

– Я сказал бы не только внутренние, но и родственные. – Царь Фраат поменялся в лице, вспомнив, что ему донесли о тайном разговоре сыновей, желающих его сместить, но потом вернулся к добродушию: – Амфикрата знаю лично, он посещал Парфию и, получив приглашение остаться и учить моих сыновей, неуважительно заявил, что «дельфина в тазу не уместить».

– Греческие советники отца все такие, – сказал Тигран‑младший, – чем больше им доверяешь, тем больше верят в твою умственную отсталость.

– Греческое искусство и философия обречены, – с воодушевлением произнес Фраат. – Хоть я и открыл греческий театр в Нисе, уверен, скоро везде будет доминировать парфянский стиль. Но мы увлеклись. Сегодня вечером, мой друг, будет грандиозный пир до утра в честь твоего прибытия в Парфию. Придет вся знать столицы, и все увидят, с каким уважением я к тебе отношусь. Завтра проспимся, а на послезавтра назначена охота. Знаешь, охота – моя главная страсть. Посмотрим, чего ты стоишь при встрече с дикими зверями.

Глава 41

Пиры были популярным времяпрепровождением знати Парфии. Играла музыка, барды исполняли героические баллады, все переговаривались, было шумно. За главным столом в огромном зале, где собралось не менее пяти тысяч гостей, сидел царь Фраат в парадном одеянии. По правую руку от него Ород, а по левую Тигран-младший, рядом с которым восседала царевна Родогуна. Тут же были высшие сановники Парфии, место для Береники приготовили в конце зала, где разместился гарем.

Родогуна, поглядывая краем глаза на Тиграна-младшего, говорила:

– Мы верим, музыка лечит от душевных переживаний и тоски.

– Греческий философ Платон, – вторил ей довольный юноша, – считал, что музыка восстанавливает в человеческом теле гармонию всех процессов, а еще насаждает согласие во Вселенной.

– А наш лекарь игрой на флейте лечит кашель…

Одежды у вех присутствующих были дорогие – из шелка и шерсти, украшенные жемчугом и драгоценными камнями, а туники и мужчин, и женщин покрывала богатая вышивка. На столах – стеклянные кубки и серебряная посуда, правда, утонченности греческих форм здесь не наблюдалось. Слуги разносили добытые на охоте медвежатину и оленину, подавали свежие овощи и фрукты, много приправ, пальмовое и виноградное вино. Все много пили и мало ели. Стены зала увешены персидскими коврами, которые также лежали и на каменных полах; музыканты играли бодрые мелодии на лирах, дудках, барабанах.