Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 52)
Клодий протянул футляр с пергаментами. Фраат вскрыл его и, достав документы, стал внимательно читать.
– Рим предлагает тебе дружбу и земли. В союзе с тобой мы вступим в войну с Великой Арменией, и ты получаешь Элимаиду, Эдессу и Кордуэну.
– И Рим прекращает настраивать царя Атропатены против меня? – Брови на лице Фраата взметнулись вверх.
– Да!
– И Рим прекращает вести за моей спиной переговоры с Гирканией?
– Да!
– И Великая Армения будет разделена между победителями?
– Да!
– Очень заманчиво, друг мой, хоть ты и не прислан сенатом и у тебя нет золотого перстня посла! – произнес царь. – Попробуй маскати, вкус изумительный!
– Я видел сегодня необычную вещь: твои лучники могут на скаку стрелять в преследующего их противника!
– Понимаешь, посланник, армяне сильны, и они настроены против римлян, а мы, откровенно говоря, не являемся главной силой на Востоке. Такой поход мне может дорого обойтись. Моя конница действует неэффективно на холмах Армении.
– Царь Армении не выдержит удара с двух сторон, мы разобьем его за месяц, – блестя глазами, оживился Клодий.
– А если Тигран нанесет главный удар по Парфии?
– У него не хватит сил.
– Я знаю, как в Риме изображают парфян: лживые, воинственные и заносчивые варвары, – угрюмо сказал Фраат. – Я не могу доверять Риму!
Клодий достал из складок тоги еще один документ. Протягивая его Фраату, сказал:
– Ты получишь в случае победы еще три царства: Адиабену, Гордиену и Осроену!
Римлянин внимательно смотрел на царя Парфии, а тот, встав с дивана, начал ходить по залу, заложив руки за спину. Потом подошел к легату, взял со столика кубок с вином и произнес:
– Выпьем, мы договорились!
Клодий поднялся, они чокнулись, выпили вино. Союзнический договор, который легат увезет на подпись наместнику, а потом отправит на утверждение сенату, готовили царедворцы Фраата, а царь и посланник вышли погулять в сад. Греческая скульптура на постаментах со скифским узором, египетские, вавилонские, ассирийские, хеттские, персидские, буддистские, греко‑бактрийские монументы и статуи, обелиски и рельефы были расставлены вдоль дорожек сада. Фраат в хорошем расположении духа, рассказывал об уникальных образцах, например, о вавилонском камне со списком царей, начинающийся с момента, когда царственность спустилась с неба, и тянущийся непрерывно вот уже две тысячи лет. Но Клодия заинтересовали две каменные стелы, явно из Вавилона. Они потрясли его. Заметив, как пристально смотрит гость на изображения, Фраат подошел ближе и стал разъяснять:
– Вавилон – центр мира, Баб-али, врата божьи. Эти камни из Вавилона. На левой стеле бог Мардук, на правой бог Набу.
Фраат завел длинный рассказ о Вавилонской башне, которую в Вавилоне называли Этеменанки – дом краеугольного камня неба и земли. С вершины этого зиккурата21, соединявшего небеса и землю, цари Вавилона на колеснице Мардука путешествовали между небом и землей. Полторы тысячи лет Вавилон был центром Востока, а статуя Мардука всегда была в храме Эсагила, жилище бога. Захватчики ее увозили, а она снова возвращалась в свой храм.
– И что стало с башней?
– Священный Вавилон – проклятый Вавилон! Город стал вместилищем всех пороков, какие только существовали на земле. Исчезла статуя Мардука, причем окончательно, Вавилон был разрушен и больше никогда не возродился.
– Интересная история, – сказал Клодий. – Государь, взгляни на стелу. На шее бога Мардука изображена цепь с диском, точно как золотой диск из твоего святилища.
Фраат положил руку на рукоять кинжала.
– Тебе показалось, – недовольно сказал он.
Клодий повернулся к царю и, пристально глядя в глаза, сказал:
– Я не боюсь врага, если он кажется сильным, но презираю, если вижу, что он слаб! Этот диск – ключ от Дворца власти, не так ли?
Фраат молчал.
– У тебя часть ключа, а вторая у Митридата, которого мы, римляне, скоро изловим. Советую с нами дружить, и тогда, соединив усилия и обе части ключа, ты войдешь во Дворец.
– Мои маги, которых вы называете волхвами, говорят: глупость и мудрость – две стороны одной монеты, но нужно быть полным глупцом, чтобы не следовать мудрому совету Sapere aude22! – вдруг на латыни сказал Фраат.
Клодий удивленно посмотрел на царя, ведь до сих пор беседа шла на греческом, а Фраат, улыбнувшись, сказал:
– Лукулл получит мою часть ключа, если завладеет митридатовой!
Клодий, решивший не останавливаться на достигнутом, подошел ко второй стеле:
– Это ведь бог Набу, и он держит в руке Таблицу судеб?
Брови Фраата полезли вверх, он с раздражением произнес:
– А ты, посланник, не так прост, как кажешься с первого взгляда.
Раздосадованный царь, посмотрев неприязненно на Клодия, поведал следующее. Оба бога, Мардук и Набу, воплощали единство Вавилона, повелевали драконами и были вершителями судеб. Мардук был покровителем Вавилона и мог воскрешать мертвых, а Набу, бог мудрости и знания, знал будущее. На Таблицу он записывал судьбу каждого человека, в его власти было увеличить или сократить жизнь людей.
– Где Таблица, Фраат? – Клодий холодно смотрел на царя.
– Я хотел бы восстановить власть также над массагетами. – Царь Парфии излучал самодовольство.
– Мы договоримся! – уверенно отвечал легат. – Мне известно, что обломок Таблицы у тебя.
– Что ж, действительно, один обломок таблицы у меня, но пока мы не найдем еще два обломка, Таблица не заговорит.
– Ты что‑то говорил о неуязвимости Митридата. – Клодий сделал выражение лица, на котором читалось: я и так все знаю.
– Обломок Таблицы обладает особой силой, берегущей жизнь владельца на войне.
– Так! Еще ты прошлый раз что-то рассказывал о сокровищах Митридата…
– О, посланник, я открою тебе тайну как другу, и только тебе.
Он шептал на ухо легату, чтобы никто не услышал. Корабль с сокровищами Понтийского царя был разгружен на корабельной стоянке, и сундуки зарыли глубоко в песок. Потом корабль отплыл, но внезапно затонул. Митридат думал, что никто не спасся, но он ошибался: один человек сумел выжить и поведал тайну царю.
– Где это место? – тихо спросил Клодий.
– Мне нужны Сакастан и Арахозия.
– Мы поможем тебе вернуть эти территории!
Фраат, подозвав главу охраны, дал распоряжение включить в текст договора новые пункты, потом, улыбнувшись Клодию, прошептал:
– Между городами Пантикапей и Фанагория, в проливе Боспор Киммерийский, на косе, разделяющей два моря. Когда римский наместник подпишет договор, сенат его ратифицирует, и он вступит в силу, только после этого я назову точное место клада.
Клодий понял, что большего от Фраата не добьется, но, видя, что парфянский царь играет с ним, точно кошка с мышкой, твердо сказал:
– Надеешься, что в борьбе друг с другом Рим и Армения ослабят себя, а ты будешь пожинать плоды? Не надейся!
– Я должен думать о своей державе.
На его лице явно читалось: у меня два опасных соперника – Рим и Великая Армения, но теперь они – два лагеря постоянных разногласий между собой, хорошо это или плохо, поживем – увидим, мечтаю, чтобы Евфрат считался границей Парфии и Рима.
– Concordia victoriam gignit23! – воскликнул Клодий.
– Запомни, посланник, мы никому не прощаем обмана. – Фраат говорил серьезно. – Я возглавляю отважный народ, который может за себя постоять. В знак дружбы преподношу тебе, посланник, скакуна, с которого ты упал.
Глава 34
В зале мудрости своего дворца, где колонны пурпурно‑красного цвета, обвитые золотистыми каменными змеями, которые переливались в отблеске заходящего солнца, царь Тигран собрал мудрецов. В жестких креслах из дерева с резными ножками, полукругом напротив царя, сидели Спандуни, Метродор, Амфикрат, Евсевий и Айказ, а также Артавазд, сын царя. Тигран смотрел на своих советников и думал: «Я вступаю в самый тяжелый период царствования».
Говорил Спандуни, старейший из присутствующих:
– Тагавор24! Мы готовы дать тебе совет даже, если он вызовет твое неудовольствие.
– Верховный жрец и вы, мои советники, – произнес царь, – я приму ваш совет, говорите, как есть! – Тигран помолчал, потом продолжил: – Мудрецы, скажите мне, что есть истинная угроза, а что лишь иллюзия?
– Угрозы тебе и твоему царству множатся. Что беспокоит тебя больше всего? – спросил Спандуни.