Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 11)

– А знаете на чем покоится наша экономика? – спросил с иронией Габиний и, выждав немного, ответил, как бы в шутку: – Наша экономика, в отличие от той, что описана у грека Ксенофонта в его трактате «Домострой», покоится на трех составляющих: несправедливое распределение награбленного, обманный обмен товарами и непомерное потребление римских граждан.

Все рассмеялись, а Габиний добавил:

– И нам это нравится! Мы приветствуем этот порядок. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку!

– Порядок из хаоса! – торжественно произнес Домиций.

– Выкачивать ресурсы и извлекать выгоду из восточных земель становится все труднее, – с серьезным лицом произнес Манилий. – А массовое убийство наших граждан в Азии! Оно совершено по приказу Митридата. Неслыханное преступление!

– Эта резня свидетельствует о провале политики Рима на Востоке, – сказал Марций.

– А вождей галатов Митридат убил прямо на пиру, куда сам же их и пригласил! – возмущенно произнес Глабрион.

– Хорошо, что Лукулл разбил его, ведь понтиец грозился изгнать нас из Азии, – сказал Манилий.

– Его союз с Тиграном Армянским – прямая угроза Риму, – вдруг серьезно сказал Домиций.

Все насторожились, а Марций нерешительно произнес:

– Армения Тиграна не просто опасный соперник, а единственный достойный соперник Рима, это царство заняло главенствующее положение среди государств Азии.

– Тигран силен, богат, как Крёз, его царство огромно, воины храбры, и они хорошо вооружены, – резюмировал Габиний.

– Не все так просто, – задумчиво сказал Домиций.

Было мнение, что держава Тиграна внутренне непрочна, а власть армянского царя над покоренными народами опиралась лишь на силу оружия. Римский сенат и раньше беспокоило это государство, которое столь высоко вознеслось в своем могуществе.

В зал вошли рабы, разнесли кубки с вином, а на круглый стол поставили фрукты, и гости с удовольствием лакомились ими.

– Этот хитрый лис Митридат выдал свою дочь за Тиграна. Хоть Митридат и ослаблен, но союз этих царей очень опасен для Рима, и я бы не хотел сейчас ввязываться в войну с Арменией. Вспомните, как Тигран разделался с Парфией! – сказал Глабрион.

Парфия потеряла не только территории, но ее монарх уступил Тиграну титул царя царей. Армения стала контролировать и охранять большинство торговых путей из Индии и Китая, кроме того, Тигран сдерживал варварскую Парфию, чтобы полчища парфян не хлынули на запад. Таким образом, Тигран делал доброе дело. Но усиление Армении противоречило интересам Римской республики, которая с нескрываемым раздражением наблюдала, как Армения стремится к власти над всем Востоком, а это огромные территории: Малая Азия, Закавказье, Армянское и Иранское нагорья, Месопотамия, Аравийский полуостров. Пока не готовый к завоеванию Армении, Рим придерживался стратегии равновесия сил, не позволяя усилиться ни одному династу.

Домиций холодно произнес:

– Я выскажу свою точку зрения. Пора вмешаться в азиатские дела, время господства Рима на полуострове Малая Азия пришло, мы не желаем более терпеть там никакого соперника.

– На все воля богов, – проронил Глабрион.

– В Риме давно никто не верит, что от богов что‑то зависит, – пошутил Габиний.

– Тигран слишком богат, чтобы его не рассматривали как потенциального врага, – отстаивал свою точку зрения Домиций. – Митридат разбит, и, если раньше нельзя было одолеть союз двух царей, теперь армянский царь в одиночестве.

– Тигран ищет связей с Римом, – сообщил Марций, – его послы и сейчас здесь, в городе, они подкупают сенаторов, трибунов и консулов, не жалея золото, они предлагают выгодную торговлю – лучших в мире лошадей, медь высокого качества, зерно, абрикосы, вино и многое другое.

– Я не стал бы занижать возможности Тиграна, – подал голос Глабрион. – Он все‑таки представляет большую опасность.

Глабрион знал, что говорил: армяне имели боеспособную армию. Еще он хорошо учил историю. Когда-то Ганнибал из Карфагена, злейший враг Рима, потерпев от великого Сципиона поражение и будучи в изгнании, нанялся к армянскому царю Арташесу I, чтобы возглавить его армию и снова пойти на Рим. Опасность была для Рима нешуточная. Слава богам, Арташес мудро решил не портить отношения с Римом, а попросил Ганнибала заняться другим делом – подобрать место для столицы царства. Полководец не только нашел подходящее место, но руководил строительными работами, возведя хорошо укрепленную крепость Арташат – богатейший город Азии, который прозвали азиатским Карфагеном.

– Риму не нужна конкуренция ни со стороны Арташата, ни со стороны Тигранакерта! – решительно сказал Манилий.

Габиний, встав в позу легендарного сенатора Катона, вскинув голову, театрально провозгласил:

– Вслед за Катоном я скажу: «Карфаген должен быть разрушен!»

Домиций тоже встал и, прохаживаясь по комнате, говорил:

– Итак, мы не можем закрывать глаза на усиление Тиграна Армянского. Он создал слишком большую армию; Армения как заноза в пальце. Конечно, сейчас не время входить в прямое столкновение, но готовиться надо.

– Мы не можем думать о новых восточных походах, – изрек Марций, – у сената связаны руки.

– Выработаем план действий! – объявил Домиций. – Конечно, боги нам не разрешают вмешиваться в династические основы власти, в том числе и в вопросах наследования трона, но выход есть: младший сын царя Великой Армении, по нашим данным, настроен проримски и жаждет власти. Надо помочь ему устранить царя Тиграна, а царь Парфии Фраат III поможет нам.

– Лукулл сообщал, что есть человек, один из приближенных Тиграна, который готов сотрудничать, – произнес Марций.

– Лукуллу надо с ним встретиться, – заметил Домиций.

План действий был прост: сначала словесная кампания против влияния Великой Армении в соседних землях, затем под предлогом защиты слабых от порабощения Рим вмешивается в дела Тиграна, потом и сенат не сможет промолчать. Но Домиций чувствовал, что обстановка складывается сложная: в Этрурии заканчивается разгром остатков войск Спартака, консулы ограничили власть сената, шпионы Митридата и Тиграна, выведывая секреты, рыщут по городу.

– Здесь собрались мои доверенные лица. Вам предстоит вершить историю в Азии, – сказал он, посмотрев в упор на Манилия, в котором видел удобное орудие для воплощения своих замыслов. – В сложившихся условиях армию на Востоке должен возглавлять более решительный человек, чем Лукулл. У тебя, Манилий, есть право созывать народное собрание и право законодательной инициативы. Воспользуйся этими правами! Решение собрания – закон, обязательный даже для сената.

Затем Домиций обратился к Глабриону:

– Сенату следует назначить тебя командующим в войне против Митридата, для этого мы проведем тебя в консулы, и ты получишь эту войну.

Потом Домиций подошел к Марцию:

– Мы также готовимся провести в консулы и тебя, Квинт Марций, чтобы ты стал проконсулом Киликии.

Повернувшись к Габинию, он торжественно произнес:

– Авл Габиний, тебе предстоит стать народным трибуном! Надеюсь, тебя заинтересовала Азия? Проведешь через собрание ряд законов, а потом получишь одну из азиатских провинций, например, Сирию.

Габиния можно было не убеждать. Как большая белая акула чувствует запах крови, так и он почувствовал запах золота, а поэтому провозгласил:

– Я верю, что Римская республика – самое богатое и могучее государство мира! Наш патриотический долг – одолеть противника и славить римских воинов!

– В Армении надо действовать решительно! – твердо сказал Глабрион.

– Манилий, – вновь обратился Домиций к трибуну, – ты избранник народа, блюститель его интересов, охранитель его прав и достоинства. Займи позицию по Армении!

Габиний поддержал:

– Сенат самоустранился от решения армянского вопроса, власть трибуна – гарантия замены неэффективного главнокомандующего в Азии!

Стали расходиться. Уже прощаясь, Домиций сказал Манилию:

– Народный трибун, твое место среди сторонников Помпея. Я устрою тебе встречу с ним, а также с очень влиятельными людьми Рима Цезарем и Цицероном.

Глава 8

Первые лучи солнца нового дня осветили Тигранакерт и заиграли на золотых украшениях карниза дворца. Артавазд с двумя товарищами направлялся на тренировку в гимнастический зал, построенный наподобие греческого гимнасия. Здание с портиками и обустроенными помещениями для школы, бани и раздевалок имело площадку во внутреннем дворе для физических упражнений на открытом воздухе.

На площадке уже упражнялись воины‑греки. Не найдя себе применение ни в земледелии, ни в ремесле, они с удовольствием шли наемниками в армию армянского царя, который хорошо платил и давал возможность неплохо обогатиться в ходе удачных военных походов. Подойдя к висящей груше – мешку из кожи, наполненный финиковыми косточками, – Артавазд с друзьями стал отрабатывать кулачный бой: мешок держал Георг, а сын царя наносил удары по груше голыми кулаками. Из глубины зала послышался смех, а потом возглас:

– Ты бьешь как девчонка!

Артавазд обернулся. На него смотрел, оскалившись, грек Пиррос, наемник, задира и скандалист.

– Царевич! Боец из тебя дрянь, ты не сможешь одолеть даже блохи. – Пиррос явно злил Артавазда.

Георг, видя, что назревает драка, посоветовал Артавазду:

– Не обращай внимания! Лучший способ мучить своих врагов – быть всегда в хорошем настроении.

Но Пиррос, подойдя ближе, нагло заявил: