Георгий Григорьянц – Драконово озеро (страница 8)

— Всех убить! — распорядился разгневанный упорным сопротивлением защитников города центурион Диокл.

Подчиняясь Диоклу, одержимые легионеры, как разъяренные хищники, напали на безоружных кельтов и искромсали их своими мечами. Особенно старался обладавший садистскими наклонностями Драконтий. Окровавленные тела друидов лежали посреди святилища, а ненасытные солдаты шарили по углам в поисках золота. Не найдя сокровищ, они в крайней раздражительности обыскали трупы. Все что нашли — серебряные амулеты с кельтским узором и камушками. Нацепив их себе на шею, солдаты уже собирались уйти, как Диокл, обладатель уникального слуха, уловил слабый звук — шелест листвы у алтаря. Он резко обернулся, подошел к куче веток омелы и, покопавшись, обнаружил затаившегося человека. Немолодая женщина с презрением смотрела в глаза воина. Схватив ее за волосы, он вытащил укрывшуюся в ветках жрицу и спросил:

— Ты кто?

Она, преодолев отвращение, отвечала на латыни:

— Я Федельма. Служу банфили в святилище.

На ней был серый плащ, ее приятное лицо окаймляли золотистые волосы, а голубые глаза светились умом. На шее висел амулет.

— Чем занимается банфили?

— Я женщина-поэт.

— Почему я не должен тебя убить? Ведь это вы, друиды, настроили защитников города на яростное сопротивление моей армии, поднимали боевой дух своих воинов.

Вперив в него гипнотический взгляд, она наставительным тоном произнесла:

— Ты убил Верховного друида и забрал его амулет. Теперь ты обладатель магической силы.

Диокл, скривив ухмылку, бросил взгляд на друзей:

— О-хо-хо, кажется, я стал друидом! — Снова взглянув на женщину, он сурово спросил: —А что это у тебя на шее? Амулет с горным хрусталем? — Не дожидаясь ответа, сорвал с ее шеи подвеску и засмеялся: — Теперь еще и поэтом стану!

Солдаты захохотали.

Кельты, в особенности друиды, очень чутко относились к природе. Они считали, что, если найти с ней общий язык, раскроется скрытая энергия. Камни судьбы друидов придавали любому человеку незаурядные качества: камень духа (яшма) вселял уверенность в себе и рождал гармонию с природой, камень силы (кровавик) придавал мужество и упорство, камень трезвости (аметист) усиливал интуицию, камень света (янтарь) сулил удачу, камень магии (горный хрусталь) наделял ясновидением и открывал двери к «тонкому миру».

Диокл снова обратился к женщине, указывая на дубовую дверь с узором свернувшейся кольцами змеи и дверной ручкой в виде бронзового кабанчика с шейной гривной торквес.

— Федельма, а эта одинокая дверь в лесу… Что она открывает?

Жрица ответила:

— Это врата в потусторонний мир.

Диокл, проявив интерес, разглядывал странную дверь. Изображенная на ней свернувшаяся кольцами змея, он это знал, олицетворяет круговорот явлений и извилистую дорогу в загробный мир. Центурион заглянул за дверь, обошел ее и, ничего не обнаружив, с досадой в голосе проговорил:

— Нет там никакого мира.

Макс прокричал:

— Диокл, она дурачит тебя!

— Я и сам вижу…

Федельма сказала:

— А ты приложи амулет и открой…

Усмехаясь, центурион коснулся амулетом с горным хрусталем двери и потянул за бронзовую ручку-кабанчик. Дверь открылась. Отшатнувшись в ужасе, центурион замер. В проеме безостановочно закручивался ураганный коловорот энергии мощи, силы и огня. Кружась в вихре, пятна света туманили мысли, воспаляли воображение, создавали видения смерти и манили за собой. Воин в панике захлопнул дверь и, посмотрев на женщину совершенно другими глазами, понял: он соприкоснулся с вечностью, постиг страшную тайну. С горечью глянув на истерзанные тела жрецов, он проговорил:

— Друиды — маги… Федельма, я сожалею, что убил их. Ты будешь жить… Можешь предсказать мне будущее?

О, друиды могли предсказывать будущее! Наблюдая за природой, животными и погодой, они считывали знаки и символы, проникали в тайны мира, читали по звездам карту человеческой натуры, а по внешности, поведению и снам судили о будущем человека.

— Что ж, я сделаю это для тебя, — сказала она, — но поклянись, что уйдешь и больше не навредишь моему народу.

— Но война… Федельма, это мой долг — биться за Римскую империю!

— Сегодня ты прекратишь войну… Наступит мир.

— Ха, конечно, я могу в одиночку прекратить войну! — он рассмеялся. Потом жестко взглянул на жрицу: — Ладно, клянусь! Мир сопротивляется Риму, и либо империя сломает этот мир, либо сама падет.

— Встань сюда, она указала место у алтаря. Скажи, кем ты хочешь быть?

Диокл замешкался с ответом. Макс насмешливо крикнул:

— Он хочет быть римским императором!

Федельма иронично сказала:

— В истории еще не было римского императора-дракона… Может, дракон и к лучшему?

Женщина подняла ветку омелы и, дотронувшись плеча центуриона, запела:

Колесница мчит с триумфатором.

Его судьба решена:

Он станет римским императором,

Если убьет кабана.

Жрица опустила ветку:

— Это всё. Иди!

Ошеломленный действом и мистическим ритуалом, Диокл побрел на выход, а за ним последовали его товарищи. Они шли по священной роще, когда центурион уловил голоса людей. Он с группой прокрались к поляне.

— Ух ты! — прошептал Диокл, рассматривая из кустов всадников. — Да здесь идут негласные переговоры гальского императора Тетрика с генералом Флорианом, вторым человеком в Риме!

Тайно встречаясь, военачальники обсуждали план по пленению и убийству императора Аврелиана. Поодаль от собеседников, в разных концах поляны, ожидая конца переговоров, находилась охрана генералов — по два всадника с каждой стороны. Центурион прекрасно слышал разговор.

Генерал Флориан говорил:

— Завтра Аврелиан выступит из Лугдуна по Агриппиевой дороге. Твои люди, Тетрик, нападут на него на мосту через Рону. Это самое узкое место.

Тетрик подтвердил:

— Мы будем ждать.

Флориан пренебрежительно заметил:

— Аврелиан узурпатор. Он собирается объявить себя верховным богом империи. Сенат хочет видеть императором меня, бог на троне нам не нужен… Убьешь Аврелиана, и тебе больше не придется опасаться за свою жизнь. Правь Гальской империей, как раньше.

— Не сомневайся Флориан, завтра мои люди узурпатора убьют.

— Всего хорошего, желаю удачи!

Собеседники расходились по сторонам. Диокл был потрясен услышанным, ведь легионы благотворили решительного и жесткого Аврелиана, любили его, были ему верны. Солдаты готовы идти за ним хоть на край света. «О, предатель замыслил убийство нашего любимого императора!» Невольно коснувшись амулета на груди, центурион ощутил прилив сверхчеловеческих сил. Это его вдохновило. В голове закрутились мысли: «Измена!.. Остановить!.. Захватить обоих!.. Доставить к императору!» Макс понял друга с полуслова, вместе с Диодором они напали на Флориана.

Перед Тетриком вдруг вырос центурион:

— Стоять! Ты арестован!

Император самопровозглашенной Гальской империи Тетрик удивился, но обнажил меч. Диокл, схватив его лошадь за узду, с силой повалил ее на землю. Всадник успел соскочить, но тут же был сбит с ног, и Драко принялся его вязать. К ним уже скакала охрана. В Диокла полетел пилум (короткое метательное копье). Центурион резко переместился на новое место — копье пролетело мимо. Второй пилум метнули в Драко, и тоже мимо. Всадники обнажили мечи. Одного из них Диокл сбросил с лошади и пронзил клинком, второму досталось мечом по ноге: тот, взвыв, свалился с лошади. Диокл его добил. Макс также управился с Флорианом и его охраной. Четверка легионеров, уложив связанных генералов на крупы лошадей, поскакала в лагерь императора.

Аврелиан высоко оценил подвиг легионеров, наградил их золотыми ауреусами и повысил в должности: Диокл и Макс стали легатами, а Драко и Диодор центурионами. Флориана казнили. Тетрика, выходца из галльской аристократии, помиловали: было объявлено, что он добровольно сдался в плен. Историки написали: «Тетрик присягнул Аврелиану, за что получил сенаторское достоинство в качестве награды за добровольную капитуляцию». В отсутствии вождя войска Тетрика были смяты и рассеяны, а Гальская империя, просуществовав четырнадцать лет, канула в Лету. Гражданская война закончилась.

Москва, особняк близ Арбата, наши дни. Банелло, сидя в кресле в подвальной комнате, глядел на профессора Астахова и улыбался:

— Взгляни!

Он протянул узнику наручный браслет с рубином. Профессор, как всегда в опрятном состоянии, в костюме и чистой рубашке, бережно взял армиллу. Внимательно рассмотрев, он расстегнул застежку и надел наручи на свое запястье. Полюбовавшись, он в недоумении уставился на итальянца:

— Как удалось раздобыть эту вещицу?