Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 69)
Танцовщицы пошли широко, свободно, Аревик же отстала, дыхание ее сбилось, ноги ослабли. Угасая, она опустилась на мозаичный пол и посмотрела на Тиграна, как бы силясь сказать что-то важное, но не смогла. Трепетное сердце еще билось, но женщина уже умирала.
Опрокинув столик с фруктами и кубком, Тигран бросился к любимой и, обняв, пытался заглянуть в ее глаза:
– Аревик, что случилось? Милая, приди в себя!! Открой глаза!!
Музыка нестройно смолкла, танцовщицы в смятении разбежались, царедворцы в ужасе и изумлении вскочили с мест… Лекарь Егия, встав на колени, измерил пульс Аревик, осмотрел зрачки, потом сказал:
– Она умерла.
– Что?! – Тигран не верил своим ушам. – Не может быть!!
Осознавая, что любовь потеряна, ощутил бессмысленность дальнейшей жизни. Глядя на бездыханное тело самого близкого человека, почувствовал отчаяние, пустоту, на глаза навернулись слезы. Нежно поцеловав Аревик, стал рассматривать ее прекрасное лицо, думая о том, что потерю любимой ему не пережить…
Через неделю скончалась Седа. Тигран после трагических событий во дворце впал в апатию. Егия определил, что Аревик отравили, а Седа умерла от холеры. Циацана исчезла из города, и отравителя не нашли.
Царь сидел в кресле, отрешенный и задумчивый. Дверь в покои открылась, и на пороге появились Артавазд с сыном Арташесом и его невестой Эрминой. В потухших глазах неподвижно сидящего Тиграна на секунду вспыхнула искорка. Перед ним – его любимый внук с красавицей-невестой. Арташесу девятнадцать лет, он возмужал, окреп, юноша зрелый, решительный, никогда не унывающий – Тигран вспомнил себя в молодости. Такие же непослушные волосы до плеч, стремительный и пытливый взор, невозмутимость в поступках. Эрмина – распустившийся бутон лотоса, символа чистоты и целомудрия. Ей восемнадцать, и она прекрасна.
– Отец, – Артавазд вывел вперед детей, – благослови! Скоро у них свадьба.
Царевич искал повод, чтобы вывести отца из состояния безразличия и отчаяния, из покорного смирения перед концом жизни.
Лицо Тиграна не изменило своего выражения. Он медленно поднял руку и произнес:
– Благословляю вас, Арташес и Эрмина. Судьба уготовила обоим серьезное испытание. Все не случайность, все свершится!
Молодая пара ушла, а царь сидел неподвижно, глядя вдаль. Наконец сказал:
– Сын, я благодарен судьбе за каждый час, прожитый с Аревик.
Артавазд видел, что отец потрясен случившимся, не реагирует на важные события, замкнулся в себе. Все функции управления государством царевич уже взял на себя.
– Ты всегда подавал мне пример безграничного оптимизма и жизнелюбия… – Артавазд пытался достучаться до отца.
– Наверное, пришло время завершить предначертанный богами мой путь на
земле… – Тигран говорил тихо. – Сын, ты обладаешь удивительным воображением и находчивым умом. Судьба благоприятствует тебе.
– Но без твоей помощи не получится противостоять Риму!
– Мужайся и помни китайскую мудрость!
Торговавшие с Арменией китайские купцы как-то поведали царю великий принцип политики: «Мудрая обезьяна сидит на горе и наблюдает, как два тигра дерутся в долине». Тигран давно содействовал внутренним проблемам Рима, и борьба за власть у италиков обострилась. Римляне, погруженные в свои внутренние проблемы, забыли о странах Востока, и напряженная ситуация в Италии была на руку Армении, которая десять лет спокойно развивалась и укреплялась. Однажды римляне это поймут и не простят…
– Артавазд, римляне сильны, как никогда. Пружина, которая толкает их вперед – коллективное эго римского народа!
– У Рима слишком большие амбиции, – вспыхнул царевич.
– Сын, я скажу тебе необычную вещь. Большие амбиции – это совсем неплохо: они позволяют добиться недостижимого, решить задачу, у которой, как думают, нет решения, а мечту сделать реальностью.
Щит Марса, который боги преподнесли римлянам, делал их самым воинственным народом в мире. Кроме того, они внедряли технические новинки немедленно, а свой огромный город сделали открытым для любого, кто хочет помочь возвысить его. Рим не остановить! Ему нужны новые провинции, больше денег, небывалая роскошь, армия рабов. Уже каждый третий житель Рима – это раб.
– Отец, в Риме много желающих преуспеть на завоеваниях в Азии. Цезарь вот сказал: «Я могу пойти, куда пожелаю».
– Тщеславие погубит Цезаря… Сын, надо уметь защищаться, иначе навяжут чужую культуру и религию, – продолжал Тигран.
– Сначала нас поработят, затем заставят поклоняться чужим богам, а потом принудят раствориться в истории, – негодовал Артавазд.
– Рад, что ты понимаешь. Мое время прошло. Я приобщал армян к греческой культуре, самой выдающейся цивилизации… – Тигран с теплотой в голосе наставлял сына: – Продолжать – твоя забота. Армения должна остаться независимой! Власть и религия объединят нацию, язык и письменность пробудят самосознание людей, а культура сделает их просвещенными и открытыми миру. Ты – драматург, написал несколько талантливых трагедий. Дерзай и впредь! Пусть развязка твоей новой драмы даст человеку надежду на прекрасную и счастливую жизнь!
Тигран умолк, в тишине было слышно лишь потрескивание огня в масляных светильниках, от легкого дуновения ветра на окнах раскачивались занавески. Артавазд, преисполненный благоговения и сознавая важность момента, произнес:
– Превратности судьбы играют нами, как легкий ветерок колышет занавеску.
Тигран встал, подошел к окну и устремил взгляд на Арарат.
– Дух горы Арарат будет покровительствовать тебе, – сказал он. – Эта гора испускает магическую энергию, но помни: силы магии преувеличены мифами, и надеяться нужно только на себя. – Он взглянул на сына: – Боги зовут меня к себе, теперь ты царь, но связь наша не прервется. Правь мудро, подари Великой Армении мир и спокойствие! Сильный правитель способен повлиять на ход истории во благо своего народа.
Тигран объявил стране и миру о передаче власти Артавазду и о своем уходе на покой. Во главе кавалькады преданных воинов отец и сын скакали на лошадях в отдаленную крепость, где легендарный правитель проведет остаток дней. Так думали все. В полночь отряд остановился у скалы Зымзым, что недалеко от озера Ван. В свете луны скала имела загадочный и непостижимый вид. На ее вершине куда вела тропа, была пещерная каменная дверь во Дворец власти – обиталище богов. Тигран и Артавазд с факелами в руках вдвоем поднялись по тропе наверх. Гладкая каменная поверхность двери была покрыта почти истершимся тонким рельефным узором и клинописью. Царь погладил ладонью теплую шершавую поверхность, ощутив кожей пальцев изображение цветка сезам, снял с шеи цепь с золотым талисманом «солнце и луна». Природа внезапно замерла: воцарилась зловещая тишина, почернело небо, прекратился ветер, замолчали птицы.
– Прощай, сын! – Тигран ласково смотрел на Артавазда, стараясь подбодрить и рассеять страх взволнованного сына. – Тоска по ушедшему ведет к скорби, а скорбь – плохой советчик в делах. Живи и воплощай мечты в жизнь.
Они обнялись.
– Прощай, отец! – Слезы подступили к горлу: новый армянский царь Артавазд II, задыхаясь, едва сдерживался, чтобы не заплакать.
Тигран дотронулся талисманом-ключом до двери и трижды произнес магическое слово «Сезам». Прокаркал ворон и раздался скрежет камня о камень. Дверь со скрипом отодвинулась назад, в проеме появилось неяркое голубое свечение. Лошади внизу, под горой, заметались, заржали, птицы неистово защебетали, подул ветер, луна окрасилась в багровые тона.
Врата вечности открыты! Царь обратился к Артавазду:
– Возьми талисман! Ты знаешь, что делать… – Затем посмотрел в глубину пещеры: – Бог Арамазд в обиду не даст! – И вошел в скалу.
Дверь с шумом и скрипом закрылась. Всё успокоилось, луна вновь стала серебристой, и замерцали звезды.
Артавазд в царском одеянии восседал на троне, слушая своих советников. За спиной мужа стояла царица Анаит, темпераментная обладательница гордой осанки и редкой красоты, с венцом, украшавшим пышные черные волосы. Слева и справа – царедворцы: брат Аршам назначен главой службы безопасности царя; ловкий придворный Гнуни по-прежнему ведал финансами и налогами царства; глава старейшин родов Багратуни, великий венцевозлагатель, отстаивал интересы алчной аристократии; верховный жрец Мигран заботился лишь об усилении влияния на царя; главнокомандующий войсками Багунци безуспешно бился за деньги для армии; философ Амфикрат все еще пытался поучать царя. Уехали из столицы в свои крепости отстраненные от дел Мамиконян, Кухбаци и Гурас, а Евсевий и Вараздат ушли в
мир иной.
– В Арташате нет большого храма Солнца в честь бога Михра, – говорил Мигран. – Государь, повели построить храм!
– Дорогостоящее дело! – возразил Гнуни. – В казне нет средств!
– Армия не развивается. Нахарары не выполняют план согласно зоранамаку69. – Багунци был озабочен.
Зоранамак требовал от всех княжеских династий предоставлять в случае войны конницу и крестьянское ополчение.
Гнуни был непреклонен:
– Жизнь в твоем царстве, государь, спокойна, войны давно нет, все довольны. Для укрепления армии нужно много денег, а сейчас не лучшие времена. Казна не справится!
– Ты, государь, должен объявить о новых привилегиях родовой аристократии: подати с крестьян надо увеличить вдвое! – напыщенно разглагольствовал Багратуни.