Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 36)

Раздался одобрительный гул людей, явно тяготевших к первобытным инстинктам: цивилизованность еще не преодолела варварство.

Помпей, взяв кубок, почти прислонил к губам, но тут уловил какой-то блеск на пальце левой руки. Скосив глаза, увидел, что цвет камня на массивном драконьем перстне меняется от красного к зеленому. Он повернул голову в сторону Вириата. Тот покорно стоял у выхода, не поднимая глаз. Гней снова посмотрел на перстень. Камень, который цепко держали золотые драконьи когти, уже стал ярко-зеленым, переливаясь от изумрудного до травянистого оттенка. В момент, когда цвет стал меняться от бледно-зеленого до насыщенного ядовитого, а камень стал гореть изнутри зеленым пламенем. Помпей закричал:

– Не пить!!! Вино отравлено!! – Он снова повернул голову в сторону раба, но того и след простыл. – Поймать! Охрана! Схватить! Слуга! Вириат!!!

Трибуны с остекленевшими глазами застыли, как статуи, с поднесенными к губам кубками. Мозг отказывался понимать происходящее, но инстинкт самосохранения заставил их немедленно поставить бокалы на стол и с опаской отодвинуть от себя. Вбежал начальник охраны и два солдата. Восклицание Помпея стремительно достигло их сознания и, резко развернувшись, они занялись преследованием раба.

В ночной тишине, среди деловитых легионеров, готовивших ужин на кострах у своих палаток или располагавшихся на ночлег, отряд охраны несся по дорожкам лагеря, глухо звеня амуницией, издавая тяжелый мерный топот и тревожно извещая: «Лазутчик! Ловить лазутчика!».

Вириат бежал по ночному военному лагерю, не разбирая дороги. Перепрыгивая через костры, сбивая с ног прохожих, переворачивая бронзовые котелки с готовым ужином, он летел к лесу, который, как раб помнил, находился в этой стороне. Мимо просвистело копье, а стрела, мелькнув в отблеске огня у самой головы, угодила в палатку и ранила кого-то. Топот бегущих охранников нарастал, трубачи сыграли сигнал тревоги, центурионы тормошили солдат.

Навстречу беглецу поднялся здоровенный легионер. Вириат стремглав бросился на него и с разбегу врезался в грудь детины. Не удержавшись на ногах, солдат неуклюже повалился на спину, неловко задев палатку из грубого полотна и шкур, которая обрушилась прямо в костер. Начался пожар. Из палатки выскакивали солдаты, крича и туша на себе огонь. Облава на раба превратилась в лагере во всеобщее дело.

– Лазутчик!! – орал начальник охраны. – Окружаем!!

Вириат вскочил и побежал дальше. Наперерез ему стремительно двигался караул с факелами в руках. Успев добежать до лагерных укреплений, раб стремглав перелетел вырытый по периметру ров глубиной в половину человеческого роста, затем невысокий насыпной вал и палисад из заостренных деревянных кольев. Спасительный лес был рядом. Несколько стрел пропели у лица, но Вириат, ловкий и сильный, только прибавил скорости, ворвался в гущу деревьев и скрылся в чаще.

Глава 17

Войска Помпея достигли Галатии. Жители этого царства представляли собой смесь галлов с греками; римляне называли их то кельтами, то галатами, а иногда – галло-греками. Несколько племен галлов переправились из Европы в Малую Азию, когда началось великое переселение на юг. Идя через Грецию, галлы намеревались разграбить храм Аполлона в Дельфах, но вдруг разразилась гроза; гром и молния напугали вождей (зловещее предзнаменование), и племена ушли из Греции. Расселившись в Анатолии, создали царство Галатия, которое, в конце концов, Рим подчинил себе, объявив свободным государством. Митридат, изгнав легионы Лукулла, первым делом захватил Галатию, которая граничила с Понтийским царством.

Армия Помпея встала лагерем на возвышенности возле небольшого города Анкира, название которого по-гречески означало «якорь», а в будущем он стал именоваться Анкарой. Городок стоял на перекрестке оживленных торговых дорог, связывающих Европу и Азию, и не то чтобы процветал, но жил безбедно. До границы Митридатова царства осталось четыре дневных перехода. Но…

– Мы двинемся к границе Понта не сразу! – Помпей пил вино и посматривал на легатов, которым особенно доверял. В палатке командующего сидели Габиний, Целер, Афраний и Скавр.

– Гней, каков твой план? – спросил Целер, который был братом жены начальника.

– Сначала мы освободим Каппадокию, – ухмыльнулся военачальник.

– Но в Каппадокии войск Митридата нет! – воскликнул Афраний.

– Неважно! – Недогадливому легату Гней разъяснил: – Историки напишут, что это царство было спасено Помпеем, который несет народам не только освобождение от тиранов, но справедливость и прогресс.

– Да, Помпей Великий! – провозгласил Скавр. – Ты борешься с темными силами, несешь народам светлое будущее!

– Но почему дикие народы никак не могут оценить это? – удивился Габиний.

Помпей изобразил на своем лице проницательное выражение. Театральные эффекты главнокомандующий очень любил, и его мечтой было построить в Риме театр Помпея, самый большой в городе. Он сказал:

– Мир – в хаосе. Сражаясь, я борюсь с хаосом и утверждаю торжество закона.

Рим – это закон! Подчиняя дикий мир Риму, делаю его цивилизованным.

– Ты обладаешь той харизмой, которая может увлечь за тобой народ! – Целер восторженно смотрел на зятя.

– Ты прав, Целер. Я могу и хочу помочь народу Рима восторжествовать над миром, но при этом буду ревниво оберегать нравы доброго старого времени.

Новый слуга, грек-вольноотпущенник Деметрий, разлил вино по кубкам, а Помпей задумался о своей роли. Нет, он не хотел быть царем или диктатором, но он хотел, чтобы его упрашивали и сенат, и граждане всякий раз, когда случается кризисная ситуация и требуется спасти Рим. Вспоминая молодость, Помпей произнес:

– Знаешь, Целер, когда я был моложе, солдаты дали мне прозвище «Молодой мясник». Так вот, всех, кто будет мешать, я уничтожу!

Габиний поднял кубок:

– За нашего патрона, который не насилием, а авторитетом подчиняет своей воле кумиров рабов и рабских льстецов.

Все одобрительно загудели и выпили. Раздался голос Помпея:

– Я хочу третий триумф.

Легаты в замешательстве промолчали. Сменить тему разговора решил Афраний:

– Знаете, мы сейчас на территории кельтов, а они, говорят, употребляют в пищу человеческую плоть! – Глупо улыбаясь, он уставился на товарищей, которые, повернувшись к нему, откровенно удивились. – Да-да! Должен сказать, что этот странный и очень воинственный народ – его еще называют то ли галлами, то ли галатами, – однажды разграбил Рим. Единственный раз в истории!

Действительно, кельты, как писали греки в исторических трудах, однажды напали на Рим, издавая оглушительные вопли и гудя в трубы, похожие на головы животных; разграбив город, сожгли его. Несколько племен теперь пришли в Галатию. Пришли и притихли: римляне их усмирили.

Опытный легат Скавр, падкий до золота, произведений искусства и магических предметов, сказал:

– Недалеко от нашего лагеря есть пещерное святилище галатов. Наверняка там много золота! Я слышал, что местные жрецы – друиды – обладают властью над временем! Могут продлевать и сокращать его по своему усмотрению, а еще предсказывают судьбу.

Помпей вспомнил, как десять лет назад усмирял агрессивные галльские племена в Испании. Даже карфагенский Ганнибал при вторжении в Италию использовал галлов в качестве наемников. Веря в свою исключительность и неуязвимость, Помпей все же оставался человеком суеверным. Он вдруг предложил:

– Сходим туда, пусть предскажут судьбу!

Вместе с отрядом охраны двинулись в путь. В небольшой роще спешились у пещеры и вошли с оружием внутрь святилища, убранство которого создавало впечатление дикой природной мощи и созидательной силы. Золота не было. Масляные светильники освещали обстановку: в нишах – редкие минералы, на стенах – венки из листьев терновника, алтарь украшен цветами. Кельты поклонялись природе, почитали предков и верили в бессмертие. Римлян поразило множество чаш, в которых лежали отсеченные головы или черепа. Эти головы, как верили галаты, оставались вместилищем души и сообщали жрецам вести с того света. Одна пустая чаша стояла на алтаре рядом с очагом, в котором горел огонь. В этом святилище посвящались в таинства только избранные: друиды, жрецы, маги, ясновидцы и певцы; остальные молились духам и богам.

Помпей с удивлением рассматривал обстановку галатского храма. Подойдя к жрецу, одетому в белое, с венком из дубовых листьев на голове, спросил:

– Ты кто?

– Я маг и ясновидящий, – спокойно отвечал тот на латыни.

– А это что? – Военачальник показал в глубину пещеры на каменную дверь с изображением свернувшегося кольцами змея, олицетворяющего круговорот явлений и извилистую дорогу в загробный мир.

– Врата в потусторонний мир, – почти пропел друид.

– Я войду?

– Они открываются только избранным.

– Я Помпей, избранный.

– Только мудрец может считаться избранным.

Помпей проглотил колкость:

– Ты можешь предсказать судьбу?

– Друид способен постичь законы жизни человека между двумя полюсами – рождением и смертью тела.

– Так начинай! – Гней ухмыльнулся, но его нетерпение не скрылось от товарищей.

– Мне надо отправиться в загробный мир через врата Яблоневого острова, – тихо произнес друид.

Из темноты зала возникли фигуры других жрецов, человек пяти, все в белом. Они подошли к алтарю и начали петь. Друиду подали чашу с желтоватой жидкостью, он выпил содержимое; жрецы взяли в руки барабаны и трещотки и под звуки этих нехитрых инструментов стали петь и танцевать, постепенно входя в транс. Легаты, с иронией смотревшие на это действо, перестали улыбаться и выжидательно застыли. Главный жрец с венком на голове, войдя в особое состояние сознания, приблизился к Помпею, дотронулся до его плеча вечнозеленой веткой омелы, необходимой в обряде предсказания будущего, и пропел: