Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 35)

Помпей мог бы продемонстрировать свое умение быстро добиваться результата, но не хотел:

– Габиний, после войны Рим должен обеспечить ветеранов моей армии наделами земли. Не уверен, что это случится. Будет бунт солдат! Конечно, я могу узурпировать власть, выбить из недальновидных сенаторов постановление о даровании моим воинам земельных наделов, конфискованных у римских граждан и союзных государств, но исключить возможность легитимного пересмотра этого шага я не могу.

Неспровоцированная узурпация власти в Риме с точки зрения Помпея была неприемлема, хотя он понимал, что Республика переживает политический кризис и диктатура грядет. Она представлялась ему единственным средством против анархии, и в роли диктатора он видел себя.

– Война затянется… – сделал печальный вывод Габиний.

– По-видимому, – сказал Помпей. – Во всяком случае, пока я не найду решение.

– Ты мастер планирования операций. Думаю, и здесь найдешь верный путь. – Габиний слепо верил в талант Помпея.

– Для начала надо разделаться с Митридатом. У меня есть идея! – Главнокомандующий лукаво подмигнул другу: – Мы блокируем торговые пути на Черном море, ни один купец не рискнет везти провиант и скот Митридату. Мы разорим Понтийское царство!..

Стемнело. Помпей крикнул слугу. Вошел Вириат и зажег светильники. Секретарь доложил о прибытии квестора.

– Проконсул, – торжественно начал Кассий, – поступило донесение из Парфии.

– И что же наш друг Фраат?

– Царь Фраат III обязался выступить против Великой Армении – союзника Митридата – в обмен на признание Римом власти Парфии в Месопотамии.

Габиний, не слишком понимая суть вопроса, воскликнул:

– Хорошие новости, Гней! Наш фланг с востока будет защищен…

Помпей скептически посмотрел на обоих, затем краем глаза глянул на драконий перстень, который сверкнул ему красной искоркой, и глубокомысленно произнес:

– Можно биться с противником и проиграть, а можно не биться и все равно быть в проигрыше. Что выбрать? – Сделав паузу, промолвил: – Глубоко втянувшись в борьбу, надо заранее продумать, как выйти из нее победителем.

Озадаченный Кассий смотрел на покровителя и хлопал глазами; Габиний, так ничего и не поняв, виду не подал и с умным лицом спросил:

– Мы же не собираемся отдавать Фраату Месопотамию?

Помпей ухмыльнулся:

– Мы сражаемся за справедливое дело, которое справедливо только для нас. Остальным остается радоваться и желать нам успеха.

Не понимая, куда клонит Помпей, Кассий вспомнил легенду, которую распространяли в Риме. Однажды, когда Помпею нужно было срочно отплыть в Рим, поднялась буря, и кормчие не решались сняться с якоря. Тогда Помпей первым взошел на борт корабля и, приказав отдать якорь, вскричал: «Плыть необходимо, а жить – нет!».

Своего неуемного и своевольного начальника молодой Кассий никогда не понимал и считал непоследовательным. «Некрасивое, обрюзгшее лицо с толстым носом и маленькими глазками. Ничего героического! – думал он. – Ему просто всегда везет! А что это за перстень на его левой руке?».

Доложили, что прибыл с донесением Фавст. В палатку вошел молодой трибун и бодро воскликнул:

– Проконсул! Поступила письменная просьба сына царя, Тиграна-младшего: не допустить агрессии со стороны Великой Армении в отношении римской провинции Азия. Он просит предупредить удар Тиграна II и войти в пределы царства. Выражается надежда, что законным правителем Армении и другом римского народа будет объявлен он.

Помпей произнес что-то невнятное, снова глянул на свой перстень, потом спросил:

– Где он сейчас?

– Тигран-младший движется со своим отрядом на соединение с твоей армией.

– Ну и хорошо! – Главнокомандующий был краток.

Кассий перехватил взгляд Помпея и подумал: «Перстень не простой… Что скрывает начальник?».

Следующим докладывал Тиберий, 18-летний военный трибун. Он происходил из патрицианского рода Клавдиев; в будущем история сделает его отцом императора Тиберия.

– Проконсул, возвратился посол от царя Митридата, – бойко начал Тиберий. – Угроза возымела эффект. Царь готов к переговорам, заверяет о своем искреннем желании не допустить новой войны и даже готов платить дань за свое родовое царство. В знак примирения прислал тебе в дар чашу редкой работы.

В палатку внесли большой сосуд из сардоникса на ножке из агата в виде ребенка в звериной шкуре. Чашу поставили на стол, и Помпей невольно залюбовался ею. «У Красса такой нет, она явно из знаменитой Митридатовой коллекции агатовых чаш и ваз», – мелькнула мысль в его голове. Вслух же сказал:

– Как я понимаю, Митридат отказался безоговорочно капитулировать и лично явиться ко мне, чтобы просить об этом?

– Да, проконсул!

Помпей вскочил и взревел:

– На что он надеется?!! Я здесь, чтобы победить!.. Этот лис теперь не ускользнет, его партия проиграна!! – Успокоившись, продолжил: – Пусть злодей насладится еще несколькими днями свободы. Я ощущаю вкус победы, которая принесет мне славу!

Обведя взглядом подчиненных и с удовлетворением отметив, что они застыли на месте, разинув рты, Помпей сел, подвинул к себе агатовую чашу и с интересом стал разглядывать, потом подал знак секретарю. Позвали раба Вириата, который разлил всем вино. Главнокомандующий, взяв кубок, провозгласил:

– За победу!

Все подняли бокалы; Кассий и Фавст, которые еще продолжали сидеть, с грохотом вскочили и, восторженно глядя на Помпея, разбрызгивая вино, стукнулись с ним кубками и выпили до дна.

Доложили о прибытии 18-летнего военного трибуна Эмилия.

– Проконсул! От царя Тиграна II письмо – пергамент на трех языках: латинском, греческом и армянском.

Развернув свиток, зачитал: «Главнокомандующему римскими войсками в Азии, проконсулу, наместнику и императору Гнею Помпею Великому. Я, царь царей, властитель Великой Армении и Сирии Тигран II, приветствую тебя и выражаю надежду на взаимное уважение в вопросах войны и мира, дальнейшее сотрудничество и плодотворный диалог при личной встрече для обсуждения нерешенных споров. В знак уважения преподношу тебе дар – лучшего коня арцахской породы».

Все слушали, затаив дыхание.

– Проконсул, – доложил начальнику Эмилий, – конь у твоей палатки.

Заплывшие глазки Помпея выразили довольство, а закрытые губы слегка растянулись в стороны. Оглядев присутствующих, спросил:

– Что скажете?

– Царь Тигран II испугался и хочет переговоров! – возвестил Габиний.

– Он готов к капитуляции, – прокомментировал Эмилий.

– Тигран быстро сообразил, что лучше заключить мир на наших условиях, – сказал Кассий.

– Безоговорочная капитуляция, и точка! – потребовал Фавст.

– В ситуации, когда только выигрыш или смерть, он выбрал дружбу, – смеясь, провозгласил Тиберий.

Помпей поднялся, изобразив на лице напряжение воли, и сказал:

– Несомненно, Рим недоволен усилением Тиграна: его мощь и богатство угрожают римским провинциям в Азии и нашим союзникам. Я подумаю и сам определю статус царя Армении… Прошу всех пройти со мной и взглянуть на подарок – коня.

Он направился к выходу, за ним последовали все остальные. Перед палаткой конюх держал на поводу скакуна с уздечкой и сбруей, украшенными золотом и драгоценными камнями. Главными элементами сбруи были кожаное седло, сделанное в скифской технике, и стремена из дерева. Невиданные для Рима новинки! Чистокровный красавец золотой масти принадлежал к породе, выведенной на территории Арцаха – провинции глубинной Армении, где живут свободолюбивые армяне, и считался лучшей породой горных верховых лошадей в мире. Армения продавала их Риму дорого, и колесницы, запряженные двумя, тремя, а иногда четырьмя арцахскими лошадьми, неизменно выигрывали в скачках. Говорят, что гиксосы в свое время завоевали Египет только благодаря этим выносливым животным и закованным в железо колесницам.

Такой конь, которого дарили в знак особого уважения, мог быть предметом гордости и могущества. Помпей прекрасно разбирался в лошадях, и эту породу знал. Пока он и его офицеры рассматривали скакуна и восхищались, в палатке оставался один Вириат, раб из Лузитании. Его змеиные глазки сверкали, как огонь. Прислушиваясь к разговорам снаружи, он подошел к чаше из сардоникса и, придерживая за основание, резко повернул влево агатовую фигурку на ножке, изображающую ребенка в звериной шкуре. Фигурка отделилась, и, поднеся ее к глазам, раб увидел встроенный маленький прозрачный флакончик с белыми кристаллами. Цианид – самый быстрый и сильный яд в мире. Он вызывает судороги, остановку дыхания и смерть в ужасных муках. Вытащив емкость и приладив фигурку на место, Вириат оглянулся по сторонам и подошел к кубку Помпея. Несколько кристаллов яда упало в бокал, мгновенно растворившись в вине. Потом в каждый кубок на столе было добавлено по одной крупинке. Выполнив задание Митридата, раб смиренно встал у входа, опустив глаза вниз.

Помпей возвращался в палатку. Он вошел и сел, а когда все остальные заняли места за столом, сказал:

– Лошади этой породы необычайно послушны, смело преодолевают препятствия, неутомимы на длинных дистанциях.

– Действительно, – подтвердил Габиний, – мышцы у животного хорошо развиты, ноги крепкие, лоб высокий. Хороший конь!

– Проконсул, тост! – крикнул Кассий. Он встал и поднял кубок над головой. – Завоевывая государства одно за другим, мы, римляне, открыли для себя новый стиль жизни, изысканный и богатый. Даже лучшие лошади мира теперь в нашем распоряжении. Ежедневно с удовольствием упражняясь в искусстве верховой езды, мы хотим, чтобы варвары знали: римский всадник не только разит копьем и мечом, но и бьет и топчет конем!