Георгий Глазков – Жизнь улыбается Жизнь хмурится (страница 2)

Деревня на краю Лены

На седьмые сутки нашего пешего перехода по тайге дождь, наконец, прекратился. Семь дней назад мы группой из девяти человек вышли из бурятского посёлка Онгурён, расположенного на западном берегу озера Байкал. Шли мы через Прибайкальский хребет в поисках деревни Чанчур, самого крайнего населённого пункта в верховье реки Лены. Там мы собирались построить плот и сплавиться на нём вниз по горному участку этой великой сибирской реки.

Сплошные буреломы и непрерывный дождь вконец измотали нас всех, особенно трёх наших спутниц. А Чанчура всё не было. «Не сбились ли мы с пути в этом сплошном водном мареве?» — скреблась тревожная мысль в голове, пожалуй, каждого. Но вслух её никто не произносил. Благо хоть дождь прекратился и небо прояснилось.

Идти с тяжёлыми рюкзаками и свёрнутыми палатками стало легче, настроение немного улучшилось.

И вдруг лес расступился. Перед нами открылась большая поляна, а на ней – домики, обнесённые общим забором из толстых продольных жердей. Домиков десять-двенадцать, не больше.

Деревня. Так и есть – наш долгожданный, богом забытый Чанчур. А сразу за ним – красавица Лена.

Это был остаточный живой островок человеческой жизни, затерявшийся в бескрайнем море тайги и гор. В тридцатые– сороковые годы Чанчур был полноценной деревней. Значительную часть населения составляли эвенки. Они занимались охотой, сплавляли лес, строили карбазы. Но удалённость делала своё дело. Даже продукты питания и хозяйственные товары завозили сюда раз в год, тракторными санями по льду Лены. Деревня постепенно таяла. Посторонние люди здесь появлялись крайне редко.

Нас встретили радушно. Поселили в один из пустующих домиков. Каждый вечер приходило несколько местных поговорить. Приносили молоко, масло, яйца. Сильно удивлялись, что в такую глухомань мы пришли добровольно, да ещё и за свои деньги.

Но главная наша забота была не разговоры. Мы собирались строить плот. Пилы и топоры у нас были с собой – всё это мы тащили семь суток через буреломы и дождь. А вот подходящих деревьев поблизости не оказалось. Мы попросили местных помочь с подвозом брёвен. На что нам ответили:

— С лошадьми вопроса нет, дадим. А вот плыть вам на плоту сейчас никак нельзя. Сами видели – дождь семь суток лил. Вода в Лене поднялась, кустарник затопило. Река здесь быстрая, извилистая. На поворотах расчёски вмиг сбросят вас в воду вместе с рюкзаками.

— И сколько ждать? — спросили мы.

— Недели две.

Вот так облом. Такого запаса времени у нас не было. Значит, надо искать другой выход.

Бартер

Мы пересчитали деньги и решили купить у местных две лодки: одну большую на шесть человек и вторую поменьше — на троих. Две для безопасности. Лишь бы денег хватило.

Но удар пришёл совсем с другой стороны. О продаже лодок за деньги никто и слышать не хотел. Лодка здесь – вещь жизненно необходимая. А деньги? Зачем они здесь? Вот тебе и второй облом.

Тогда мы предложили бартер. Выставили весь наш спирт. Не зря, выходит, мы целый месяц выносили его с завода в маленьких бутылочках. Спирт – вещь нужная. Но не диковинная. Самогон, опять же. Мужики почесали затылки… и отказали.

И тогда мы выставили последний наш ресурс. Парашютные стропы. Достались они нам почти случайно. У одной нашей сотрудницы на заводе подруга работала в аэропорту Толмачёво, участвовала в списании парашютных строп, которыми тормозят самолёты при посадке в сильный ветер. Она и дала нам несколько таких строп. Тонкие. Лёгкие. И невероятно прочные. Мы собирались вязать ими плот. В тайге они уже не раз выручали нас – особенно на переправах через ручьи, переполненные дождевой водой. А здесь, в ленской глуши, на реке – им вообще цены не было.

И мужики сдались. За стропы – плюс небольшое добавление спирта – они отдали нам две лодки и две пары вёсел.

Проводы и… облом

Мы пробыли в Чанчуре четыре дня. Обмыли с мужиками «сделку века». А погода тем временем наладилась, небо очистилось, солнце засияло, днём становилось по-настоящему жарко.

Рано утром мы расселись по лодкам. В маленькой – трое: два парня и девушка. В большой плоскодонке – шестеро: четыре парня и две девушки, среди них и я. Вся деревня вышла провожать нас. Мы помахали руками, дали прощальный дуплет из ружья, выгребли на середину реки.

И…понеслось.

Вокруг всё бурлило, пенилось и клокотало. Брызги летели со всех сторон. Лодку трясло и кидало из стороны в сторону. Берег проносился мимо с невероятной быстротой.

Лена петляет. Крутые повороты следуют один за другим.

Видимость вперёд – пятьдесят, от силы сто метров. А это ничто при такой скорости. Главное – держаться середины реки. Перед каждым поворотом нужно изо всех сил отгребаться от берега, к которому неизбежно прижимает течение. Но как угадать, куда река повернёт дальше? Все напряжены до предела.

Лена – одна из величайших рек мира. Почти четыре с половиной тысячи километров. В верхнем течении она настоящая горная река: быстрое течение, извилистое русло, скалистые берега, валуны и завалы. Кругом – неоглядная тайга.

Проходит час. Потом другой. Мы все мокрые, но постепенно привыкаем. Начинаем понимать реку. Через пять часов пристаём к берегу перекусить. Решаем: на ночёвку остановимся пораньше.

Маленькая лодка пойдёт впереди, найдёт место и поможет причалить.

Солнце печёт уже по-летнему. Снимаем обувь. Раздеваемся до плавок. Устраиваемся поудобнее на рюкзаках. Маленькая лодка уходит вперёд. Мы – следом. Красота. Блаженство.

И вдруг впереди – огромный валун. Посреди реки – мощный круговорот. Чтобы обойти его, рулевой берёт ближе к правому берегу. Но река внезапно уходит влево. Мы налегаем на вёсла.

Поздно. Течение тащит нас к правому берегу. Лодку прибивает к затопленным кустам. Она наползает дном на склонённые ветви ивняка, скользит по ним всё выше. Лодка кренится. Мы наваливаемся на правый борт. Но стихия сильнее. И лодка круто переворачивается дном вверх. Все мы – в воде.

Хватаемся за лодку, барахтаемся, пытаемся взобраться на неё.

Лодку уже начинает уносить от берега. Первым наверх лодки взбирается Игорь. Встаёт во весь рост и кричит:

— Лодку уносит! Бросайте её! Плывите к берегу!

Его самого уже несёт на середину реки.

Между тем маленькая лодка, уже пристававшая к берегу, замечает происходящее. Вася, руководитель нашего похода, бледнеет. Они мгновенно отталкиваются от берега и гребут наперерез течению. Им удаётся перехватить Игоря. Они вместе причаливают километра на два ниже места крушения.

А мы пятеро, босые и почти голые, продираемся через кусты вдоль берега вниз по течению. Собираемся вместе. Все живы.

Но радость быстро сменяется растерянностью. Мы потеряли почти всё. Одежду. Обувь. Ружьё. Удочки. Вёсла. И главное – шесть рюкзаков из девяти. Они не были привязаны. А в них всё: деньги, продукты, запасная одежда, остатки спирта.

Но жить надо. Мы возвращаемся к лодке. Она лежит в тихом закутке у берега вверх дном. Пытаемся перевернуть её – не выходит. Тогда начинаем сильно раскачивать. И вдруг… из лодки выпадает рюкзак.

Мы замираем. Значит, он был внутри. Раскачиваем сильнее. И рюкзаки начинают вываливаться один за другим. Радости нашей нет предела.

Оказывается, рюкзаки уцелели. Наверное, потому что весь день мы сидели на них, утрамбовав к рёбрам лодки. А может, помогла и воздушная подушка при опрокидывании.

Вечером пригодился и спирт, тоже найденный в рюкзаках.

На следующий день мы разложили всё наше имущество по большой поляне и сушили его под солнцем. Даже деньги – каждую купюру отдельно, прижав камешком.

А потом снова отправились в путь по суровой и прекрасной Лене. Впереди было ещё много впечатлений.

Но наша чанчурская эпопея с лодками навсегда осталась самой памятной.

Глава 5. Горе-кладоискатели

Мы продолжали своё лодочное путешествие по реке Лене, которое началось в Чанчуре с почти трагического события - опрокидывания нашей большой лодки и чудесного спасения рюкзаков. Впереди – Верхоленск, место ссылки Льва Троцкого. Верхоленск – старинное сибирское село на правом берегу реки Лены, помнящее славные времена удали и богатства сибирских купцов и золотоискателей. И именно здесь с нами случилась эта болезнь - кладоискательство.

С чего всё началось – никто не знает. Но вдруг всем стало казаться, что именно здесь, в окрестностях Верхоленска, было спрятано невероятное количество кладов. Больших. Маленьких. Забытых. И что многие из них до сих пор лежат в земле. И не зря, похоже, занесла судьба сюда нас – девять человек с рюкзаками на лодках. Выходит, есть шанс и у нас.

Мы стали смотреть под ноги внимательнее. Каждый бугорок казался подозрительным. Каждая старая ямка – многообещающей. На левом берегу Лены, на последней стоянке перед Верхоленском, в густом ельнике мы наткнулись на глубокую яму. Явно старую.

Рукотворную. Зачем её когда-то выкопали – непонятно.

— Копаем, — решили дружно.

И мы начали. Инструмент был простой: один уцелевший топор и большой кухонный нож. Землю поднимали наверх в ведре на парашютной стропе – той единственной, что не ушла от нас как бартер за лодки в Чанчуре и которая уже не раз выручала нас в тайге.

Работали по двое. Остальные вытаскивали ведро наверх. Или просто «болели», затаив дыхание. Земля оказалась тяжёлой. Сначала пошёл обычный грунт. Потом кирпичи.