Георгий Гачев – Ментальности народов мира (страница 12)
Губы = женское (как вагина), мягкое, влажное, формой – волна, стихия воды; их – пара, и они несут с собой математическую и философскую идею Двоицы, чет: парность, баланс, симметрия.
Зубы = кость, твердое, горы, стихия – земля, принцип – множество.
Дыхание = воз-дух, легкое, дух, энергия, воля…
Нос(оглотка) = труба музыкальная, резонатор, увлажнение струи воздуха там, так что тут смешение стихий: водо-воздух.
Теперь – о звуках, фонемах: какие особенные идеи, значения и со-мыслы они в себе содержат и могут излучать сами, независимо от слогов и слов. Последуем здесь за фонетической классификацией.
Гласные = чистые координаты пространственно-временного континуума. А = вертикаль, верх-низ, открытое пространство. Е и И (Ы) = горизонталь мира, причем Е = ширь, И (Ы) = даль. О = центр, круг, шар. У = глубь, нутро, недро. Удельный вес этих гласных в речи на данном языке представляет шкалу соответствующих измерений, ценностей, идей в национальном Космо-Психо-Логосе.
Согласные заполняют чистый космос, эту сетку координат – разнообразием. Глухие смычные («п», «т», «к»…), что образуются, когда струя воздуха с силой прорывает, взрывает преграду во рту (отчего их еще называют «взрывные»), – звуки мужские, энергии-воли-усилия, «огне-земля» ими выражается. Звонкие смычные («б», «д», «г»…) означают то же, но в женском, увлажненном варианте. Фрикативные («трущиеся» – таков их буквальный смысл) – стихию воздуха знаменуют, ибо в них дыхание струится через теснину, свистит, шипит, причем глухие: «с», «х», «ш», «ф»… – мужские, а звонкие: «з», «гх», «ж», «в»… – женские. Носовые: «м», «н» = водо-воздух, скорее: воздухо-вода, ибо женские они. Из сонорных «л» – женское, звук мягкости, милосердия, музыки («ля-ля» – напеваем…), любви; «р» – звук мужескости, активности, воли, энергии, труда, гордыни, самости «я»… Полугласные j, w, у… (наше «й») почти имматериальны, духовные, улетучивающиеся с земли – выражают «огне-воздух», свет…
Вдумываясь в частоту и пропорции всех этих звуков в языке и речи; принимая также во внимание, что звуки бывают передне-, задне-, верхне-, нижне-язычные, – удается в лаборатории рта просчитать иерархию ценностей в данном Космосе национальном: что здесь важнее: верх/низ, даль/ширь, перед/зад, зенит/надир, мужское/женское и т. п. По, так сказать, ландшафту фонетики можно представить природу данного национального мира, а изучая иностранный язык, себе как бы иную челюсть приходится вставлять.
Вот, например, берусь выяснять Польский Космо-Психо-Логос. В фонетике стихий упираюсь в потрясающее преобладание шипящих звуков. Это мне – подсказ для стихийного состава польского Космоса. Что есть шипение? Это огонь в воде, загашение стихии огня влаго-воздухом, драма человеческого факела здесь, по прогорании которого остаются, в идеале, «Пепел и алмаз» (знаменитый фильм Анджея Вайды), но это самоидеализация Польства… Проверяю – Шопеном. Клубление волнующегося вокруг мелодии, темы – пространства: пассажи, овевания, мелизмы, дух, дышащий в «аккомпанементе», – все это активность посреднических стихий: воды и воз-духа. Сравните щелкающий в пустоте форшлаг сухой, затакт, даже трель на одном горизонте в германской музыке, в космосе «огне-земли», – с шопеновскими фигурациями и мелизмами: в них Логос влаго-воздуха. Пассажи Шопена, фактура трепещущая его, рокотание и дрожь – это аналог шипящим в фонетике. Даже «р» превращается в Польше в «ж» (латинское res тут увлажняется в rzecz, звучащее как «жеч»): это оженствление мужского, ургийного начала «огне-земли»… Еще и носовые гласные польского, как и французского языка, – соответствуют активной роли женщины: пани здесь и дамы там. Ибо носовые – это «вода» + «воз-дух» = пена (состав Афродиты). Пена – Пани…
На языке фонетики стихий можно описать космос одного стихотворения. Возьмем, к примеру, «Цицерон» Тютчева.
Сразу нас оглушает раскатистыми «Р». Рим = миР истоРии, боРьбы, тРудов, гоРдыни – идеальный кесарев универсум, образ людской деятельности, энергии. И недаром он выговорен «р» – звучностью (как и Лермонтовым в «Умирающем гладиаторе: «Торжественно гРемит Рукоплесканьями шиРокая аРена…). Это звук Работы, tRavail, ARbeit, woRk, laboR, всякой res, rei (вещи), которая состоит из материи природы, коей придан образ и форма, грань.
Если привести это к стихиям, то, во-первых, видим здесь землю (твердое вещество, камень), подверженную обработке. Деятельное же начало из стихий – огонь. Значит, мир, истории и трудов = мир пылающей земли. И действует в нем человеческое тело, пылающее страстями, одержимое целями, стремлениями и идеями и пролагающее себе дорогу в борьбе. Критерий красоты здесь – героизм. Главное чувство – радость борьбы и гордость викторией. И люди в этом космосе: Цицерон, Цезарь, Гораций… Этот мир вводится через пафос; гордость взыскует патетики: риторика и громогласие царят в первом четверостишии – оглушительный звук, фортиссимо. И это – улика, заставляющая нас подозревать, что весь этот пассаж вводится русским поэтом как тезис-жертва – по формуле русской логики: НЕ ТО, А… (ЧТО?) Все к этому сходится: и начальное в стихотворении место – обычно оттолкновенное у Тютчева, и чуждый русскости состав стихий, который мы уловили через звучность, – огнеземля, а значит: день, шум и суета, когда Абсолют затемнен у-словиями существования и не может быть выговорено Слово Истины.
Вторая строфа – опровержение первой и излагает ДА поэта, наше, русское, при-сущее. Основное слово – «блажен», и оно повторено в определении богов – «все-благие». «Все» = свет, «благие» = влага («б» и «в» заменимы, как в «алфавит» и «альфа-Бета»). Значит, «всеблагие» – это «свето-вода», свет как влага, что есть первоматерия Русского Космоса и что еще лучше передает слово-имя СВЕТЛАНА своим смыслом и звучностью. Недаром и далее: «зрелища», «зритель», «совет» = свет (из стихии света все), и «из чаши их бессмертье пил» – как свет пил. Естественно, что путь от огненной земли истории, трудов, борьбы и гордости к совету и всеблагости пролегает через влагу, и тогда смертный полубог – «блажен».
Вся вторая строфа – как бы орошение звучности первой. «Р» мало, а те, что есть, – безраскатные: смягчены через «е» и «и»: «мир», «пир», «зрелищ», «зритель», «призвали», «бессмертье»; лишь в «роковые» – звучность первой строфы, хотя и здесь «р» не ударное, и слово истаевает на «ые» (ыи). Вся коробка челюстей приподнята. Если в первой строфе преобладали гласные вертикали и глубины: «а», «у», «о», «ы», то во второй – «э», «е», «и», «ые(ыи)», «ие». Эти гласные – гласные переднего ряда, ближе к выходу и воздушности, к истаиванию телесности: при их произнесении низ рта приподнят, скулы расширяются, и пространство мира предстает как ширь, даль – плоскость и верх.
Слово-ноумен «всеблагие» не только идею свето-влаги своим звучаньем выражает, но и русскую огласовку мирового пространства: je-a-iji. Начинается оно из шири и как продолжение чего-то. Je – словно из бесконечности слетает тончайший звук; J – как придыхание, как душа (j – самая тонкая звуковая материя и соответствует свету и огню). Затем включается «а» = «высота ли высота ль поднебесная, глубота ли, глубота ль окиян-море». Но на этом русский глас пространства не останавливается. Он уводит из вертикали и полной объемной трехмерности «а» в горизонталь и в верх, а точнее, в даль-высь, что и выражается истаиванием звука в iji = в свете и воздушности.
Лекция 10
Если фонетика языка аналогична национальному Космосу данного народа (страны), то грамматика языка – средство проникнуть в национальный Логос. Существует несколько структур для связывания слов в предложения, но главные и ближайшие нам (в индоевропейской группе языков) – два типа: синтетический и аналитический. Синтетические языки – санскрит, латинский, греческий, русский, немецкий… Аналитические – французский, английский… Синтетические (от греческого syn-thesis = со-положение, со-ставление) – более древние, естественные, «гонийные»: в их странах культура вырастает из натуры, там синтез «гонии» и «ургии». Аналитические (от греческого ana-luo = развязывать, разделять) осуществляют принцип «разделяй – и властвуй!» (через эту процедуру разделения). Таков был принцип римских императоров (divide et impera), но таким же методом работает абстрактная мысль и наука: разделить объект на части – и поочередно орудовать с ними. Так же действует и принцип разделения труда в производстве – для большей продуктивности.
Аналитический способ связи слов в языке приспособлен к «Ургийному» стилю в жизни и в мышлении; он хорошо служит более отчетливому и быстрому восприятию команд и приказов, массовому производству товаров и слов.
Тенденция прослеживается в развитии языков – от синтетического типа к аналитическому. Английский язык прогрессировал в этом отношении далее всех, французский – меньше, немецкий – еще меньше. Русский язык остается синтетическим. Но и английский язык, поскольку он язык естественный (не искусственно изобретенный), органический, содержит черты «гонии», природы – в себе. Например, традиционное, не рациональное правописание, так что иностранцы шутят, что по-английски пишется «Ливерпуль», а произносится «Манчестер». Такое правописание подобно упорству англичан в неприятии рациональной десятичной системы счисления, что принята на континенте Евразии и в мире вообще; но они придерживаются своих архаических «дюймов», «футов», «дюжин», «милей», «фунтов», «пинт», «баррелей», которые связаны с телом человека как привилегированной естественной системой отсчета и мер.