Георгий Егоров – Когда на погоны капает дождь (страница 7)

Работа, работа и ещё раз, мать её, работа.

«УТОПЛЕННИК»

Не успел я донести свою грамоту до раздевалки, как из рации раздался голос дежурного – сухой, как вчерашняя булка:

– «Три тройки», на вызов.

Это мы, если что – с Андрюхой. Я ответил, и вот уже через пять минут мы мчали с мигалкой и воем сирены на очередное весёлое приключение, которое, как выяснилось, ожидало нас в дачном секторе. В пруду, по словам заявителя, обнаружено тело. Классика жанра. Вроде и грамота в руках, а уже по уши в реальности.

На месте инфа подтвердилась. С берега хорошо были видны очертания тела – лежало на животе, спина над водой, остальное где-то в толще.

– Надо его доставать, – изрёк великие, неоспоримые истины мой напарник и, не теряя времени, развернулся… от пруда. Пошёл в сторону дач, будто забыл, что водные процедуры у нас сегодня по графику.

– Ты мне предлагаешь туда лезть? – крикнул я ему в спину. – Я в воду не полезу. Пусть участковый ныряет за жмуром. Мы тут вообще-то охраняем место, а не устраиваем рыбалку на утопленников!

Бродя по берегу и глядя на длинные палки, которыми, увы, не достать даже совесть, я наткнулся на местную водную разработку – плот, сколоченный из поддонов или досок. Видимо, служил детворе судном класса "пельмень-экспресс". Спустил его к воде, встал – и моментально понял, что я для этого транспорта как минимум лишний элемент. Плот начал тонуть подо мной быстрее, чем мои надежды на тихую смену. Тут нужен кто-то полегче. Ребёнка, конечно, звать не будем – не настолько мы звери.

Я осматривал окрестности, как турель с искусственным интеллектом, пока не заметил Ковырзина, ведущего двух иностранцев.

– Снимай всё и в воду, – сказал он одному, с тем фирменным ковырзинским произношением, где «р» звучит, как перегрев в радиаторе. Иностранец только покачал головой.

– Плават не учися я. Не уметь купася, – объяснил, не без гордости.

Я отвёл Андрея в сторону, показал на плот. Его лицо не изменилось – как будто каждый день ему показывают спасательную платформу для доставки трупов. Но я-то знал: он в глубине души был восхищён моей смекалкой. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

– Ты по-русски понимаешь? – спросил я у иностранца.

– Чуть-чуть.

– Видишь мешок посреди пруда? – ткнул пальцем в сторону тела.

– Да.

– Вот плот. Надо мешок сюда привезти.

– Да, – сказал он, пошёл к плоту, ещё не подозревая, что за «мешок» ему предстоит увидеть.

Он встал на колени, взял палку, начал отталкиваться – спокойно, даже уверенно. Плот держал его как родного. Вот он уже почти на месте.

– Скажи своему брату, чтобы толкал мешок палкой, – сказал я другому иностранцу, что остался на берегу, и теперь явно сожалел, что не пошёл работать моряком. Тот передал инструкции, и плотогон вытянул палку, слегка подтолкнул тело. Оно повернулось и показалось во всей своей мрачной красе.

Иностранец, увидев, что это не мешок, а покойник, выдал спринт, которому бы позавидовал олимпийский чемпион.

– Плыви назад, – сказал Ковырзин и эффектно передёрнул затвор «Калашникова». Тут иностранец окончательно понял, что судьба его сегодня явно решила повеселиться: с одной стороны – труп, с другой – русский с автоматом. Утонуть выглядело самым мягким вариантом.

– Скажи ему, что, если тело не подгонит, сам в этом пруду и останется, – шепнул я второму брату.

Минут через пять, поняв, что отступать некуда, иностранец перегнулся через плот и начал аккуратно гнать покойника к берегу. В это время Ковырзин уже вернулся, натянул латексную перчатку, вошёл по щиколотку в воду и вытащил труп за руку, как чемодан без ручки.

На первый взгляд – обычный мужик. Но меня смутило в нём кое-что: проломленный висок. Одет он был в спортивные треники, без футболки, без носков. Видно было – его кто-то приложил, раздел и скинул в воду с надеждой, что тот канет в Лету. Не канул. Всплыл. И именно в нашу смену.

Иностранцы, показав блестящие результаты в плавании и спринте, рванули обратно, как две молнии. Мы их не задерживали. Решили: с них на сегодня хватит.

Я по рации вызвал дежурку и без лишней лирики сообщил, что нам срочно требуется следственно-оперативная группа. Дежурный, как ни странно, сразу всё понял – случаются же чудеса – и сказал, что «будет-будет, только подождите». Мы, как люди терпеливые, начали ждать. И ждали. Ждали, пока на месте не завелись два персонажа: во-первых, приехала «скорая», а во-вторых – вдалеке показалась труповозка цвета зрелого мха, официально именуемая «буханка». Вот уж кто работает с огоньком, так это ритуальные – не успел еще жмурок как следует остыть, а они уже на горизонте, с носилками и печалью в глазах. А вот СОГ как не было, так и нет – видимо, по пути к нам кто-то из них заблудился в трёх берёзах.

Прошло ещё какое-то время. «Скорая» уже махнула рукой и официально констатировала смерть неизвестного мужчины. А Ковырзин, пока мы всё это наблюдали, умудрился увидеть не один, а минимум три сна, свернувшись клубочком в машине. И только тогда, когда уже даже комары успели нас покусать, подъехала-таки наша героическая группа – следователь, опер и криминалист в полном составе. Как водится, участкового не было. Вообще. Ни следа, ни запаха. Хотя, если уж на то пошло, по правилам именно участкового должны были дернуть первым, потому что это его пастбище. Но, похоже, тот либо потерял интерес к участию в жизни, либо уже где-то отмечал это самое преступление в компании дружественного стакана. А все шишки от разъяренного следователя, конечно же, пришлось ловить мне.

– Где понятые? – спросил следак, уставившись на меня, будто я держу их в кармане.

– Наверное, ещё не подошли, – пошутил я, но тут же понял, что здесь не стендап, и публика совсем не настроена хохотать.

– Обеспечьте двух понятых, – отрезал он и уткнулся в протокол, как в последнюю надежду.

Опером в группе оказался сам Александр Николаевич Соболев – тот самый, кто в уголовке занимает пост зама начальника и, по слухам, может дозвониться как до бомжа в подземке, так и до министра на даче. В народе его почитали, как человека легендарного. Говорили, в Чечне в первую кампанию был, первого января 1995г. штурмовал Грозный. Медалями обвешан, как новогодняя ёлка.

Соболев подошёл к нашему авто, стукнул по крыше и скомандовал:

– Ковырзин, подъём.

Тот вздрогнул, потянулся за пистолетом – видимо, думал, что война началась – но, увидев, кто его будит, моментально проснулся, пришёл в чувство и, не дожидаясь второго зова, вылез.

– Двух человек найди. Только местных.

– Понял, сделаю, – отрапортовал Ковырзин и растворился в дачном массиве.

Соболев подошёл ко мне, посмотрел так, словно пытался рентгеном просветить мой мозг.

– Дымов, значит? Наслышан. Убийцу в уборщики определил – и чуть было не отпустил. Хорошо, что приметы вспомнил. Видать, не всё в голове опилки.

Протянул мне руку.

– Александр Николаевич.

– Младший сержант роты ППС Дымов Егор, – отбарабанил я, как учили, и даже плечи расправил. Соболев прищурился и усмехнулся.

– Пошли, прошвырнемся по домам. Раз уж участковый у нас сегодня в режиме невидимки.

– С удовольствием, товарищ майор.

Он остановился, повернулся ко мне:

– Мне не послышалось? Ты сказал "с удовольствием"?

– Ну да. Интересно же – кто его убил…

– Пошли, сыщик.

Мы пошли вдоль дач, я наблюдал, как работает Соболев. Он методично расспрашивал всех встречных, описывал внешность утопленника и выяснял, не заходил ли он в местный шалман – заведение сомнительной репутации, где даже тараканы под градусом. Вскоре нас вывели к одному подозрительному дому.

– Ну что, пойдём познакомимся? – с ухмылкой сказал Соболев. – Только ты задержись у двери минуты на пять. Потом по моей команде заходи. Договорились?

– Так точно, товарищ майор.

Он вошёл, половицы под ним скрипнули, потом что-то грохнуло внутри, и вдруг я слышу:

– Егор! На тебя бежит!

Я напрягся и вижу: из дома вылетает кабан в обличье человека, явно не рассчитывавший встретить сопротивление. Я, недолго думая, машинально влепил ему в челюсть с таким энтузиазмом, что тот с ходу лёг отдыхать. Через несколько секунд появился Соболев и, тяжело дыша, глядя на валяющегося мужика, спросил:

– Он что, тётю родную увидел и сознание потерял?

– Почти. Он ещё и на мой кулак сам упал.

– А с тебя, Дымов, будет толк. Знал бы ты, кого уложил. Наручники на него накинь. Обязательно – руки за спину. Правильно. Вот.

Он кивнул на валяющегося мужчину:

– Это матерый волчара. По ориентировке проходит – сбежал из мест лишения свободы. Фамилия у него, кстати, такая, железная.

– Железнов, – сказал я.

Соболев застыл, уставился на меня, лицо перекосилось в восхищении и легком ужасе:

– Ты чё, и ориентировки наизусть знаешь?

– Да не… Просто фамилия у него запоминающаяся. Не забудешь, даже если сильно захочешь.

– Вызови по рации Ковырзина. Пусть подъезжает. Адрес скажи, – скомандовал Соболев и снова скрылся в доме.