Вечно юны, вечно новы
В милой комнате твоей.
8 августа 1920.
DIES IRAE
Мы чувствуем, что стынет в жилах кровь.
Что в этом мире холодно и сиро,
И отошла с улыбкою любовь
От нашего сомнительного пира.
Пеннорождённая! Тебя давно
Не видят дети похоти и праха.
Твоё святилище оскорблено
Рабами злыми суетного страха.
И в жалком сумраке бесплодных лет.
Не ведаем исхода снежной ночи,
И где-то далеко маячит свет.
Но в трепете мы закрываем очи…
«Не утоляют сердце мысль и страсть…»
Не утоляют сердце мысль и страсть,
И, жадные, мы жаждем тщетно песен:
Волшебная и сумрачная власть
Внушает нам, что мир угрюм и тесен.
Растратив силы, ищем мы богов.
Не ведая заветов тайных
Духа, Читаем мы иероглифы слов,
Как будто лишены очей и слуха.
И книги бытия для нас – как сон,
И подвиги подвижников далеки,
И лишь пророческий и вещий стон
Из глубины таинственных времён
Звучит о том, что наступили сроки…
1922.
МОЕЙ ДУШЕ
В ночи ты зришь таинственную быль,
А наяву не ведаешь исхода
Из пленного сомнения… Не ты ль
Участница мистерий – как природа.
Что в Эросе начало узнаёт.
Влекущее на небе хоровод
Поющих звёзд в голубизне эфира.
Заложника божественного мира?
3 января 1923.
НЕДУГ
Недуг даруется по благости любовной
Крылатым Эросом – божественной судьбой:
Так с болью душною, сестрой единокровной,
Любовь сердца томит вечерней ворожбой.
Здоровые мы все – как нимфы и сатиры —
Забыв о таинстве, живём как бы во сне.
Но ужас – древний враг-коснётся чуткой лиры.
Что золотом горит в живой голубизне —
И мы бежим тогда от радостной дубравы
Б смущении, страшась, не веря в этот день.
Нам кажется, что всё исполнено отравы,
И кажется, что мир не благостная сень,
А некий страшный плен от власти чародейной,
И мы погружены в безумье навсегда…
Но душу боль пронзит – и силой легковейной
Душа горит опять, как дивная звезда.
Болезнь таинственна, даруемая свыше,
К истокам бытия она влечёт слепца:
Там изначальное прекраснее и тише,
И странная любовь животворит сердца.
24 февраля 1923.
«Уста к устам – как рана к ране…»
Уста к устам – как рана к ране — 
