Георгий Чистяков – Размышления о богослужении (страница 81)

После переезда на дачу мама жила там с нами, почти каждый день ездила на работу в МГУ. Папа оставался в городе, приезжал на выходные. Нам, детям, на даче нравилось, в какой-то мере мы там были больше «дома», чем на московской квартире. Играя в саду, мы тоже были дома. Всегда говорили «сад», но это был не совсем сад. Большая часть участка заросла такими большими елями, что под ними даже трава не росла. А на самих елях внизу не было веток метра на два-три и больше, этакие шероховатые серые столбы. Ну так что ж. Мы там бегали, играли в мяч и в кегли, катались на велосипедах. Там, где росли березы, а не елки, был кусочек с зарослями – лесом, как мы говорили. Грядки тоже были. В раннем детстве помню много клубники, потом она как-то попортилась, а через некоторое время на месте бывшего огорода играли в бадминтон и жарили шашлыки. «Дача для нас, а не мы для дачи», – говорил папа.

А вот соседи развели великолепный сад, о котором трудно было даже мечтать при песчаной почве с соснами и елями вокруг.

Первый класс

В 1960 году Егор начал ходить в школу. Перед этим с ним немного позанимались бабушка и родители. Такой суматохи с подготовкой к школе, как бывает теперь, не было. Бытовало к тому же мнение, что даже лучше, если первоклассник не умеет читать.

Итак, Егор поступил в школу. До школы № 352 от нашей квартиры всего несколько минут пешком, нигде не переходя улицу. Это и определило выбор. Школа № 353, «Пушкинская», была в чем-то, может быть, лучше, но, идя к ней, требовалось переходить улицу с трамвайными путями.

Родители с Егором уехали в Москву, мы с бабушкой остались на даче. Мама и папа проводили Егора в школу, встретили, отметили начало учебного года поездкой в Парк культуры, катанием на речном трамвае и… вернулись на дачу. Еще ранняя осень, почти лето, не ехать же в город. Учеба может подождать.

Впрочем, не помню точно, в первую же осень или позднее удалось договориться, что Егор осенью и весной ходит в Кратовскую школу, а с октября по апрель – в московскую. Кратово – подмосковный поселок, в котором находится наше дачное товарищество «Отдых». Первый год или два надо было ходить в тесноватое деревянное здание на Саперной улице, а потом – в новенькую школу № 2 на улице Чурилина. Школа там и сейчас, только номер поменяли, теперь это школа № 28. Егор, похоже, считал «своей» как раз Кратовскую школу, преподававшую в ней Аллу Ефремовну вспоминал тепло и с уважением. А вот московская учительница Зинаида Сергеевна – это отдельная история.

Первый конфликт

Георгий был личностью яркой, самобытной, всегда привлекавшей внимание. Какое внимание – это по-разному, на всех ведь не угодишь. Одни его любили, восхищались, другие – терпеть не могли. Позднее для этого были разные причины: политика, деньги, карьера. За что невзлюбила семилетнего Егора Зинаида Сергеевна, никто не знает. Мама ходила в школу, говорила с учительницей, пыталась понять, в чем дело. Ничего конкретного. Умный, воспитанный, аккуратно одетый мальчик должен бы нравиться учителям. Обычно так и было. Тут – всё наоборот.

Одно предположение у мамы все-таки появилось, на нем в нашей семье и остановились. Кроме формальных отношений педагога и учащегося возникают бытовые, чисто человеческие чувства: интерес, настороженность, безразличие, симпатия, антипатия, мало ли что еще. Самое неприятное, сущее проклятие для добросовестного педагога – неистребимая антипатия к человеку, который такого отношения ничем не заслужил. Хорошо еще, что такое случается редко, может быть, всего раз в жизни. Находясь всецело на стороне Егора, мама не торопилась осуждать Зинаиду. Даже хотела ей помочь. Не очень успешно. Простой выход в такой ситуации: ученику перейти к другому учителю или учителю взять другую группу. Не получалось. Школа была небольшой, кажется, там не было параллельного класса.

Вспоминается странный случай, который неожиданно помог улучшить отношения. Однажды Егор, замечтавшись, вместо «расцвел ландыш» написал «ландых». Может быть, потому, что ландыши растут в Отдыхе. Сердитая Зинаида Сергеевна исправила на «ландыж». Другая ошибка! Нельзя сказать, что случилось что-то важное. Так, простые описки, то есть беспричинные, бессмысленные ошибки сродни опечаткам. Почему-то они встречают гораздо больше неприятия, особенно в школе. Мама обещала такую тетрадку спрятать и никому не показывать. Услуга? Или угроза? В общем, развитие интриги.

Два года они «воевали», потом Зинаида Сергеевна взяла новый первый класс. Тут я точно не скажу, из-за Егора или просто так. Начальная школа – первые четыре года, и все четыре года ведет класс чаще всего одна учительница. Но Зинаида Сергеевна была молодой, начинающей учительницей, может быть, считалась недостаточно опытной для преподавания в третьем и четвертом классах. У нас она, кстати, пробыла до окончания третьего класса.

Иногда говорили, что зря так обсуждали учительницу при нас, детях. Подрывали, мол, авторитет школы. Мама возражала, что школа на время, а дети и родители – вместе на всю жизнь.

Болезнь

Еще одна плохая страница в нашей истории – грыжа у Егора. Мы всё время были вместе, общими оказывались не только дела и игры, но и болезни. Простуда, грипп.

Егор Чистяков с сестрой Варей. Москва, ноябрь 1958 года

Ну, если инфекция, всё понятно: корь, свинка, ветрянка. Но гланды и аденоиды тоже. Даже близорукость появилась у обоих, когда мы были подростками. В детские годы исключением стала только грыжа у Егора. Обнаружили ее довольно рано и годами твердили о необходимости операции. Но как-то не складывалось. То очередь на плановую операцию не подошла, то какой-то справки или анализа не хватает, то в больнице карантин из-за инфекции, то еще что-нибудь, не помню уже. Иногда даже клали в больницу и возвращали обратно. Внезапно возникло новое мнение: в операции нет необходимости – если кататься на велосипеде, и как можно больше, всё пройдет. Рискованное решение. Противоречивые советы от разных врачей. Вдруг всё закончилось. Грыжа исчезла.

Домашнее чтение

Между тем мы уже не всё время вместе. Егор ходит в школу, а я – нет. Но уроки он делает дома и меня не забывает. Показывает буквы, цифры, в ход идут «кассы» и счетные палочки. Счетные палочки – коробочка, в которой примерно 10, 20, а иногда и 100 пластмассовых или деревянных палочек размером с половину карандаша. Хороший материал не только для подсчетов, но и как конструктор-строитель. Касса букв и слогов – еще одно пособие для первоклассников. Картонная папочка, в которой, как в альбоме для марок, вставляют в маленькие кармашки карточки с напечатанными на них буквами, цифрами, знаками. Отдаленное подобие типографской наборной кассы.

И вот я умею читать и писать, научил Егор. Читаю настоящие книги, вроде «Волшебника Изумрудного города», газеты и журналы. Издания, разумеется, детские: «Веселые картинки», «Мурзилка», «Пионерская правда». Еще у нас есть переплетенная в виде книжки стопочка дореволюционных журналов для детей «Задушевное слово».

Читать мы любим все, писать что-то просто так, во время игры, любит Егор. «Графоман», – говорит бабушка. Новое слово нам очень нравится. «Я графоман мира!» – пишет Егор в своей тетрадке.

Читать мы уже умеем сами, но папа продолжает читать нам вслух, даже когда мы стали большими, только книги становятся всё более содержательными. Ему самому нравилось это совместное чтение, родители считали его очень полезным. Дети ведь устают сами читать, отвлекаются или многого не понимают.

Встреча на прогулке

Когда у родителей есть свободное время, мы ходим на прогулки, посещаем разные интересные места в Москве и Подмосковье. Папа с Егором как-то ездили на целый день в Коломну. Но вообще папа предпочитает прогулки и поездки не слишком длинные, на полдня, не больше. Во время одной такой произошел забавный случай, его потом долго вспоминали. Мы шли по улицам поселка к Ильинскому пруду и встретили небольшую группу людей. Среди них выделялся необычайно внушительного вида мужчина в какой-то мешковатой одежде.

– Кто это? – спросил Егор у папы.

– Подождите немного здесь. Я подойду поближе и постараюсь понять. Должно быть, это раввин или мулла.

Мы ждали на какой-то маленькой полянке, а папа шел некоторое время за незнакомцами, поглядывая на них и прислушиваясь к их разговору. Вскоре он вернулся.

– Это раввин.

– И я хочу быть раввином! – заявил Егор.

Егор Чистяков с сестрой Варей и родителями.

Москва, январь 1958 года

Первая детская мечта. Не космонавтом и не пожарным. Папа начал очень серьезно его отговаривать. Плохие перспективы. Где служить? В Москве всего две, кажется, синагоги. Или даже одна? Во многих других городах их нет совсем. О том, что мы христиане, что сыну русских родителей вообще вряд ли можно стать раввином, речь не заходила. Может быть, мечта отчасти сбылась? Скажи нам кто тогда, что Георгий станет православным священником, тоже бы всерьез не восприняли.

Поездка на теплоходе

1962 год отмечен первым большим путешествием. Летом мы совершаем поездку на теплоходе Москва – Горький – Москва. «Московская кругосветка». Если кто забыл или не знал, Горький – это Нижний Новгород. В Горький и обратно – не больше «кругосветное» путешествие, чем наше обычное гуляние по улицам. Это даже я понимаю, хотя мне нет еще семи лет. Всё равно, «кругосветка» – это замечательно. На пути у нас Дмитров, Углич, Ярославль, Кострома, Муром, Касимов, Рязань, Коломна. Не скажу, чтобы мы посетили все эти города, некоторые просто проехали ночью. Но все-таки туристический теплоход рассчитан на то, чтобы пассажиры ездили по экскурсиям.