Георгий Чистяков – Размышления о богослужении (страница 27)

Здесь речь идет о язычниках, которые видят, что Господь царствует над миром, и которым это не по душе. Вопрос очень важный и существенный. Мы всегда должны вдумываться в то, почему к данному прокимну подобран тот или другой стих. Потому что в нашем богослужении очень много богословия, в нашем богослужении очень много серьезнейших богословских открытий, серьезнейших богословских наблюдений. В других странах, в других Церквях очень часто на богословские темы пишутся трактаты. У нас богословие включается в сам богослужебный чин. Это особенность православия.

Как сделать, чтобы те прекрасные молитвы, о которых вы рассказали, были услышаны всеми? И второе. Мне кажется, вы забыли сказать, что в праздники Богоявления, Рождества Христова перед Трисвятым поется другое песнопение.

Действительно, в некоторые дни поется вместо Трисвятого песнь, взятая из апостола Павла: «елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» – мы, те, кто крестились во Христа, мы и облачились во Христа. Я думаю, все знают, что именно эта песнь поется во время таинства Крещения, когда мы совершаем вместе с ново-крещенными крестный ход вокруг купели. И в литургии, которая совершается в дни Рождества Христова или перед Пасхой, поется этот гимн вместо Трисвятого, потому что именно в это время в древней Церкви совершалось таинство Крещения для оглашенных – тех, кто в течение всего периода от Пасхи до Рождества готовились к крещению, принимали крещение незадолго до Рождества, – и поэтому литургия имела крещальный характер. Как теперь таинство Священства – рукоположения диакона и священника совершается только во время литургии, так в древности и таинство Крещения тоже совершалось только во время литургии. В дни, когда мы особо вспоминаем Крест Христов – праздник Воздвижения 27 сентября, и Великим постом, в Крестопоклонную неделю, – мы поем гимн «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим», опять-таки вместо Трисвятого.

Как сделать, спрашивает слушатель, чтобы молитва «Боже Святый, Иже во святых почиваяй», имеющая такое большое значение, звучала так, чтобы было слышно всем молящимся? Митрополит Антоний Сурожский в своей епархии в Великобритании благословляет священников читать эту молитву вслух. Вслух читается эта молитва и в Американской Православной автокефальной Церкви, как это благословлено митрополитом Феодосием. Что касается нашей Церкви, то мы, до недавнего времени живя в условиях советских гонений, совершали богослужения так, как его было принято совершать в XIX веке, и старались не вносить никаких видоизменений в наше богослужение. Но сейчас, за последние годы, когда в соборах стало совершаться богослужение и транслируется оно по радио, по телевидению, микрофон очень часто стоит в алтаре. И когда архиерей или священник читает эту молитву, те молящиеся, которые участвуют в литургии по радио или по телевидению (так же как те, кто находится в алтаре), слышат эту молитву от первого до последнего слова. Так что, если просто кто-то из вас не будет участвовать в рождественской обедне ночью на 7 января, обратите внимание: когда Святейший будет совершать литургию, вы эту молитву услышите. Потому что, когда Святейший Патриарх читает тайные молитвы в алтаре, это улавливают микрофоны, специально в алтаре установленные, и, таким образом, мы, находясь у себя дома, можем как бы полностью молитвенно участвовать в служении литургии и слышать эту и другие молитвы, которые священник читает вполголоса.

Поясните слова Христа: «Будьте страннолюбивы».

Это о любви к странникам, к бездомным. Кто такие странники? Это люди, которых обстоятельства выгнали из их дома. И в нашей сегодняшней жизни страннолюбие мы с вами можем проявлять в нашем отношении к беженцам, к бомжам, к тем несчастным, отверженным, полуголодным, всегда грязным и ободранным людям, которых столько на наших улицах. И я думаю, что если бы у нас было больше любви и добра к этим несчастным, то мы бы с вами были заняты тем, как им помочь, а не обеспокоены тем, что священник Георгий Чистяков учит читать Евангелие как-то не так, как его читают остальные. Страннолюбие как раз относится к числу абсолютно обязательного для нас: если мы им не помогаем, значит, мы не христиане, значит, мы только по форме христиане, а по сути мы язычники. Потому что сердце разрывается от боли, когда видишь их, оборванных, голодных, с их чудовищными незаживающими язвами. Это такой кошмар XX века – все эти несчастные «странники» – что мы с вами, конечно, обязаны им помогать. Иначе даже перешагнуть порог храма у нас не будет никакого права.

Все-таки есть ли догматическое обоснование того, почему надо читать Евангелие лицом к алтарю?

Если бы у этого было догматическое обоснование, то христиане Востока: греки, арабы, грузины, – не читали бы Евангелие лицом к народу. Потому что догматы у нас, в Православной Вселенской Церкви – во всех поместных Церквях одни и те же. Поэтому, если бы у этого было какое-то догматическое обоснование, то все бы делали одинаково. Но есть в Церкви очень много такого, для чего нет догматических обоснований, а есть только тот или иной usus, та или иная традиция, тот или иной способ. И когда дело касается церковного обычая, то у одних народов одни обычаи, у других народов другие обычаи. А что касается догматов, они в православии во всех поместных Церквях одни и те же. Потому что мы православные люди разных юрисдикций, но мы же находимся в полном литургическом общении, мы же можем служить друг у друга, если архиерей благословит, и каждый из Патриархов, когда сам совершает литургию, поминает на Великом входе всех остальных Патриархов. Наш Святейший на Великом входе поминает и Константинопольского Патриарха Варфоломея, и Александрийского Патриарха Парфения, и Антиохийского Патриарха Игнатия, и всех остальных святейших и блаженнейших Патриархов. Поэтому все догматы у нас одинаковы, а в данном случае никакого догматического обоснования дать нельзя. Можно дать обоснование только из обычая. Многие из обычаев нас различают – не разделяют, а просто делают несколько разными.

Здесь необходимо вспомнить слова Августина, который говорил: «В главном – единство, во второстепенном – свобода, во всём – любовь». И вот именно так в Церкви: у нас единство в главном, но во многих обычаях свобода. А главное – что во всём любовь.

Первый вопрос. Во время таинства Крещения принято погружать в купель, но на практике в храмах просто поливают водой. Это не влияет на таинство? Вопрос второй. Как быть, если имени нет в святцах?

Что касается вопроса о таинстве Крещения и о погружении. Конечно, само греческое слова βάπτισμα означает «погружение». Поэтому желательно крестить при помощи погружения. И поэтому во многих храмах сейчас сооружаются баптистерии для взрослых – большие бассейны, чтобы можно было в таком баптистерии крестить взрослого человека. Но когда баптистериев нет (а иногда бывает, что крестишь очень больного ребенка, которого врачи не разрешают погружать в купель), – тогда приходится облить такого взрослого или ребенка. Конечно, было бы желательно этого не делать. Но Господь – Он может всё! И поэтому, когда есть необходимость (бывает, ребенок весь в бинтах, когда можно только лобик ему покропить водой, совершая таинство Крещения), то, повторяю, Господь может всё. И поэтому Господь Своею силою безграничной опускает нас в купель, если этого не может сделать священник. Главное, чтобы вода купели коснулась хотя бы лба крещаемого. Господь может всё: чего мы не в силах доделать, Господь доделывает за нас.

Что же касается вашего имени – да, принято давать имена в честь святых, чтобы у нас был особый небесный покровитель (покровительница), которому мы молимся. Естественно, что многие из нас носят такие имена, которых в святцах нет. Тогда после Крещения у человека появляется двойное имя. Как люди называют – так и называют. В конце концов, на людей, нас окружающих, не надо возлагать «бремена неудобоносимые». Главное, что вы знаете, к какой святой вы обращаете ваши молитвы, кто из святых ваша особая покровительница.

Еще раз о порядке чтения Евангелия. Ни в коем случае не надо обеднять богослужебную практику православия, которая удивительно богата и которая никоим образом не может вместиться в один обряд или в одну традицию. Ни в коем случае нельзя обожествлять тот или иной обряд, тот или иной способ совершения богослужения. Потому что все-таки наш Бог не обряд, наш Бог – Господь неба и земли. Наш Бог – это Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова, Бог, открывшийся нам в Иисусе, Господе Боге нашем, в Котором полнота Божия пребывает телесно, ибо Он есть образ Бога невидимого, Сын Божий Единородный. Главное в нашей вере – это. А что касается обряда, то подчеркиваю и повторяю, что в рамках одной Православной Церкви существуют разные способы совершать одно и то же священнодействие. Потому что православие – это прежде всего свобода, и эта свобода освящена двухтысячелетней традицией. Эта свобода ведет свою историю со времен апостольских. Как говорил блаженный Августин: «В главном – единство, во второстепенном – свобода, во всём – любовь».

Литургия. Проповедь. Сугубая ектения