Георгий Чистяков – Размышления о богослужении (страница 18)
Мне очень хочется, чтобы мы все почувствовали это, потому что без этого мы никогда не станем православными людьми.
Литургия. Проскомидия
Мы в прошлый раз говорили с вами о том, как кончается вечернее богослужение, и сегодня начнем с вами размышлять о том, как начинается богослужение утром, как начинается Божественная литургия.
Священник приходит в храм, когда он еще пуст, когда там нет еще ни одного человека. Есть такой старый московский обычай – приходить в храм за два, даже за два с половиной часа до начала службы. Темно, тихо, пусто. Входишь в алтарь, зажигаешь свет. Один святой говорил: «Как рано я ни пришел бы в храм, Он всегда меня там ждет». И я вам скажу честно, я всегда вспоминаю эти слова, когда прихожу в храм рано утром. Как рано ни будет это, всегда Христос уже ждет нас там: в пустом, тихом, темном храме.
Начинается проскомидия, первая часть литургии – приготовление Святых Даров, на которых затем будет совершена Божественная литургия. После кратких входных молитв, которые священник читает перед Царскими вратами, священник облачается в священные одежды (подризник, епитрахиль, поручи, пояс, фелонь), умывает руки со словами псалма: «Умыю в неповинных руце мои» и подходит к жертвеннику. А на жертвеннике в углу алтаря в это время уже находятся священные сосуды – дискос и чаша, потир. И перед жертвенником, целуя сначала дискос, потом чашу, потом звездицу, которой будет закрыт затем дискос, копие и лжицу, священник произносит тропарь: «Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею Кровию, на Кресте пригвоздися, копием прободся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе!» Собственно, с этого тропаря начинается Божественная литургия, с этого тропаря, чтением которого почти про себя мы исповедуем главное в нашей вере. «Ты, Господи, искупил нас от клятвы законной, выкупил нас из рабства греха честною Твоею Кровию. Ты, пригвоздившийся на Кресте и прободенный копием, источил нам бессмертие. Слава Тебе».
За этим следует возглас: «Благословен Бог наш». Священник берет в руки просфору, на которой затем будет совершена литургия – просфору, которая будет лежать в течение всей литургии на дискосе, которая, преложенная Духом Святым, станет Телом Христовым. Обрезая ее с одной, с другой, с третьей, с четвертой стороны и снизу, священник читает слова из пророчества Исайи: «Яко овча (как овца) на заколение ведеся, и яко агнец непорочен прямо стригущаго его безгласен, тако не отверзает уст своих. Во смирении его суд его взятся, род же его кто исповесть; яко вземлется от земли живот его». И затем мы произносим слова: «Жрется (приносится в жертву) Агнец Божий, вземляй (взявший на Себя) грех мира, за мирский живот и спасение».
Христос принес Себя в жертву как Агнец Божий за грех мира, за его жизнь и спасение. Всегда подчеркивал это отец Александр Шмеман, голос которого мы с вами только что слышали в передаче нашего эфира. С этими словами агнец кладется на дискос, и затем мы читаем стих из Евангелия от Иоанна: «Один от воинов копием пронзил Ему рёбра, и тотчас вышла кровь и вода. И тот, кто видел, свидетельствовал, и истина есть свидетельство его» (19: 34–35)[18].
Тотчас вышла кровь и вода из бока мертвого Спасителя. Всем известно, что тела умерших не кровоточат. А здесь истекла кровь и вода. Как объяснить это явление, что мертвое тело Христово кровоточило? На этот вопрос, как это ни удивительно, дает ответ современная патологоанатомия. Оказывается, что если человек умирает от обширного инфаркта, то кровь разорвавшихся кровеносных сосудов сердца наполняет околосердечную сумку, смешивается с жидкостью, там находящейся. И если затем сильным ударом вскрыть околосердечную сумку, как это сделал воин, который «копием ребра Его прободе», то тогда кровь, смешавшаяся с жидкостью околосердечной сумки, действительно хлынет из образовавшегося отверстия. Кровь эта не свертывается, если она смешалась с жидкостью околосердечной сумки. Таким образом, современная медицинская наука подтверждает нам это свидетельство Евангелия, и не случайно евангелист подчеркивает: «И видел, и свидетельствовал, и истинно есть свидетельство его».
Итак, современная наука дает нам ответ на вопрос: отчего так быстро умер на Кресте Иисус? Он умер от инфаркта. Когда вдумываешься в это, действительно подходишь к тайне нашего искупления до предела близко. Действительно, ощущаешь смерть Иисусову на Кресте не как рассказ из древней истории, не как рассказ из истории, написанной в Евангелии, а как событие, непосредственным участником которого являешься ты сам, ощущаешь, что и ты здесь присутствуешь рядом. Когда я задумываюсь над этим анализом, сделанным современными медиками, я ощущаю себя участником всего того, что происходило тогда в Иерусалиме. И мне кажется, что в тот момент, когда мы над этим задумываемся, мы подходим к тайне нашего спасения так близко, как только это возможно, мы приближаемся к тайне человеческой смерти Того, Кто взял на Себя все наши грехи. Понимаешь, что правы те средневековые мистики, которые восклицали: «За меня умер Христос!», которые понимали, что смерть Христа – это не просто образ, а это жертва, принесенная за живых, за конкретных людей, за нас с вами, за тех, кто сегодня слушает радио, – за всех нас, за каждого из нас.
Итак, агнец лежит на дискосе, а рядом стоит потир – чаша, в которую наливается вино, – вино, которое затем будет преложено в Кровь Христову. Есть еще четыре просфоры кроме той, из которой извлекается агнец. Первая называется Богородичной, на крышечке ее обычно печатью изображается икона Пресвятой Богородицы. Из этой просфоры изымается частица в честь и память Преблагословенной нашей Владычицы Богородицы. Затем из второй просфоры изымается девять частиц за девять чинов святых. Во-первых, за Иоанна Крестителя, за того, кто воскликнул: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира». Вторая частица изымается за пророков: Моисея и Аарона, Илию и Елисея, Давида и Иессея, за трех святых отроков и пророка Даниила и за всех святых пророков. Пророки предвозвестили нам наше будущее, наше спасение. За них мы молимся после Предтечи на проскомидии. Затем мы поминаем апостолов, наконец, всех святителей, то есть всех святых епископов, и среди них святителя Николая. Я сегодня не успею сказать о святителе Николае то, что мне хотелось после прошлой передачи, скажу об этом в четверг. Затем следующая частица вынимается за всех святых мучеников и мучениц, от первомученика и апостола святого Стефана до мучеников XX века. Следующая частица вынимается за «преподобных и богоносных отец» и матерей наших: за первого из монахов – святого Антония, за Сергия Радонежского и Серафима Саровского, за всех преподобных отцов и за преподобных матерей: за Пелагею, Феодосию, Февронию, Евпраксию, Марию Египетскую и других. Седьмая частица – за святых чудотворцев и бессребреников, за «безмездных» врачей – за тех, которые служили Христу своим врачебным искусством: за Косму и Дамиана, Кира и Иоанна, Пантелеимона и Ермолая и всех других бессребреников, известных нам по именам и неизвестных. Восьмая частица – за «святых и праведных богоотец», за Иоакима и Анну, родителей Пресвятой Богородицы, за всех святых, день которых празднуется сегодня, и наконец за святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, создателей нашей азбуки, нашей грамоты, за князей Владимира и других и за блаженную княгиню Ольгу. Последняя частица вынимается в честь Иоанна Златоуста, архиепископа Константиноградского, того, чью литургию мы сегодня служим. Если в этот день совершается литургия святителя Василия Великого, то, естественно, в честь и память о нем вынимается последняя частица.
Итак, во время проскомидии мы уже вспомнили Матерь Божью и всех святых. Берется следующая, третья просфора. Из нее изымаются частицы о здравии всех епископов и патриархов, всех священнослужителей, всех членов Церкви: за всех живых – праведников и грешников, младенцев, за всех, за кого мы молимся. Обычно к этому времени в алтаре уже накапливается много записок о здравии, эти записки вычитываются священником, и за каждого из тех, кто в записке упомянут, вынимается частица. Таким образом, Церковь молится не только за святых, призывая их в молитве. Церковь в момент совершения таинства Евхаристии молится и за всех живущих. А четвертая просфора, которая используется для совершения таинства Евхаристии, берется для того, чтобы из нее вынуть частицы за всех усопших: праведников и грешников.
Итак, во время проскомидии мы молимся за всех: за Матерь Божью и святых, за живых и усопших, за святых и грешных. Вокруг Христа символически на дискосе соединяется воедино вся Церковь, все, кто жили в древности и живут теперь, все, кто живы и кто почил. Все, повторяю: праведные и грешные, святые и самые чудовищные преступники, – мы все вместе; хотим мы того или нет, но мы все рядом, мы все связаны друг с другом теми узами, порвать которые невозможно.
Поэтому не случайно затем, в конце проскомидии (я сейчас опускаю несколько священнодействий) читается молитва, обращенная к Господу: «Боже, Боже наш, Небесный Хлеб, пищу всему миру – Господа нашего и Бога Иисуса Христа пославый, Спаса и Избавителя и Благодетеля, благословяща и освящающа нас. Сам благослови предложение сие и приими его в пренебесный Твой жертвенник. Помяни, ибо Ты благ и Человеколюбец, принесших и тех, ради кого они принесли эти дары, и нас неосужденными сохрани во священнодействии Божественных Твоих Тайн». Эта молитва очень древнего происхождения. Она взята из литургии, составленной, по преданию, апостолом Иаковом, братом Господа по плоти, – литургии, которая служится в восточных Церквях и которая иногда совершается и в нашей Церкви.