Георгий Чистяков – Размышления о богослужении (страница 16)

Но народ полюбил акафисты. Вы знаете, богослужение ведь не стоит на месте, оно вместе с жизнью развивается, Господь что-то новое нам подсказывает. Я считаю, что включение акафиста в наше богослужение – это, безусловно, явление новое, необычное. Отец Владимир Лапшин принадлежит к числу тех священников, которые любят совершать службу по Типикону, и он является действительно очень большим знатоком церковного устава, поэтому он к акафистам относится с некоторой осторожностью. А вот я человек, от Типикона иной раз отступающий в совершении богослужения. Я очень люблю по воскресеньям читать акафисты во время вечерни, я люблю молебны с акафистом, даже иногда специально езжу в деревенские храмы, для того чтобы там почитать акафист на молебне. Для меня большим подарком было то, что Святейший Патриарх благословил меня на прошлой неделе читать акафист Матери Божией в Иверской часовне. Вот это у меня такая слабость, я в ней охотно признаюсь. И эта слабость, вероятно, связана с тем, что акафист как-то мне помогает в моей личной молитве. Но повторяю:

акафист – это нетрадиционный вид богослужебного текста, это нечто новое, пришедшее в богослужение за последний век.

О покаянии[16]

…Что ты сделал дурного и чего ты не сделал хорошего? И вот с этим идем на исповедь и ждем от священника наставления, нравоучения, ждем каких-то слов, которые помогут нам в этой нашей покаянной работе.

Но все-таки то, о чем я только что сказал, – это скорее техника покаяния, чем его суть. Вообще, аскеза – это техника духовной жизни. А нам с вами надо понять, в чем именно заключается суть духовной жизни. Слово «покаяние» на иврите звучит как «тшувб». «Тшува» – это смена пути, от глагола «шув» – «поворачивать».

Смена пути, как в притче о блудном сыне. Юноша этот ушел из отеческого дома, уходил всё дальше и дальше от дома отца по дороге своей беспутной жизни. И вот наступил в его жизни момент, когда он понял, что надо сделать поворот, надо вернуться к отцу. Когда мы читаем эту притчу, мы понимаем, что под отцом имеется в виду Бог, а в лице блудного сына Христос изображает каждого и каждую из нас. Так вот, действительно наступает в нашей жизни поворот, когда чувствуешь, что необходимо вернуться к Богу, и делаешь этот поворот. Не случайно святой Амвросий Медиоланский назвал это зачало Евангелия от Луки, притчу о блудном сыне, evangelium evangeliorum – «Евангелие Евангелий» («евангелейшее из Евангелий» – так можно перевести это выражение). Вот как назвал притчу о блудном сыне святой Амвросий.

Смена пути. Да, это чрезвычайно важный момент в жизни каждого христианина. Тшува, покаяние, μετάνοια по-гречески – смена пути. Но смена пути да и путь вообще – это ведь не цель, это только средство духовной жизни каждого и каждой из нас, это только способ. Дорога – это что-то очень важное. Но ведь дорога – это никогда не цель, дорога – это всегда только средство. Мы едем по Ярославскому шоссе не просто так, не потому, что нам хочется покататься, а для того, чтобы попасть в Ярославль. И Дмитровское шоссе мы выбираем не для праздных прогулок, а для того, чтобы попасть в Дмитров или в какой-то город, какое-то село, лежащее на этой дороге. Во всяком случае, дорога нам всегда нужна ради цели, а не просто так, ради прогулки, потому что гулять все-таки приятнее не по шоссе, а где-нибудь в лесу, в парке, на берегу реки. Шоссе необходимо для того, чтобы добраться до пункта назначения. Так вот, покаяние – это момент поворота на дороге. Тогда спрашивается: если покаяние – это средство, то ради чего это средство? Где цель?

И чтобы понять, где цель, давайте обратимся к Священному Писанию, давайте посмотрим, чту Сам Господь наш Иисус Христос говорит о покаянии: где, как и в каких словах. Евангелие от Луки, 5-я глава, 31–32-й стихи: «Иисус… сказал им в ответ: не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию».

Открываем параллельные к этому два места. Одно – в Евангелии от Матфея и второе – в Евангелии от Марка. Евангелие от Матфея, 9-я глава, 12–13-й стихи. Те же самые слова произносит здесь Иисус, но только с одним исключением: «Пойдите, научитесь, чту значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников». Слов «к покаянию» в этом месте греческого текста Евангелия нет. Нет их в древних рукописях Евангелия – в таких как Синайская, Александрийская, в других древних кодексах, на основании которых восстанавливается первоначальный текст Евангелия и на основании которых издается в настоящее время Евангелие на греческом языке.

Нет этих слов – «к покаянию» и в современном переводе Нового Завета на русский язык, сделанном под редакцией владыки Кассиана (Безобразова), епископа Катанского, православного русского епископа города Парижа. Так вот, владыка Кассиан, когда делал свой перевод, опирался на древнейшие рукописи. Синодальный перевод сделан с опорой на поздние, византийские рукописи. Поэтому подчеркиваю, что в 9-й главе Евангелия от Матфея слова «к покаянию» появились в рукописях поздно, только в IX или в X веке, раньше их не было. И звучат по-настоящему слова Иисуса тут именно так: «Я пришел призвать не праведных, а грешников». То же самое – во 2-й главе Евангелия от Марка, 17-й стих, Иисус там тоже нам говорит: «Я пришел призвать не праведников, но грешников». Так у Матфея и у Марка. А в Евангелии от Луки поясняется: «к покаянию».

Теперь давайте подумаем, что значит само слово «призвать». На какой вопрос отвечает этот глагол? Спрашивается: если призвать, то куда призвать? Призвать к Себе. «Призвать» – по-гречески это значит «звать к себе»: «я зову» – значит «зову к себе». Итак, Иисус говорит: «Я пришел призвать к Себе не праведников, но грешников». Здесь звучат те же самые слова, которые затем Он еще раз произнесет в конце 11-й главы Евангелия от Матфея: «Приидите ко Мне, все труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (11: 28–29). Эти замечательные слова Иисус обращает к нам и прямо здесь уже говорит: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные». Иисус зовет не куда-то, не к кому-то и не к чему-то, а к Себе: «Придите ко Мне». И когда Он восклицает: «Я пришел призвать не праведников, но грешников», – Он хочет нам сказать одно: «Я пришел призвать к Себе не праведников, но грешников». Так в Евангелии от Матфея и в Евангелии от Марка. А в Евангелии от Луки делается пояснение. Как призвать? – к покаянию, то есть путем покаяния. Прийти ко Христу можно только путем покаяния. Значит, это слово в Евангелии от Луки – «к покаянию» отвечает не на вопрос «призвать куда? к чему?», а на вопрос «призвать как?» – путем покаяния.

Итак, цель духовной жизни – Сам Христос, встреча с Ним. А покаяние – путь, ведущий к этой цели. Повторяю, что встреча со Христом – это как раз и есть цель и смысл духовной жизни. Мы встречаем Христа и затем, уже в новом измерении, в измерении этой встречи, став через эту встречу новыми людьми, объединяемся и с Ним Самим, и друг с другом в Царстве Божьем. Вот куда ведет эта дорога, дорога покаяния. Но повторяю, покаяние – только дорога, только метод, только способ в духовной жизни, но никоим образом не цель. И, конечно, очень страшно, когда нам начинает казаться, что покаяние есть цель.

Поскольку покаяние – это смена пути, то оно заключается не в том, чтобы заявить о нашей греховности, не в том, чтобы сказать: «я завидую», «я много ем», «я злюсь, раздражаюсь», «я не люблю моих близких», «я мало работаю, но много сплю» и т. д., а в том, чтобы уйти от того, в чем мы каемся. Смысл покаяния – в уходе от того греха, который мы на исповедь приносим. Поэтому с покаянием связано не просто раскаянье, не просто наше удрученное состояние по поводу того, что нас одолевает тот или иной грех, а уход от него. Если я ленюсь, то через покаяние я должен перестать лениться; если я злюсь, то через покаяние я должен перестать злиться. Поэтому иной раз техника, которую мы при покаянии применяем, оказывается неработающей. Оказывается, что не всегда пост помогает при покаянии. Иногда он спасителен, и нужен, и необходим. А бывают такие случаи, когда пост вреден. И вот об этом всегда надо думать и спрашивать духовника. Подчеркиваю, ни покаяние, ни тем более пост не есть самоцель в духовной жизни. Это только способ, это только метод. А мы постоянно способы превращаем в самоцель.

Если же говорить о посте, то здесь никак нельзя обойти молчанием слова, с которыми к нам обращается святой апостол Павел. В 14-й главе Послания к Римлянам, 17-й стих, он говорит: «Царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе». Иными словами, пищевой пост – это еще не прямая дорога в Царство Божие. Царство Божие – это «праведность и мир и радость во Святом Духе». А бывает так, как говорили Святые Отцы, что тело твое постится, а гордыня насыщается. Бывает так, что человек, постясь, настолько любуется тем, как он это делает – как строго, как жестко, непримиримо он к себе относится, – что к концу Великого поста тело его истощается, а гордыня его раздувается уже до такой степени, что в двери не проходит. Другой из Святых Отцов говорил о том, что не есть – это еще не пост, потому что бесы вообще ничего не едят, и, тем не менее, постниками их назвать уж никак нельзя.