Георгий Бутиков – Исаакиевский собор (страница 3)
Защищая проект, Огюст Монферран изложил свою точку зрения и привел примеры из истории мирового зодчества, подкрепив теоретические положения детальным объяснением выполненных работ. В результате некоторые пункты обвинения, и в частности вопрос о фундаментах, отпали. Монферран заявил, что и раньше отдавал себе отчет в трудностях, связанных с соединением построенных в разное время частей здания, но, будучи связан пропорциями старого, ринальдиевского здания, не мог увеличить расстояние между опорными пилонами в соответствии с увеличением диаметра купола.
В объяснениях комитету Монферран еще раз подчеркнул свою зависимость от императора. «Поскольку из нескольких проектов, которыя я имел честь представить, - писал архитектор, - предпочтение было отдано тому, который уже осуществляется, то… следует обсуждать этот вопрос не со мной; мне надлежит скрупулезно сохранить то, что приказано сохранить…». В письме к архитектору Ш. Персье Монферран уже откровенно признавался: «Легко видеть, что, подчиниясь приказу императора, я не мог удовлетворительно решить купол». Таким образом, проект был признан неудачным не только членами комитета, но и самим автором.
План собора по проекту О. Монферрана. 1825 г.
После нескольких месяцев разбирательства было окончательно установлено «невозможным произвести перестройку Исаакиевского собора по известным до сего времени проектам архитектора Монферрана».
Члены комитета считали необходимым устранить недостатки проекта и только после этого продолжить строительство. О сделанных выводах президент Академии художеств А. Н. Оленин доложил императору, который приказал комитету заняться исправлением проекта, соблюдая при Этом следующие обязательные условия: сохранить основные черты проекта Монферрана - пять глав и колонные портики. Решение внутреннего пространства собора, главного купола, освещенности здания предоставлялось на усмотрение комитета. Отдельные предложения по улучшению проекта или новые самостоятельные проекты должны быть составлены с учетом необходимости «сохранения, если так можно, существующих теперь стен, а более того, старых и новых фундаментов». Монферрану разрешалось участвовать в работе на общих основаниях.
Фасад собора по проекту О. Монферрана. 1825 г.
Начались поиски комитетом возможностей исправления и улучшения проекта. Из представленных вскоре проектов лучшими были признаны работы В. П. Стасова, А. И. Мельникова и А. А. Михайлова-старшего.
Монферран, тяжело переживавший неудачу, упорно работал над проектом. Он учел советы и замечания крупнейших русских архитекторов, творчески использовал технические предложения большой группы инженеров, скульпторов и художников и на этой основе выработал новый вариант проекта перестройки собора, который был значительно лучше и продуманнее первого.
По новому проекту собор предполагалось оформить четырьмя колонными портиками, тогда как в проекте 1818 года они намечались лишь с южной и северной сторон. Центр подчеркивался подкупольным квадратом, образованным четырьмя новыми опорными пилонами, поставленными шире остальных. Благодаря этому главный купол, опирающийся на них, четко вписывался в квадрат пилонов и исключалось его провисание. Квадратное построение усиливалось постановкой по углам основного объема колоколен, как бы врезанных в стены и расположенных ближе к центральному куполу, чем в первом варианте проекта.
В новом варианте предусматривалось сохранить лишь очень небольшую часть старой ринальдиевской церкви: алтарные стены, фундамент и два восточных пилона. Принципиально новым было и решение фасада, неузнаваемо изменившее весь облик собора. Монферран применил принцип пирамидальности, заимствовав его из проектов Стасова и Михайлова. Таким образом, в новом проекте были учтены все основные замечания и пожелания комитета.
3 апреля 1825 года был утвержден новый проект Монферрана. Вслед за этим начинается новый этап в строительстве собора.
Строительство Исаакиевского собора проходило в годы жесточайшей реакции, которая особенно усилилась после разгрома восстания декабристов. В стране свирепствовал полицейский террор. Вся деятельность III отделения и корпуса жандармов, учрежденных Николаем I, была направлена на искоренение освободительных идей и сохранение крепостнического государства.
Надежным оплотом самодержавия было православие, поэтому сооружение Исаакиевского собора было задумано царским правительством как акция, направленная на упрочение могущества русского царизма и православной церкви. Не случайно Александр I и еще более Николай I уделяли столько внимания его проектированию и строительству.
Кроме обычного административного аппарата управления, была создана целая система специального контроля во главе с царем и Синодом. Все детали проекта, чертежи, частные вопросы строительства и художественного оформления здания проходили многочисленные инстанции. Главными и окончательными арбитрами были император и святейший Синод. Последний производил подбор надписей и сюжетов для произведений живописи и скульптуры, украшавших собор, определял их размещение внутри и снаружи. Николай I, считавший себя компетентным в вопросах искусства, часто вмешивался в ход работ и делал распоряжения, мешавшие творческим замыслам архитекторов, художников, скульпторов.
Официальным органом, на который возлагалось руководство всеми работами, была комиссия по строительству Исаакиевского собора, учрежденная Александром I еще в 1818 году. Специальный царский рескрипт гласил: «Предложив произвести окончательную перестройку Исаакиевского собора с приличным оному благолепием и утвердив план таковой перестройки по проекту архитектора Монферрана… признаю нужным главное попечение о совершении оной возложить на особенную комиссию…».
В комиссию вошли лица, занимавшие высокое положение в государстве. Должности считались почетными и сохранялись пожизненно. Председателем комиссии был член Государственного совета граф Н. Н. Головин, членами - министр внутренних дел О. П. Козодавлев и министр духовных дел и народного просвещения князь А. Н. Голицын. Сам факт введения в комиссию таких сановников подчеркивал значение, которое придавалось царским правительством строительству собора.
Членом комиссии был и инженер-механик А. Бетанкур. Испанец по национальности, он получил образование в Париже и был одним из виднейших ученых своей эпохи. Уже будучи широко известным в Европе, он в 1808 году был приглашен на службу в Россию, где провел последние шестнадцать лет жизни и написал несколько научных работ. Под его руководством велось строительство заводов, гидротехнических сооружений, а в 1810 году при непосредственном участии А. Бетанкура был основан Петербургский институт инженеров путей сообщения. Он же стал и первым его директором. В период строительства Исаакиевского собора Бетанкур в значительной мере помог Монферрану своими советами инженера и ученого.
В комиссий работали также и архитекторы: А. П. Брюллов, Р. Вейгельт, В. А. Глинка, Н. Е. Ефимов, Д. В. Шебуев, А. И. Штакеншнейдер, К. А. Молдавский и многие другие.
А. Бетанкур.
Ни одно здание в Петербурге не могло сравниться с Исаакиевским собором. Его возведение, в ходе которого, по свидетельству Монферрана, соединилось «искусство древних с самыми последними, новейшими достижениями», явилось целой эпохой в истории развития русской строительной техники.
Работы начались с сооружения фундамента. Монферран понимал их важность, «ибо именно крепость основания, на котором возводится здание, обеспечивает его прочность», - объяснял он в записке в ответ на обвинение Модюи.
А. Бетанкур, находившийся в то время в Нижнем Новгороде, писал Монферрану: «В последние дни пребывания моего в Петербурге я так был занят, что не имел возможности поговорить с вами о способах кладки фундаментов Исаакиевской церкви… Будьте добры осведомлять меня через каждые две недели о состоянии, в коем находятся работы по строительству церкви, не премину и я вам отвечать, указывая на все полезное для прочности сооружения…» И несколько позже: «Сударь, я получил ваши три письма по поводу работ по строительству Исаакиевской церкви и был рад узнать, что фундаменты этого здания были сделаны тем способом, какой я вам указал в предыдущем письме…»
Поставив перед собой сложную задачу - соединить старый и новый фундаменты, Монферран прежде всего решил выяснить природу грунта и характер сохранившейся кладки. Все крупные петербургские сооружения строились на сваях, и естественно, что архитектор особое внимание обратил на то, как их забивают.
Из вырытых глубоких траншей откачивали воду, а затем вертикально вбивали просмоленные сосновые сваи диаметром 26 - 28 сантиметров и длиной 6,5 метра. Сваи забивались таким образом, что расстояние между ними равнялось их диаметру.
Сваи забивали чугунными бабами. Подъем бабы производился воротами, на каждом из Которых работало но шесть лошадей. По каждой свае производилось десять ударов. Если после этого свая не входила в землю, то ее с разрешения смотрителя обрезали.
В докладе Монферрана комиссии сообщалось, что в августе в течение дня забивалось по пять свай, а в ноябре - лишь по две. Работа, не прекращавшаяся и зимой, была выполнена за год. В результате грунт настолько уплотнился, что даже заостренный железный прут входил в него с большим трудом.