Георгий Бржезинский – Как стать британцем (страница 3)
«Что ещё за наблюдатель такой?.. – насторожился Малышев, украдкой рассматривая его. – Вероятнее всего, что он из правозащитной организации, и должен контролировать, чтобы эти не перегибали палку. Хорошо, если так, хотя и не исключено, что какой-нибудь психолог, или упаси Бог, экстрасенс, и будет пытаться изобличить меня во лжи. Надо ухо востро держать, а то как бы он меня под монастырь не подвёл…»
Офицер полиции, которая взяла на себя обязанности ведущей, жестом руки предложила всем садиться. Собираясь записывать показания, она и представитель приготовили перед собой на столе бумагу и авторучки.
– У вас есть документы, свидетельствующие о преследовании? – через переводчицу спросила она у Малышева.
– Да, – ответил он, и начал выкладывать их из пакета. Все они имели английский перевод и подтверждали не только факт его избиения, но и то, что он обращался в правоохранительные органы, в том числе и в вышестоящие, но ими не были предприняты необходимые действия по выявлению виновных лиц.
Бегло ознакомившись с содержанием документов, офицер полиции передала их представителю Хоум-Офиса и продолжала:
– А теперь расскажите о том, что с вами произошло в России и явилось причиной прошения убежища в Соединённом Королевстве?
– Работая следователем, я занимался делом одной организованной преступной группировки, и случайно вышел на высокопоставленного чиновника Министерства внутренних дел, который оказался её покровителем. Начальник моего Управления предложил мне всё замять, а когда я отказался, отстранил от ведения следствия по этому делу. Но я не сдался и обратился с заявлением в прокуратуру, после чего последовали угрозы в виде телефонных звонков и писем. А через месяц я получил оттуда уведомление о том, что проверка произведена, но никаких нарушений закона не выявлено. Тогда я написал заявление в вышестоящую инстанцию – Генеральную прокуратуру, но там им заниматься не стали, а отправили в нашу, городскую. Закончилось всё тем, что вечером на меня напали трое неизвестных, ранили ножом и жестоко избили бейсбольными битами. После этого я почти месяц пролежал в госпитале и едва выжил. Результата следствия по факту избиения я не дождался, но уверен, что виновных не нашли, как обычно и бывает при заказном деле. Не надеясь добиться справедливости, а также учитывая тот факт, что угрозы продолжались и существовала опасность для моей жизни, я уволился с работы и уехал в Англию.
– У вас всё? – спросила офицер полиции.
– В основном да.
– Что ж, могу сказать одно: рассказ ваш был правдивым, документы тоже в порядке, поэтому вопросов у меня больше нет, – улыбнулась она.
«Кажется, всё удалось – мне поверили! – возликовал Малышев, чувствуя себя без пяти минут жителем Британии. – Какие всё-таки здесь добрые и участливые люди!»
– Мы хотим вам сделать очень интересное предложение, – вдруг загадочно сообщил представитель Хоум – Офиса. – Дело в том, что в нашей стране часто пытаются получить убежище люди, которые его не заслуживают. Вот если бы вы нам помогли своевременно таких выявлять, тогда и мы могли бы пойти вам навстречу.
И он самодовольно заулыбался, – так, словно был уверен, что своим предложением осчастливил его.
Лица всех остальных тоже расплылись в улыбках, и они в ожидании ответа вопросительно уставились на Малышева.
И только он один не радовался такому повороту событий. Растерянно заморгав глазами, подумал: «Стукача хотят из сделать… Выходит, что их не мои проблемы интересуют, а только то, буду ли я на них работать. И отказаться нельзя, потому что в этом случае в немилость попаду, но и согласиться невозможно…»
– Н-не знаю, что и сказать… – откровенно признался он переводчице.
Отказываться нельзя, – участливо предупредила она, – потому что они мало кому предлагают и этого не любят.
«Ах, вон оно что… не любят, оказывается, расстроиться могут… – с иронией и возмущением подумал Малышев. – Только вот как мне быть с тем, что приехал я сюда вовсе не для того, чтобы грех на душу брать, занимаясь подлым доносительством?!»
Настроение мгновенно испортилось, даже пропало желание в этой стране оставаться.
– Анна, скажите им, что я всё-таки отказываюсь, – вдруг решительно заявил он.
– Вы хорошо подумали? – спросила она с недоумением.
– Да, – твёрдо ответил он, и с нотками отчаяния добавил: – Но если их что-то не устраивает, пусть меня первым же рейсом отправляют в Россию!
Бросив на него осуждающий взгляд, она вздохнула и стала переводить.
Выслушав её, все погасили улыбки и посмотрели на Малышева, как на идиота. В кабинете на несколько мгновений воцарилась напряжённая тишина.
Первым её нарушил представитель. Выдавив улыбку, он начал успокаивать его:
– Не волнуйтесь, обратно отправлять вас никто не собирается. Мы будем и дальше заниматься вашим делом. Будем, уверяю вас!
Затем переводчица отвела Малышева в зал ожидания и сдала под охрану.
Там осталось всего несколько человек, и все они спали, расположившись на кушетках.
Зевая, он взглянул на круглые настенные часы: время уже перевалило за полночь.
«Тогда понятно, почему меня так клонит ко сну, ведь в России сейчас на три часа больше и скоро наступит утро.» – подумал он.
Подложив под голову свёрнутую куртку, он лёг на кушетку лицом к стене, чтобы не мешал спать свет.
Сон его был беспокойным. Тяжёлые переживания перед отъездом в чужую страну и прошением убежища, неприятная ситуация во время допроса, – это всё во сне сконцентрировалось и превратилось в жуткие кошмары. Он сопел, всхрапывал, шевеля губами, словно задыхаясь, иногда бормотал что-то бессвязное.
Вдруг Малышев дёрнулся и очнулся от сна: улыбки допрашивающих представились ему в виде клыкастых волчьих оскалов, нацелившихся на его горло…
Он принял сидячее положение и ладонью вытер со лба пот. Из-за внезапно прерванного сна сердце болезненно колотилось, а душу терзала какая-то смертная тоска и обострённое сожаление о том, что покинул свою страну.
«О, Боже, что я натворил, и зачем мне сдалась эта Англия?!» – горестно поморщился он.
Но страдал недолго: выпив стакан горячего кофе из автомата, успокоился и подумал: «Не так уж всё и плохо… Да и представитель обещал, что моим делом продолжат заниматься, а это значит, что, несмотря на мой отказ от предложения, шансы у меня всё ещё остаются. Ладно, как-нибудь…»
Глава вторая. Игры без правил
Через некоторое время Малышева снова начал одолевать сон, но прилечь так и не удалось, потому что неожиданно явилась переводчица и повела его на очередной допрос.
Войдя в кабинет, он сразу же почувствовал, что в отношении к нему произошло какое-то изменение к худшему, потому что сидевшие там уже не только не улыбались, но и старались на него не смотреть.
«Ясно: тех, кто принципиально не желает пути на сделки с совестью, здесь не любят…» – с неприятным чувством подумал он.
– Откуда вы прилетели в Лондон? – начал допрос тучный представитель Хоум – Офиса.
– Из Москвы.
– И когда вылетели?
– В восемнадцать пятьдесят пять по-московскому времени, или в пятнадцать пятьдесят пять по-вашему.
– А прилетели?
– В девятнадцать сорок пять по-местному.
– Сколько часов вы находились в полёте?
– Три часа пятьдесят минут, – ответил Малышев, и насмешливо подумал: «Допрос с психологическим уклоном проводит, но так примитивно, словно перед ним сидит какой-нибудь первоклассник, который о простейшей арифметике знает только понаслышке.»
– Какого числа вы вылетели из Москвы?
– Четырнадцатого.
– А прилетели в Лондон?
– Тоже четырнадцатого.
– В какой день недели вы вылетели?
– В воскресенье.
– А прилетели?
– Сегодня вылетел, сегодня и прилетел, то есть тоже в воскресенье.
«Мне уже кажется, что это допрос вовсе не с психологическим уклоном, а скорее с идиотским… – подумал Малышев с нарастающим раздражением. – Его послушать, так я вполне мог лететь до этого Лондона несколько суток, словно по пути самолёт провалился в какое-то иное временное пространство…»
– Вы выезжали со своим паспортом или поддельным?
– Со своим, конечно.
– Но ведь вы сказали, что преследование происходило со стороны силовых структур, а поэтому непонятно, как это они могли вас так просто выпустить из страны? – недоверчиво усмехнулся представитель.
– Потому что невыездными у нас становятся только после признания вины судом, – со знанием дела ответил Малышев. – Но так как я никакого преступления не совершал, то у них не было законного основания предъявить мне обвинение, довести дело до суда и ограничить выезд.
Тот возражать не стал, но было видно, что доводы Малышева его почему-то не убедили.
– У вас есть семья?
– В настоящее время я одинок. С женой развёлся три года назад, а сын, которому пятнадцать лет, живёт с ней, но отношения с ним поддерживаю.
– А ему угрожали?