Георгий Арси – Орден Падшего Ангела. Третье сочинение Джузеппе ди Кава. Поцелуй Люцифера, или Ведьма из Черветери (страница 10)
– Вы принесли большое облегчение народу, наказав этого еретика. Что же вам удалось узнать? Кто потакал ему? Какие демоны окружали его? – уточнил Таддео, внешне любопытствуя, но зная ответ.
– Святой отдел расследований еретической греховности не всё время занимался с Бруно. Через некоторое время следствие по нему начали курировать братья из STD, службы тайного дознания при папе Клименте Восьмом. Мы более не имели возможности заниматься допросами по тайным наукам, нам запретили, – огорчённо заявил комиссар.
Джулио ди Скрибаньи вздохнул, внимательно посмотрев на Таддео и как бы размышляя, говорить ему далее или нет.
– В один из четвергов февраля 1600 года Бруно – доминиканец из Нолы – был сожжён живым на площади Кампо ди Фьоре. Упорный еретик с языком, зажатым во рту в наказание за преступнейшие слова, которые он изрекал, не желая выслушивать духовников и других святых отцов, закончил свой мирской путь. В назидание поколениям как истинное предупреждение всем существующим еретикам и ещё не родившимся. Место казни находилось недалеко от дома, расположенного на углу площади Кампо ди Фьоре и переулка Лучников, – задумчиво заявил Джулио ди Скрибаньи.
– Что же вас волнует, мессер? – уточнил Таддео, опять прекрасно зная ответ на свой вопрос.
– Я присутствовал там в обществе прочих инквизиторов, конечно, не в первом ряду, а находясь за спинами лучших из лучших воинов церкви. Истинных сынов нашей веры там было много. Присутствовали Лодовико Мадруцци, епископ Сабинский; Джулио Антонио Сантори, епископ Палестринский, или Сансеверинский; Пьетро Деза, титул святого Лаврентия в Лучине; Доменико Пинелли, титул святого Златоуста; брат Джеронимо Бернерио, титул святой Марии Sopra la Minerva d'Ascoli; Лючио Cacсo, титул святых Кирика и Иулиты; Роберто Беллармино, титул святой Марии in Via и многие другие.14
Все они, по милосердию Божию, являлись и являются священниками и кардиналами святой римской церкви, генеральными инквизиторами всего христианского государства против еретических преступлений, особо уполномоченными Святым Престолом. Ошибка исполнения приговора была исключена, – загадочно заявил комиссар инквизиции и неожиданно прекратил беседу.
Его лицо нахмурилось, и он предался тяжким размышлениям.
– Не мучайте себя. Вы всё сделали, что было в ваших силах. Он умер на костре, и это неоспоримо. Не нужно терзаться в сомнениях, его ли тело истлело в огне или не его! Сгорел Бруно, и я в этом полностью уверен! – вдруг заявил теолог-обвинитель, задумчиво посмотрев на комиссара.
Таддео понимал эти рассуждения без слов. Ему были известны мысли, посещающие голову Джулио ди Скрибаньи и Марио ди Лацио. Казнь произошла четыре года назад, но многие синьоры из самого высшего общества до сих пор обсуждали странности этого необычного дня. Почему-то еретик Джордано Бруно по прозвищу Ноланец имел кляп во рту во время казни. Совершенно бессмысленный для философа, написавшего более сорока произведений на различные темы. Мысли учёного такого высокого уровня и без того были ясны обществу. Возможно, это был совсем и не Бруно, а подставной человек, похожий на него. Неизвестный двойник. Например, какой-нибудь осуждённый за страшные преступления, который и сгорел вместо Ноланца.
Может быть, инквизиция боялась, что тот несчастный, что был приговорён в этот день к смерти, закричит и расскажет истинную правду перед огромной толпой. А настоящего еретика и учёного тайно переправили в укромное место для каких-то целей, известных только STD? Бруно до казни сидел в тюрьмах восемь лет. Многие, кто когда-то видели отступника, уже и не помнили черты истинного лица. Они попросту могли его не узнать. Тем более что в службе STD умели накладывать грим не хуже, чем в будуаре вельможных дам или в театре.
Только простой обыватель, недальновидный горожанин, обманутый призывами инквизиции дворянин или торговец могли поверить, что человек, содержащийся в застенках в течение восьми лет, так хорошо выглядит и крепко стоит на ногах. Кстати, уверенности этому несчастному, которого сожгли вместо Бруно, мог придать и какой-нибудь тайный напиток на основе гашиша. Служба тайного дознания умела делать подобные вещи в совершенстве. Особо посвящённым давно было известно, что одной из задач STD являлась охота за всякими секретными знаниями на территории всей Земли, независимо от государств и мест нахождения. Для достижения этой цели всё шло в дело: подкуп, убийства, обман и кражи. Для того чтобы люди верили в искренность инквизиции, приходилось устраивать и костры веры. В огне уничтожались книги и сочинения, противоречащие канонам и требованиям церкви. Однако мало кто знал, что на самом деле сжигались макеты или лишние экземпляры. Сами книги, внушающие уважение, немедленно отправлялись в тайные отсеки библиотеки Ватикана. Особенно те, которые таили в себе сведения о магии, колдовстве, врачевании, науках, алхимии, а также о других подобных знаниях и умениях.
Надо было быть полностью умалишёнными, чтобы сжечь на костре веры голову Бруно, в которой содержались великие открытия и гениальные мысли. Джордано помнил наизусть тысячи книг, начиная от Священного писания и заканчивая различными алхимическими гримуарами. Именно искусству памяти и обширного мышления он обучал Генриха Третьего, который гордился дружбой с бывшим доминиканским монахом, и Елизавету Первую, которая позволяла заходить Бруно в свои покои в любое время и без доклада.
Таддео в том далёком 1593 году, когда Бруно перевозили из Венеции в Рим, предлагал покойному учителю Антонио вмешаться и освободить Ноланца. Однако старый маг был категорически против. Он считал еретика Бруно опасным врагом ордена Падшего Ангела, а недругов старый маг не спасал. Дело в том, что Джордано Бруно был арестован и подвергнут следствию инквизиции за многое, но основным являлось отрицание божественного существования Великого Создателя Вселенной и его сына-Творца.
Ноланец предполагал, что Создатель Вселенной и Вселенная – это одно и то же, а Творец – просто сильный маг, приписывающий себе могучие чудеса.
Если это так, тогда рушилась вся теория ордена Падшего Ангела и всех тайных слуг Люцифера. Ведь если нет Великого Создателя Вселенной, то нет и падшего ангела Денницы. Если нет Бога, то нет и Люцифера. Этого не могло быть ни в каком предположении. Поэтому покойный Антонио не любил еретика Джордано Бруно не меньше, чем все остальные его враги из инквизиции. Это был единственный случай, когда мнения магов и инквизиторов совпадали и не подвергались ни малейшему взаимному отрицанию и сомнению. Таддео невольно усмехнулся, вспомнив о таком необычном и странном единстве взглядов.
Глава 5 Рекомендации по искоренению ведьм
«…В религиозных процессах должно быть сокращенное судопроизводство, лишенное излишних формальностей. Судья не должен требовать обвинительного акта и формального введения в процесс. Он обязан прекращать возникающие во время суда излишние словопрения, тормозящие. разбор дела апелляции, пререкания защитников и вызывания излишних свидетелей…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
Некоторое время Джулио ди Скрибаньи, синьор Марио ди Лацио и Таддео следовали по дороге в сторону города Черветери в совершенном молчании. Однако такое положение вещей длилось недолго.
Вскоре комиссар вновь вернулся к нравоучениям:
– Я рад, что у меня такой любознательный помощник. Продолжим наши научные беседы. Как я уже говорил, вторым родом злостных преступлений является всякое колдовство, призывание чёрных демонов, алхимические упражнения, запрещённые гадания и ворожба. Люди очень часто желают открыть своё будущее. Они совершают это посредством чтения линий на ладонях рук или чего-нибудь в этом роде. Мы, инквизиторы, должны помнить, что всякий гадатель, ворожей и чёрный человек, предающийся колдовству, должен быть караем как злостный преступник-еретик.
– Я не согласен, не всегда так бывает. Наши братья в Германии не считают гадание за колдовство. В статье двадцать первой свода законов Императора Священной Римской империи Карла Пятого, принятого в 1534 году, сказано: «Никто из подозреваемых в предсказании судьбы посредством чародейства или других магических искусств не должен подвергаться тюремному заключению или пыткам, если это единственное обвинение». Законы разных стран отличаются друг от друга, и об этом надо помнить, – высокомерно заявил теолог-обвинитель.
– Да, да, да! К большому сожалению! Очень хорошо, что в Италии данный старый закон уже не исполняется. В Германии пока ещё очень слабая длань инквизиции, но я уверен, что и в этой стране наведут порядок в борьбе с чародейством. Не будем рассуждать о таких мелочах. Прошу вас, синьор Марио ди Лацио, не мешать мне обучать нового секретаря, – строго заявил Джулио ди Скрибаньи.
Теолог-обвинитель нахмурился и демонстративно отвернулся. Через некоторое время, видимо, огорчившись из-за недопонимания, он и вовсе отстал от комиссара и Таддео, придержав своего коня.
– Как вы считаете, синьор Орсино, что может быть третьим родом преступлений? – поинтересовался Джулио ди Скрибаньи, не обращая внимания на обиды Марио ди Лацио.
– Я думаю, укрывательство грешников, недоносительство на всяческих нарушителей, безразличие, противодействие требованиям церкви в вопросах борьбы с ересью. Нельзя быть хорошим католиком и в то же время иметь в душе эти плохие качества, – ответил Таддео.