Георгий Арси – Орден Падшего Ангела. Первое сочинение Джузеппе ди Кава. Тайный слуга Люцифера, или Секретарь инквизиции (страница 6)

– Мессер, нас двое. Мой воспитанник сейчас готовит еду, недавно вернулся с рынка. Его зовут Клето. Он нем и глух после чумы. Парень не особо соображает, не судите строго. Возможно, он сильно испугается, если увидит вас, – ответил Йорно.

– Не забывай, чума – это наказание Божье, посланное нам для искупления грехов! Но всё равно я очень сожалею о его беде. Совсем забыл представиться. Меня зовут Матео ди Бьянконе. Я помощник ректора английского духовного колледжа Муцио ди Вителли и занимаю должность одного из секретарей инквизиции при Святом отделе расследований еретической греховности. Слышал ли ты о таком монсеньоре? – медленно проговорил инквизитор, сопровождая свои слова доброжелательной улыбкой.

Йорно знал это имя. О ректоре Муцио ди Вителли ходило много противоречивых слухов, не похожих один на другой. Он был очень опасным человеком и верным слугой церкви, стоящим рядом с Великим Инквизитором Рима и генералом ордена иезуитов. Это имя несло только разрушение и беды для всех, кто выступал против Святой инквизиции и власти церкви. Говорили, что он особо охотится за любыми старыми трактатами, гримуарами и различными письменами. Судачили, что он самый что ни на есть колдун и чародей под чужой личиной и рясой католической церкви.

– Я, конечно, слышал о достойном монсеньоре, но никогда не имел чести видеть его. Но знаю, что о нём говорят как о поборнике правды и человеке высокой чести, – ответил аптекарь, лукавя.

Матео ди Бьянконе улыбнулся и тихо, как будто бы вынужденно, заявил:

– У тебя очень хорошее самообладание, аптекарь Йорно из Витербо! Ах, как ты убедительно врёшь, это отдельная наука. Я приношу тебе всяческие похвалы. Но не подумай, что всё дело в доносе этого несчастного лекаришки Саверио Дзенти. Всё гораздо сложнее и опаснее, чем обычное сушёное человеческое мясо или кровь, якобы используемые для снадобий. Ты, Йорно, обвиняешься в попытке свержения Святого Престола и нашего понтифика папы Климента VIII, колдовстве, чародействе, ереси и прочих нарушениях против людей и духовной веры. За это ты будешь после суда четвертован. У тебя в ходе казни отрежут с десяток кусков мяса для моего пса. Подумай и покайся!

Инквизитор медленно прошёлся по аптеке из стороны в сторону, внимательно рассматривая Йорно.

– Признайся, правдиво ответь мне на вопросы, отрекись от греха, и я тут же помилую тебя, – жёстко потребовал Матео ди Бьянконе.

Его речь изменилась: из мягкой и вкрадчивой стала опасной и тревожной. Звуки голоса проникли в мозг Йорно, пытаясь подчинить его волю желанию инквизитора. Однако аптекарь без труда справился с этим наваждением.

– Мне не в чём каяться, я не болею ересью. Я знаком с трудами известного приора и служителя инквизиции отца Крамера. В одном из них, под названием «Молот Ведьм», он писал, что нет никаких чародейств, это всего лишь плод человеческой фантазии, – уверенно ответил Йорно.

– Ну не совсем так, хотя мне приятно побеседовать с умным и начитанным человеком. Отец Крамер много философствует, однако не опровергает полностью существование чародейства и колдовства. Да и не может этого сделать, ведь Священное Писание говорит, что бесы имеют власть над телесным миром и над воображением людей, если на то будет попущение Творца. Так, значит, ты отказываешься каяться? – тихо уточнил инквизитор.

– Если вы, мессер, настаиваете, то мне надо подумать, в чём покаяться. Дайте мне несколько «дней милосердия», – попросил Йорно, надеясь выиграть время.

– У меня нет времени. Чего нет, того нет. Хорошо, коль ты противодействуешь мне, тогда продолжим милую беседу. Братья, свяжите ему руки и посадите на стул возле стены, чтобы он не смог помешать нам. Приведите сюда помощника и усадите рядом, затем приступайте к обыску, – властно заявил молодой человек, снисходительно улыбнувшись.

Он трижды слегка потянул за поводок, и огромный пёс нехотя развернулся и медленно отошёл от аптекаря к ногам хозяина. Там, злобно осмотрев присутствующих и получив соответствующую команду, он лёг на пол в готовности к исполнению любой воли Матео ди Бьянконе. Со стороны могло показаться, что всё происходящее забавляет инквизитора. У него был вид человека, совсем не расстроенного отказом аптекаря, а наоборот, довольного этим.

Двое монахов немедленно исполнили приказ по отношению к Йорно, а другие двое бросились на кухню, где были слышны звуки присутствия человека. Они привели взволнованного паренька, связали ему руки и усадили на деревянный стул. Тот был явно сильно испуган и подавлен. Он непонимающе крутил головой, поочерёдно переводя взгляд с монахов на Матео ди Бьянконе, с него на Йорно и наоборот. Аптекарю было очень жаль Клето, но ход событий он пока изменить не мог.

Конечно, можно было попытаться оказать достойное сопротивление монахам и инквизитору. Однако Йорно не имел достаточного времени для заклинаний и подготовки к отпору. Аптекарь решил выждать, всё ещё не веря в провал своей миссии. Болезненное отчаяние медленно, но уверенно захватывало его. Мастеру Йорно было что скрывать от духовного правосудия. Матео ди Бьянконе приказал приступить к обыску дома, а сам в ожидании результатов медленно ходил возле аптекарских полок и рассматривал то, что на них располагалось. Иногда он что-то брал в руки и внимательно изучал. С аптекарем никто не разговаривал, и он по-прежнему сидел в раздумьях. Двое монахов обыскивали второй этаж, двое – первый. Вскоре один из доминиканцев, обследовавших верхний этаж, спустился вниз и что-то тихо доложил Матео ди Бьянконе. Видимо, это был старший среди монахов. Он был необычайно широк в теле, среднего возраста и роста. Особо выделялась большая, непропорциональная голова на крепких плечах. Грубоватый мясистый нос, налитый нездоровой краснотой, пухлые губы, свирепый взгляд выдавали в нём человека жёсткого и лишённого сантиментов.

Матео внимательно выслушал сообщение и, повернувшись к Йорно, уточнил:

– Брат Эусибио сообщает мне, что ты держал в своей спальне почтового голубя карьера. Это видно по остаткам перьев именно от подобной особи, корму и свежему навозу. Обычные люди не держат подобных птиц, одна только подготовка такой особой птицы занимает не меньше двух лет. Кроме того, они очень дорого стоят, потому как служат для передачи сообщений на тысячу миль. Зачем тебе был нужен этот голубь и куда ты его направил?

– Мессер, да, у меня был такой голубь до сегодняшнего дня, всего год от роду. Я держал его для радости, найдя на окраине города обессилевшим и умирающим. Вылечив несчастную птицу, надеялся когда-нибудь обучить искусству передавать сообщения. Для этого был приобретён и депешник. Но сегодня утром произошла неприятность: когда я кормил птицу, она вылетела из клетки и унеслась в небо, забыв о том корме, который я покупал ей около года, – ответил Йорно несколько жалобным голосом.

– Сочувствую! Да, весьма неприятная и неблагодарная история. Эти голуби так ветрены, как богатые женщины или дикие варвары, не знающие истин нашей церкви, – ответил Матео ди Бьянконе с язвительной улыбкой.

Он внимательно окинул взглядом аптекаря и продолжил изучать содержимое склянок с сырьём для лекарств. Вскоре секретарю инквизиции надоело такое времяпровождение, и он перешёл к очередному этапу своего плана.

Инквизитор подошёл к Йорно и растерянному Клето, сидевшим рядом друг с другом у одной из стен аптеки, взял стул и сел напротив обвиняемых.

– Йорно, твой помощник очень испуган. Почему? Только грешный человек боится Святой инквизиции, не так ли? – ласково уточнил Матео.

Лицо секретаря инквизиции было добродушным и умиротворённым, как будто бы он разговаривал с давними приятелями.

– Мессер, любой человек пугается неожиданностей, а Клето – ещё ребёнок. Тем более он неизлечимо болен. Будьте гуманны и снисходительны к нему, прошу вас, – попросил аптекарь.

– Йорно, в нашей святой борьбе с еретиками слишком велика цена, чтобы мы были гуманными и дружелюбными. Тем более что Творец уже сделал ему огромный подарок, мальчишка нем и глух, а значит, не слышит твоего ужасного вранья. Посмотри, он уже успокоился, видя на моём лице доброжелательность к тебе. Самое загадочное в этой истории то, что на самом деле негуманен ты, Йорно. Именно ты обвиняешься в попытке свержения Святого Престола, колдовстве, чародействе, ереси и прочих нарушениях, а не я. Признайся в преступлениях, иначе тебя ждёт допрос с пристрастием. Dura lex, sed lex!6 – вкрадчиво заявил Матео ди Бьянконе.

– Мне нечего сообщить вам, я ни в чём не виновен, – ответил Йорно. Матео вновь тихим, проникающим голосом, смотря прямо в глаза аптекарю, заявил:

– Мой друг, ты даже не хочешь узнать суть обвинений. Это глупо и подозрительно, но не меняет положения вещей! Пункт четвёртый из семи правил, на основании которых инквизитор или епископ могут подвергнуть кого-либо допросу с пристрастием, также и пыткам, гласит: «Пытке должно подвергнуть и того, кого хотя бы один свидетель обвинит в ереси и кто будет уличён с яростью и гневом». Так сказано в «Руководстве для инквизиторов» 1323 года Бернара Ги, великого инквизитора и епископа. У нас такой свидетель есть, это лекарь Саверио Дзенти. Значит, тебя и воспитанника Клето можно подвергнуть подобному допросу. Йорно, ересь – это чума души! Тела умерших от чумы надо сжигать, чтобы зараза не могла поразить живых. Такой путь – самый правильный по отношению к еретикам. Но есть выход – чистосердечное признание, и ты вновь вернёшься в лоно церкви.