Георгий Арси – Краля без масти. Часть I. Сукино болото (страница 7)

Николаевский централ,

А хозяин сему дому —

Сам Романов Николай».

Барин снова сел в коляску,

Крикнул кучеру: «Пошёл!»

Позади его остался

Преогромный, большой дом.3

Остальное в этом гнусном убийстве сделала петля. Тело обмякло. Верёвка плотно схватила шею вдруг потерявшего силы господина Винагорского. Несчастный бывший коллежский секретарь несколько раз дёрнулся и затих.

– Полегчало, да? – заботливо уточнил Александр Вениаминович, вдруг остановившись и прекратив танцевать.

Витольд Людвигович молча кивнул, продолжая улыбаться неестественно счастливой улыбкой.

– Хорошо, что подлечились! Плохо в тяжком душевном состоянии находиться! Что, теперечи это тельце в холерную могилу отправим? – спокойно и грустно уточнил Александр Вениаминович.

Витольд Людвигович неодобрительно поморщился и ответил:

– Нет. Он же говорил про какой-то пень и вечное молчание. Давайте его в Сукино болото, и дело с концом. Пусть там кантуется, с лягами жижу хлебает вместо самогона. Ваш дружок здесь все тропы знает. Как стемнеет – вывозите. Ну вот, теперь хоть что-то прояснилось. Действительно, мы с вами, Александр Вениаминович, на правильном пути. Может, и не обманули господа Голумбиевский и Пегов. Прав был и заказчик, получается, что все дороги ведут в Румянцевский музей. Завтра при встрече ваш приятель пусть доложит связному о словах Винагорского. Заодно денег попросит на житие. Да выведает адрес господина Альта. И ещё. Карманы проверьте и одежду, может, покойный Иван Христианович талисман особый с собой носил. Не нужно полиции след давать. Они охочи по карманам лазить. Смотрите, не роняйте ничего на болоте, вы не особо аккуратны в этом деле.

– Болото само всё изничтожит, без моей помощи. Там всё сгниёт. Что ж, теперь надо будет перебить всех служителей музея, чтобы искомое добыть? – уточнил напарник, сопровождая слова лающим смехом.

– Что вы, Александр Вениаминович, хватит двух или трёх господ! Да если бы и пришлось с десяток изничтожить! Ради «Слезы Денгдита» и не то можно сделать. Алмаз того стоит! – уверил Витольд Людвигович.4

– Согласен, если только нас не обманули? Однако, может, и нет совсем никакого алмаза? Да и говорят, такие камни сплошные неприятности приносят. Проклятые, после них одни смерти случаются. Тем более камень не наш, не русской земли подарок, а иноземный. Африканских кровей будет, – ухмыльнувшись, уточнил Александр Вениаминович.

– Может, и нет алмаза, а может, есть. Посмотрим, когда бирюльки Шпейера найдём. Что касаемо всяких проклятий, так подобное от необразованности. Не будьте невеждой! Уверен, мы будем богаты и уедем из России. Нам так не хватает обычного человеческого счастья, – заявил Витольд Людвигович, тяжко вздохнув.

– Согласен! Так и будет, – ответил напарник.

Витольд Людвигович опять печально вздохнул:

– Хорошо, коли согласны со мной. Всё-таки прислушайтесь к тому, что я вам сказал. Надо внимательнее быть. В полиции дурней нет, и они не глупее нас. Ну, хватит об одном и том же. Идите, пригласите своего товарища, пусть поможет тело снять и обыскать. Потом выпьем вместе за начало большого дела. Покойника помянем. Мы же с вами ему не враги. Просто так получилось. Отпусти его, тотчас пропьёт нас и продаст по пьяной лавочке. Водка – сатанинская жижа, до добра ещё никого не доводила, всё надо в меру делать.

Александр Вениаминович кивнул в знак согласия. Но прежде чем пойти за помощником, поставил рядом с висящим трупом небольшую лестницу. Он упёр её в столб, на котором висел Иван Христианович. Взобрался на несколько ступенек и перерезал острой финкой верёвку, не утруждая себя её снятием с шеи умерщвлённого.

Ещё тёплое тело бывшего коллежского секретаря упало на грязную землю сарая. Лицо Ивана Христиановича как-то особым образом повернулось и осуждающе посмотрело мёртвым взглядом на Витольда Людвиговича. Тот нагнулся и повернул голову в другую сторону.

Кровь продолжала сочиться из ран покойного, а их было с десяток. Куры, вначале всполошившиеся от громких разговоров и падения тела, перестали клевать подножный корм, но вскоре успокоились. Петух, заинтересовавшись запёкшейся красной жидкостью возле лежащего среди куриного помёта Ивана Христиановича Винагорского, пригласил товарок на обед. Они не отказались.

Глава 4 Похороны вдовы поручика Альта

Из газѣтъ «Московскія вѣдомости». Изданiя 1885 годъ.

«…Дѣла о лицахъ, обвиняемыхъ въ поджогахъ собствѣннаго имущества съ корыстною цѣлію полученія страховыхъ суммъ, увѣличиваются у насъ съ ужасающею быстротой, а въ послѣднѣя врѣмя дѣла эти обратились какъ бы въ эпидѣмическое зло. Въ Московскомъ окружномъ судѣ открылось дѣло о цѣлой шайкѣ поджигатѣлѣй, обвинявшихся въ томъ, что онi промышляли въ продолжѣніе нѣсколькихъ лѣтъ страхованіемъ мнiмаго или мало цѣннаго имущества, отличавшагося свойствомъ лѣгко воспламѣняться, и затѣмъ сожигавшихъ аго очень просто прiдуманнымъ способомъ съ цѣлію полученія страховыхъ дѣнѣгъ. Въ номѣрѣ нашей газѣтъ напѣчатанъ отчетъ по дѣлу, разбиравшемуся въ Московскомъ окружномъ судѣ, по коему обвинялись Дидѣрiхсѣнъ и прiкащікъ аго Дѣтловъ въ поджогѣ застрахованнаго имущества. Пожаръ этаго имущества случился въ запѣртой квартирѣ Дидѣрiхсѣна, изъ коей онъ нѣзадолго прѣдъ тѣмъ вышелъ со своимъ прiкащикомъ, и о прiчинахъ коаго онi не могли дать ни однаго сколько-нiбудь вѣроятнаго объяснѣнія. Къ тому же оказалось, что въ двухъ комнатахъ той квартиръ, гдѣ стоялъ застрахованный товаръ, находились пустые картонки, въ которыхъ нiкакаго товара не было. Самъ инспѣкторъ С.-Пѣтѣрбургскаго Страховаго Общества сознался, что онъ прiнялъ у Дидѣрiхсѣна на страхъ за двѣ нѣдѣли до пожара разнаго рода табачный и москатѣльный товаръ, находившійся въ аго квартирѣ, въ суммѣ двѣнадцать тысячъ рублѣй на полгода; но „нѣ помнiтъ всѣхъ вѣщеі, бывшихъ въ квартирѣ, и нѣкоторыя изъ нiхъ совсѣмъ не осмотрѣлъ“. Въ томъ же судѣ слушалось дѣло о супругахъ Гуровичъ, обвинявшихся въ поджогѣ сваго часоваго магазина въ Пѣтѣргофѣ, изъ коаго онi прѣдварiтѣльно вывѣзли застрахованныя цѣнности, частію отправлѣнныя въ Варшаву, а частію заложѣнныя въ ссудной кассѣ; другое, о купцѣ Кузнецовѣ, обвинявшемся въ поджогѣ своаго шляпнаго магазина, гдѣ товаръ и обстановка застрахованъ были въ суммѣ пятьдѣсятъ тысячъ рублѣй, хотя нѣсомнѣнными доказатѣльствами удостовѣрѣно, что на такую сумму у наго товара быть не могло…»

За месяц до трагических событий, произошедших в жизни коллежского секретаря Ивана Христиановича Винагорского, в одной из губерний необъятной Российской империи происходило банальное, с точки зрения обывателей, траурное событие – похороны пожилой женщины. Лица, участвующие в том печальном действии, даже и не подозревали, какие испытания им уготовила судьба.

Молчаливая мудрость надгробных памятников Спасского кладбища, что располагалось в городе Туле, навевала мысли о вечном страдании и неразумном смысле сей мирской жизни. Мало что нарушало внутренний мир мёртвых, навсегда упокоенных в этом месте. Только изредка кричали сумасбродные вороны, обмениваясь сообщениями о еде, оставленной для усопших сердобольными родственниками на старых могилах. Сочувствуя человеческому горю, качали могучими головами дубы и берёзы, подчиняясь воле ветра. Поскрипывали деревянные кресты, обозначая людей, лежащих под ними. Молчаливо возвышалась церковь во имя Нерукотворного образа Спасителя, называемая также церковью Спаса-на-горе, издали наблюдая за человеческими слабостями и ошибками.

Несколько человек, сгибая головы от порывов ветра, стояли у недавно вырытой могилы. Присутствующие прятали лица от кладбищенской пыли, летевшей в глаза, рукава одежды и под воротники. На улице стоял май, однако особого тепла не замечалось. Со стороны усопшей присутствовали двое мужчин и молодая девушка. Службу правил благочестивый священник, чёрную работу исполняли четверо бородатых, нестриженых землекопов. Двое родственников, не обращая внимания на пение священника и его осуждающий взгляд, курили папироски, наполняя свежий воздух инородным сладковатым запахом крепкого дешёвого табака. Один из них, худосочный, невысокий, с бледным, обескровленным лицом, тусклыми глазами, небольшими усиками и острым подбородком, доводился покойной родным сыном. Это был Герман Германович Альт. Он прибыл из Москвы по случаю кончины матушки. Второй господин строением фигуры казался почти копией первого. Судя по поношенной форменной одежде, он являлся нижним чином главного управления почт и телеграфов. Этот почтальон был одет в великоватый мундир чёрного цвета со светло-синим кантом на воротнике и эмблемами в виде скрещённых почтовых рожков и двух пучков стрел. На голове чернела мятая потрёпанная фуражка.

Землекопы, видимо, самые недорогие по найму и поэтому пьяные, дурно пахнувшие и одетые кое-как, предавали тело земле. При этом не совсем умело и аккуратно опуская гроб в могилу, натужно кряхтя и тихо сквернословя. Усопшая обладала тучным телом. Наконец-то бедолагам удалось исполнить задуманное, что их несказанно обрадовало. Гроб занял своё место на дне ямы, а исполнители ритуала молча вытащили верёвки наружу.

Герман Германович первым кинул горсть чёрной, богатой перегноем земли в свежевырытую могилку. Комья внезапной барабанной дробью прошлись по доскам последнего пристанища усопшей Агриппины Самсоновны, заставив вздрогнуть Альта и всех находящихся на похоронах. Присутствующие ещё ниже склонили головы, предаваясь демонстративной печали.