Георгий Апальков – Рассказы о животных (страница 13)

– Зимой? Ай, ладно, с тобой, похоже, надо без предисловий. В общем, никакой я не воробей. Не птица. И даже не животное. Я – сущность, которую не видит сейчас никто, кроме тебя.

– Сущность?

– Я не знаю, как себя ещё назвать. Я – нечто настолько древнее и могучее, что любое имя для меня будет слишком мелко и ничтожно. В общем, пока ты сегодня гнался за мной, ты повстречал кое-кого, верно говорю?

– Кого?

– Ребятишек на пруду, тракториста, пастуха и тех гормональных подростков на пляже. Было дело?

– Вроде бы. Не знаю: я особо на них внимания не обращал.

– Да, они на тебя тоже. А меж тем, встреча с тобой сегодня была определяющим событием в судьбе каждого из них.

– Как так?

– Ну, бывает такое: какой-нибудь сущий пустяк может запустить цепочку пустяков, которые в конечном итоге повернут жизнь человека в совершенно другую сторону.

– Ничего не понимаю. Как я мог, просто пробежав мимо них, куда-то там что-то у них повернуть?

– Давай по порядку. Мальчишки-рыбачишки на пруду: ты опрокинул их рыбу, тем самым поссорив их. Знаешь, как у людей бывает: слово за слово – и на тебе! Мы уже смертные враги, которые знать друг друга не хотят. Этим мальчишкам нужно было рассориться друг с другом. К сожалению, их дружба вела их в пропасть: в мире, где тебя и твоей погони за несуществующим красным воробьём не было, они чуть позже, в неспокойные, лихие времена, сколотят банду. Через непродолжительное время они погибнут: в один день, как в сказке.

Теперь тракторист. Тут всё просто: простофиля имел дурную привычку фиксировать кабину всякой подручной ерундой: то прутом, то отвёрткой какой-нибудь. Рано или поздно это должно было обернуться трагедией. Точнее – прямо сегодня. Кабина раздавила бы его как таракана через несколько секунд, если бы ты не лягнул его лапами в… ну, в то самое место, после удара по которому мужчины обычно сгибаются пополам.

Что же до пастуха, то тут всё просто: он вот-вот должен был сгореть прямо там, под деревом. И всё из-за непотушенной папиросы и разлитого под ногами спирта. Спиртик у мужичка был ядрёный: в такую жару даже пара глотков валит наповал. А как он горит!.. Впрочем, этого пастух, к счастью, уже не узнает: по крайней мере, сегодня.

Ну а те едва не поцапавшиеся из-за девчонки парни… Конфликты под градусом – они такие: сейчас вы глотки перегрызть друг другу готовы или, скажем, утопить друг друга в реке в порыве ревности. Но стоит с вами обоими в момент накала страстей случиться какой-нибудь ерунде, и у вас будто бы рубильник щёлкает, переключая с негатива на позитив. Да и девчонка та, из-за которой они лаялись… В общем, не стоила она их. От неё – одни только беды ждали что одного, что другого.

– Вот такие дела, – подытожил воробей и затих.

Виталик, слушавший всё очень внимательно, теперь переваривал услышанное. Он пытался убедить себя в том, что воробей заговаривает ему зубы и просто издевается, неся какую-то чушь. Но отчего-то он верил красному сорванцу, которого всего-то пару минут назад готов был разорвать на куски.

– Получается, это ты всё устроил? – спросил Виталик, – Заставил меня за собой бегать, чтобы с судьбами чужими поиграть?

– Как-то так, да.

– Но зачем?

– Работа такая, – пожал крыльями воробей, – Я могу принимать разные формы и вступать в контакт с разными существами. Но почему-то никто ещё не спасал людей лучше собак. Псы – как меч в руках архангелов. Вы – идеальное оружие в нашей борьбе с происками Вельзевула и всяческих прочих чертей. Идеальное – потому что преданное и безропотное. Вопрос к тебе всего один, Виталик…

– Откуда ты…

– Ты серьёзно? Я тебе тут столько всего рассказал, а ты всё ещё хочешь спросить, откуда я знаю, как тебя зовут?

– Хм-м, ну да, глупо вышло.

– Вопрос к тебе следующий: хочешь ли ты завтра проснуться в своём родном дворе, напрочь забыв о нашей сегодняшней встрече? Или, может быть, ты предпочёл бы отправиться со мной, в забег всей своей жизни, и продолжить вытаскивать людей из передряг до тех самых пор, пока твоё тело верой и правдой служит тебе?

– Не знаю. А надолго меня хватит для такого забега?

– Ненадолго.

– А сколько я ещё проживу, если вернусь домой и забуду обо всём?

– О, достаточно.

Виталик пребывал в смятении. Как и любое другое существо, он хотел жить: долго и счастливо. Но, как и любая другая собака, он видел высший смысл своей жизни в беззаветном служении людям. Без него всё вокруг попросту не имело смысла.

Облизнувшись и проглотив вязкую слюну, Виталик почесал себя за ухом, глубоко вздохнул и сделал свой выбор.

Красный воробей спрыгнул с ветки и улетел прочь.

Виталик последовал за ним.

Кукурузник

Многие слышали притчу про мальчика-пастушка, кричавшего: «Волки!» История настолько же стара, насколько поучительна и назидательна. Благодаря ней на свет родились тысячи произведений искусства, в основе своей имеющие если и не идентичный, то хотя бы похожий мотив. Тем не менее, едва ли свет видел историю о волке, до хрипоты в голосе возвещавшем: «Люди!» – предупреждая своего хозяина о чём-то страшном, что вот-вот должно было произойти.

Строго говоря, Жбан не был волком. Какой уж там волк? Так – влчак: чехословацкая волчья собака то есть, да и то лишь наполовину. Жил Жбан в кукурузном поле, и жил он там неслучайно: хозяин-фермер специально завёл его для охраны своих угодий. Он же – хозяин – и придумал Жбану имя, когда купил его у каких-то городских пижонов, стремившихся избавится от «бракованных» щенков своей породистой собаки, всю жизнь проведшей на разного рода выставках и лишь единожды принёсшей тот самый «бракованный» приплод. Узнав, что в будущем охраннике его кукурузной плантации есть что-то чешское, хозяин вспомнил о том единственном, что у него с Чехией ассоциировалось: о пиве.

– Чех, значит? Как «Чешский жбанек», получается… – задумчиво говорил хозяин, вспомнив ту въедливую рекламу местного пивка, которую без конца крутили по телевизору в пору его юности, – Жбанеком и назовём. Хотя нет, длинно как-то, да по-детски слишком… Пусть будет просто Жбан.

На том и порешили.

Службу свою Жбан нёс хорошо: гонял ворон и всяких прочих птиц, покушавшихся на урожай. Гонял он и всяческих зверьков, однако то было скорее ради его собственной потехи. Но главной его целью, само собой, были люди, охочие до дармовой кукурузы. Одной из своих оконечностей кукурузное поле упиралось в трассу, соединявшую город Омск со множеством других населённых пунктов южной части области. Говоря конкретнее, вотчина Жбана находилась на отрезке между Омском и Павлоградкой – рабочим посёлком приблизительно в ста километрах от областного центра. И особо ушлые водители, никуда не спешившие и не имевшие ничего против небольшой остановочки на обочине, любили иной раз заглянуть во владения жбановского хозяина и поживиться початком-другим. Хозяина такое положение дел не устраивало, и чтобы пресечь поползновения на свою территорию, он сделал две вещи: построил забор и завёл Жбана. Забор мог спасти кукурузу разве что от бродячей скотины – против людей он был бесполезен. А вот бойкий пёс, да ещё и ко всему прочему как две капли воды похожий на волка, мигом заставлял праздных любителей чужого добра вспоминать про все неотложные дела сразу, возвращаться в машины, давить на газ и уезжать прочь.

Гонять людей было весело. Жбан получал бескрайнее удовольствие от созерцания их сверкающих пяток после того, как он внезапно, точно актёр на сцене театра, появлялся перед «публикой» с устрашающим лаем. Злости в Жбане не было ни грамма, но роль того самого «злого и страшного серого волка» он играл на отлично. Хозяин, замечая успехи пса в деле спасения урожая, всякий раз щедро вознаграждал его. Словом, всё шло замечательно. Ровно до того момента, пока не появился он.

Сначала он приехал как будто бы на разведку. Припарковал свою белую Ниву на обочине, как это делали все, перелез через забор и принялся осматриваться. Это был парень девятнадцати лет по имени Дима – в сущности, добрейшей души человек, никому ничего плохого не желавший. Впрочем, видя, как что-то плохо лежит, он тоже не мог пройти мимо, этим «чем-то» не соблазнившись. Кукурузное поле давно притягивало его взгляд. И вот, в очередной раз возвращаясь из Павлоградки в Омск, где он учился и жил в общаге, Дима, наконец, решил проверить, насколько всё, что на поле произрастало, «плохо лежит».

Жбан заметил Диму издалека, но решил не отпугивать его сразу, а подождать, пока тот зайдёт вглубь зарослей достаточно далеко. Так, думал он, и представление выйдет интереснее. Наконец, когда Дима взялся рвать себе початки «на пробу», Жбан выскочил к нему, с обычным хриплым и устрашающим лаем. Но Дима и бровью не повёл. Вместо того чтобы испугаться, он выхватил из-за пояса пугач и пару раз пальнул им в воздух, отчего у Жбана перехватило дух. Он отпрянул и хотел было пуститься наутёк, но вовремя вспомнил о своей работе и цели, которой он служил, живя здесь. Пару раз он в нерешительности гавкнул на Диму, надменно улыбавшегося и держащего наготове пугач. Жбан надеялся, что Дима обратится в бегство хотя бы сейчас, со второй попытки. Не тут-то было. Дима сам попёр на Жбана, угрожающе расставив руки в стороны. Поняв, что положение безвыходное, Жбан поспешил вернуться в дом, чтобы позвать хозяина, у которого, вроде бы, тоже была какая-то шумно хлопающая палка. Уж он-то ему этой палкой…