Георгий Апальков – Рассказы о тайге (страница 10)

– Ничего.

Виски Яна покрылись красными пятнами. Желваки напряглись, челюсти сжались, а пальцы беспорядочно теребили кольцо на безымянном пальце правой руки. Инна стояла спиной к мужу, но чувствовала его бессильную ярость всем телом. Губы её непроизвольно растянулись в улыбке.

– Да… – чуть менее уверенно продолжил Ян, – Вот так оно сейчас… А вот раньше как было, а? Так же, может, да только выбор какой-то был: или в Госуслуги заходи, или…

– Сейчас, что ли, кто-то запрещает не заходить? – продолжала Инна.

– Чё ты меня перебиваешь, а?! – рявкнул Ян.

Ваня подпрыгнул на месте и испуганно посмотрел на Яна с Инной, точно на ни с того ни с сего повздоривших родителей.

– Извини, – по-прежнему улыбаясь, сказала Инна.

Ян, явно хотевший сказать больше, уничтожающе смотрел на неё, мысленно обещая громкую сцену как-нибудь после того, как они останутся наедине. Встретившись взглядом с мужем, Инна дрогнула и потупилась. Но Яну этого было мало: он кипел и готов был взорваться. Чтобы ненароком не устроить сцену при госте, он вышел наружу, в качестве предлога использовав необходимость наносить дров для печи. Ваня глянул на печь в середине дома и, увидев, что возле неё лежит добрый десяток сухих поленьев, пожелал, чтобы Инна не заметила это же самое вслух. Неловкости, висевшей в воздухе, и так хватало для того, чтобы не желать задерживаться в этом доме дольше необходимого. На самом деле, он был готов ехать хоть сейчас, но одежда всё ещё сушилась, и нужно было высушить её хотя бы наполовину, прежде чем снова выходить в ней на мороз. Идеальным было бы, разумеется, отправиться домой в сухих и тёплых вещах, но… Но, если так пойдёт и дальше, решил он, то по части влажности брюк или кофты он будет готов на определённые компромиссы.

Вечером, когда печь в гостиной во всю трещала и пылала жаром, за окном пошёл снег. В принципе, он шёл весь день, с самого утра, но к восьми часам он усилился, заручившись подмогой крепкого северного ветра. Ян пропадал снаружи, в то время как Инна составляла компанию гостю, всё так же сидевшему на кухне и со стороны наблюдавшему за приготовлением ужина.

– Как у вас всё пунктуально, – заметил Ваня, – Обед, ужин – всё по расписанию.

– А то как же, – усмехнулась Инна, – С Яном Васильевичем не забалуешь.

– В каком смысле?

– Что «в каком смысле»?

– В каком смысле «не забалуешь»?

Инна посмотрела на гостя и тут же стёрла с лица улыбку, с которой была произнесена предыдущая фраза.

– Ни в каком, – сказала она так, словно осеклась, пожалев, что сболтнула лишнего.

Ваня дёрнул бровями, в очередной раз убедившись, что жизнь сегодняшним утром свела его с поистине странной парочкой. Продолжать разговор он был не намерен.

Но Инна будто бы подспудно желала, чтобы он продолжился.

– А можно кофе ещё? – спросил Ваня, стремясь нивелировать вновь наэлектризовавшую воздух неловкость.

– Да, конечно, – сказала Инна, поправив волосы и лишь на короткое мгновение сверкнув неловкой улыбкой.

Несмотря на то, что ему не хотелось знать об этой семье больше, чем они сами о себе рассказывают, Ваня наблюдал за Инной с интересом. Ему любопытно было, сколько они были вместе с этим мужиком – Яном – и сколько прожили здесь, в этой глуши, вдвоём. Любопытно ему было ещё и то, как устроены их отношения, и нет ли в них элемента насилия. Физического насилия: в том, что Ян был тем ещё домашним тираном, Ваня убедился буквально за несколько первых минут пребывания под этой крышей. И всё же, многое так и оставалось под завесой тайны, приоткрыть которую можно было лишь поговорив с Яном и Инной по душам, чего делать он был не намерен.

Входная дверь вновь отворилась. Вместе с Яном в дом резким порывом зашёл морозный ветер, принеся с собой с сотню колючих и крупных снежинок.

– Фу-у-ух! – выдохнул Ян, захлопнув дверь, – Разгулялся ветруган! А снегу намело – о-о-о!.. Таким макаром тебе, Ванёк, и завтра от нас не уехать. И послезавтра. Зимовать у нас будешь! Х-ха-ха!

Ваня напрягся. Последнее, чего ему хотелось – это застрять здесь, посреди ничего, в компании двух немолодых людей и буйства кризиса среднего возраста. Сказать, что он всем сердцем жалел о своём авантюрном сплаве – ничего не сказать. Жалеть о нём он начал ещё там, в реке, барахтаясь и тщетно пытаясь ухватиться за вертлявое бревно, чтобы не уйти ко дну. Теперь же он настолько свыкся с этим чувством, что совершенно не думал о том, что его вызывало. Куда больше его беспокоили эти двое, которые того и гляди начнут выяснять отношения в его присутствии.

– Да расслабься ты, х-ха-ха, – пробасил Ян, отряхивая шапку, – Шуткую я. Снегохода у меня, конечно, нет, но я знаю того, у кого он есть. Позвоним с утра, если занесёт, договорюсь, заберёт тебя. Правда, придётся раскошелиться…

– Я постараюсь, конечно, но… Но денег у меня с собой нет. Телефон утонул – даже перевести не могу, – мямлил Ваня, кружа ладонями кружку с горячим кофе.

Ян, снимая верхнюю одежду, думал, как помочь парню так, чтобы не пришлось обнажать перед ним свои обширные финансовые возможности.

– Компьютер есть, – шумно вдохнув красным от мороза носом, сказал он, – Можно зайти в банк, в личный кабинет, а там…

– Так там подтверждение запросит: СМСка с кодом придёт. А телефон в реке.

– Господи, что у тебя, пары тысяч не найдётся с колдырями своими рассчитаться! – воскликнула Инна, вытирая мокрые руки о фартук.

Ваня был поражён не меньше Яна. Минуту назад ему казалось, что Инна боится при муже обмолвиться лишним словом. Ян был в ярости от того, что Инна умудрилась одной фразой унизить его самого, его друзей и рассказать совершенно незнакомому человеку о том, что у него – Яна – водятся деньжата.

– Даже не знаю, – ответил он, всё ещё пребывая в ступоре, – А у тебя? Найдётся? Займёшь, может, а?

Инна открыла было рот, чтобы сказать что-то, но то ли ответ её внезапно показался ей недостаточно хлёстким, то ли наоборот – слишком сокрушительным. Шевельнув губами и челюстью, точно рыба, нечаянно выскочившая на поверхность, она развернулась и взяла с плиты тяжеленный казан с чем-то, что они должны были отведать на ужин.

– Стол-то, кстати, не накрыт ещё, я гляжу, да? – уколол Инну Ян, – Заболтались, пока я ходил?

Ваня почувствовал, как в грудь его лягнул страх. Он боялся и не желал навлечь на себя гнев хозяина одним своим существованием, поэтому, услышав его слова, он втянул голову в плечи, бессознательно стремясь стать незаметным и слиться с окружением, как хамелеон.

В считанные секунды Инна разложила на столе приборы и расставила посуду. Казалось, что даже если бы она швырнула их на скатерть, они всё равно легли бы идеально ровно. Ян усмехнулся. Он знал, что здесь ему придраться не к чему, а потому предпочёл просто молча сесть за стол и ждать начала трапезы.

– Не парься, малой, – сказал Ян, обращаясь к Ване, сидевшему за столом и державшему руки на коленях, – Заплачу я, конечно. Потом сочтёмся. Или не сочтёмся – уже сам решишь, как домой доберёшься, дело твоё.

– Спасибо, – сказал на это Ваня, подобострастно кивая головой.

– Спасибо не булькает, х-хе-хе. Кстати! Родная, достань-ка нам коньячок, а? Гости, всё-таки, да и самому согреться охота.

Ваня заметил, как на мгновение – лишь на короткий миг – лицо Инны просияло. Так, словно только что она услышала отличнейшую новость, которой долго ждала, и узнать которую всей душой надеялась.

Через минуту на столе стояли три наполненные до краёв рюмки. Поставив бутылку, Ян поднял рюмку и, облизнув губы, сказал первый тост:

– Ну, за встречу, как говорится! И за всё хорошее. Бум!

Ваня почтительно чокнулся с Яном, а затем с Инной. Друг к другу хозяева тянуть рюмки не стали: Ян ограничился тем, что чуть приподнял свой сосуд, махнув им в сторону супруги. Инна вежливо улыбнулась и лишь едва заметно шевельнула рукой с рюмкой.

Ян выпил всё до дна.

Ваня последовал его примеру.

Инна чуть пригубила коньяк и поставила рюмку рядом с тарелкой.

– О-о-от-т, хорошо-о-о! – крякнул Ян, взял в руку ложку и принялся есть плов. То же сделали и остальные.

Ваня ел без аппетита: плов был так себе, да и проголодаться он ещё толком не успел.

Ян уплетал блюдо рьяно и самозабвенно: так, словно бы этим самым мстил кому-то за что-то.

Инна клала в рот вилку за вилкой, не особенно занимая себя мыслями о плове и его качестве.

Какое-то время все трое сидели в тишине. Лишь когда настала пора наливать вторую рюмку, Ян заговорил.

– Ну, а ты как вообще, малой? Чем дома занимаешься? В городе, я имею в виду.

Ваня пожал плечами и, прожевав, ответил:

– Всяким. Вообще кладовщиком на складе работаю. Это основное. Но подрабатывать тоже приходится: деньги-то нужны.

– И как подрабатываешь? – спросил Ян, наливая гостю.

– По-разному. В основном, курьером.

– С рюкзаком жёлтым ходишь, значит?

– Когда как: и с жёлтым, и с зелёным, и с фиолетовым…

– Тебе? – Ян махнул бутылкой в сторону Инны, жестом спрашивая, не нужна ли ей добавка.

– У меня есть, – ответила Инна.

Ян закупорил бутылку, поставил её на стол и взялся за ножку рюмки.

– Н-да-а… Ну, что могу сказать? За жизнь на вольных хлебах!

Инна усмехнулась. Ян покосился на неё, но решил не акцентировать внимание на её смешке. Затем хрустальные рюмки ударились друг о друга, и все трое выпили по второй порции: Ян и Ваня – всё так же до дна, Инна – всё такой же ничтожно маленький глоток.