Георгий Апальков – Девочка из мёртвого города (страница 9)

Наша машина была вся перепачкана засохшей кровью. Кое-где её смыл дождь, но в большинстве мест пятна на белом кузове так и остались напоминать о том, через что пришлось пройти предыдущему владельцу автомобиля. Изначально машина принадлежала другому человеку: тому, кто рассказал дяде с тётей про Северный и про то, что в нём есть выжившие. В это трудно поверить, но дядя с тётей выменяли на эту машину ключи от квартиры, в которой они жили. Тот человек, по рассказам, когда-то успел побывать в Северном и увидеть там нас, но тогда я ещё не понимала, кто именно это был: всё-таки в первую пару дней я видела там много разных людей.

Вечером Захар в последний раз вышел в эфир и снова пригласил своих слушателей присоединиться к нам и нашей группе, чтобы вместе отправиться в Надеждинское или Знаменское. Из его слов и их разговоров с дядей и тётей я поняла, что в первой деревне по слухам обосновался мэр города со своими людьми: теми, кто сохранил ему верность и не разбежался в первые дни всего этого кошмара. По тем же слухам, в Надеждинском было безопасно: далеко от города, а значит – и от толп заражённых, бродящих по его улицам. Люди, осевшие в Надеждинском вместе с мэром, по всё тем же самым слухам были не только всевозможными чиновниками и министрами, но и представителями силовых структур: с оружием и должной подготовкой. Потому неудивительно, что именно на Надеждинское люди из Фаренгейта возлагали большие надежды.

Второе место – Знаменское – было посёлком: чуть крупнее, чем мэрская деревенька. Пока интернет ещё работал, люди писали, что именно туда отступили военные, безуспешно пытавшиеся очистить город от заражённых путём их тотального истребления. Жили военные, надо полагать, в условиях чуть более суровых, нежели люди в Надеждинском, но тем не менее они были хорошо вооружены и уж точно могли дать отпор мертвецам, если бы тем вздумалось напасть на Знаменское. С городскими мертвецами у них ничего не получилось, но многие списывали это на численное превосходство зомби над военными. Словом, если в Надеждинском нас не встретили бы с распростёртыми объятьями, мы планировали отправиться дальше и доехать до Знаменского, чтобы попытать счастье там.

Всё это Захар изложил в лаконичной инструкции, которую поставил на повтор, запитав всё оборудование в студии от одного большого генератора, под завязку заправленного топливом. Возможно, думал он, кто-то ещё успеет услышать его сообщение до того, как наша группа снимется с одного из условленных мест, в котором мы собирались подождать других выживших. Мест таких было три: первое – возле указателя на въезде в город, второе – заправка чуть дальше по дороге, третье – мотель «Десятый километр». Захар сказал, что если наша группа столкнётся с какой-либо угрозой на первой возможной точке, то выдвинется во вторую, и так далее. На деле же было решено уже в процессе выбрать оптимальное место и остановиться в нём, а люди, считал Захар, уж сами как-нибудь разберутся.

У группы «Фаренгейта» был внушительный автопарк, способный не только вместить в себя всех нас на время дороги, но и позволявший остановиться на ночлег где угодно, с возможностью провести ночь прямо так, в автомобилях. Даже дома на колёсах у них были! Однако не все из них планировали отправиться в путь по дороге. Некоторые из тех, кто по своим причинам не хотел видеться ни с мэром, ни с военными, планировали отправиться в том же направлении вверх по реке. Для этого они подготовили несколько моторных лодок, которые должны были доставить их в окрестности деревни Луговка. Там они и планировали обосноваться, и в случае, если с Надеждинским или Знаменским ничего не выгорело бы, они ждали бы нас на новом месте. Разумеется, при условии, что им самим удастся добраться дотуда живыми.

Не помню точно, всё ли из этого я подслушала тогда, в наш последний день в Фаренгейте. Навеное, нет: такой объём информации мой девятилетний мозг попросту не смог бы запомнить, и то, что я пишу сейчас – это смесь того, что я услышала тогда, с тем, что выяснилось позже. Кажется, я уже извинялась за подобные возможные огрехи в моём повествовании, поэтому, полагаю, нет нужды делать это ещё раз.

На следующий день мы начали выдвигаться. С самого утра мы уже чувствовали себя в дороге, даже тогда, когда ещё никуда не ехали. Мы с дядей и тётей просто сели в нашу машину, заняли место в большом караване автомобилей и двинулись туда, куда вёл нас здоровенный внедорожник, ехавший во главе. Сначала мы миновали реку Тихую по Юго-западному мосту, чтобы выехать на объездную трассу и не рисковать, перемещаясь по городу. Дальше, по трассе, мы направились на северо-восток, и в конце концов оказались у указателя. Когда я увидела на одной его стороне перечёркнутое название нашего города, мне стало не по себе. Ещё никогда я не выезжала из Тайшанска без мамы, да и с мамой-то делала эта очень редко. Теперь же окровавленная белая машина увозила меня всё дальше и дальше от дома, во всё большую и большую неизвестность. Я старалась держать в голове, что я с тётей и дядей, что они мне не чужие люди, и что с ними я должна чувствовать себя в безопасности. Однако разум не всегда помогал мне совладать с тревогой.

Наш караван сделал две коротких остановки: сначала у указателя, а затем – на заправке, после чего остановился у мотеля «Десятый километр». Здесь мы планировали провести ещё три дня, дожидаясь других выживших, которые могли услышать сообщение Захара. Сам мотель пустовал. Первыми в здание зашли люди с автоматами. Потом изнутри послышалось несколько приглушённых хлопков, после чего люди вышли и сказали, что теперь там всё чисто, и на следующие несколько ночей мы сможем расположиться в номерах. Тётю с дядей это весьма обрадовало. Меня – тоже: после двух ночей в тесной комнатке репетиторского центра поспать на кровати было великим наслаждением, а от первоначального воодушевления от спячки на полу не осталось и следа.

Несмотря на все условия, кое-кто из группы всё же порывался отправиться в Надеждинское раньше всех, не понимая, в чём смысл всем сидеть здесь и ждать беженцев из города, которые, может быть, ещё и вовсе не приедут. Их убеждали, что явиться в Надеждинское или Знаменское в составе большой группы будет надёжнее. Я так и не поняла, почему. Возможно, некоторые люди в принципе чувствуют себя увереннее, находясь в компании.

В первый наш день в мотеле туда так никто и не явился. Зато на второй день на парковку рядом со зданием пришла девушка, перемотанная пропитанными кровью бинтами, с ранами и ссадинами на голове. Она шла еле-еле, с трудом переставляя ноги, и когда к ней вышел кто-то из вооружённых людей, она рухнула на асфальт. Мы страшно перепугались. Было очевидно, что девушка сильно пострадала, и некоторые решили, что пострадала она от рук зомби, а значит дни её сочтены, и скоро она умрёт, позже превратившись в кровожадного монстра. Тем не менее, с нами было множество вооружённых людей, поэтому мы чувствовали себя в достаточной степени безопасно, чтобы подойти к несчастной на расстояние примерно десяти шагов. Зевак собралось немало. Среди них я увидела и того странного толстого мужчину, улыбавшегося мне в коридоре здания радио «Фаренгейт».

– Не лучше ли её пристрелить, пока она не встала и не укусила кого-нибудь? – спокойно спросил он, промакивая пот со лба всё тем же носовым платком.

Поднялся ропот. Большинство поддержало мужчину. Тётя Кристина, чуть слышно сказав:

– Вот урод, – положила руку мне на голову, готовая закрыть мне глаза ладонью, едва начнёт происходить нечто, на что мне, по её мнению, нельзя будет смотреть.

– Не кусали… Меня не кусали. Не кусали! – сказала девушка, начав шёпотом, но с каждым разом повышая голос, в конце концов выдавив из себя истошный крик.

– Это ещё неизвестно, – пробурчал, пожав плечами, тучный мужчина.

– Там, – продолжила лепетать девушка, – там, на заправке. Там человек. Живой. Помогите ему! Он ходить не может.

Тут к девушке подошёл Захар, чтобы расспросить обо всём подробнее. Затем один из мужчин с автоматами попросил нас разойтись по своим делам. Так мы и сделали.

Спустя время к мотелю привезли ещё одного человека. На этот раз – парня лет восемнадцати. Как оказалось, за ним отправили дом на колёсах, потому что парню нужны были носилки: он был без сознания и сам передвигаться не мог. Из опасения, что он может умереть и превратиться, ему замотали руки скотчем и им же заклеили рот. Ноги трогать не стали: вероятно, потому что они были сильно травмированы. Девушка тем временем пришла в себя и сидела теперь рядом с парнем, безотрывно глядя на него.

Немного погодя к нам в номер зашёл Захар. Он попросил дядю Серёжу и тётю Кристину отвезти двух новоприбывших в Надеждинское или в Знаменское – в зависимости от того, где окажется безопаснее. Дядя с тётей, недолго думая, согласились помочь. Захар сказал, что с нами поедут и другие люди: те, кто всё порывался поехать дальше по дороге, не дожидаясь выживших из города. И в принципе, раненых новоприбывших можно было бы отправить с ними, но…

– Просто о вас у меня как-то сразу сложилось хорошее впечатление, – объяснял Захар. – К тому же, с вами ещё и ребёнок.