Георгий Адамович – Одиночество и свобода (страница 45)
Далеко не все статьи книги удовлетворяли самого Адамовича, в чем он признавался И. В. Чиннову 1 января 1956 года: «Очень рад, если “Один<очество> и свобода” не совсем Вам не понравилась. Книга писана наспех, по вине издательства. Многое там – мозаика из прежних статей, кое-что – газетная болтовня. Еще плохо в ней то, что об одних написано то, что я действительно о них думаю (Гиппиус, Набоков), а о других – не совсем то. О Бунине, например, я многого не сказал, что сказать надо было бы – и получился восторг, которого я не испытываю полностью. Вообще, книга только на 1/2 – “моя”, и даже меньше. Если бы я мог издать то, что хочу, то издал бы – даже из старого – совсем не то. Кстати, по моему – лучшая статья о Гиппиус, а Маковский, и даже Иваск, считают, что я ее “недооценил”»[35].
Бахраху Адамович писал 5 февраля 1956 года: «Я очень искренне доволен и польщен, если книга Вам пришлась по душе. В ней половина болтовни, а другая половина писана всерьез. Мне лично больше всего по душе то, что о Гиппиус. Насчет Тэффи Вы, пожалуй, правы, но мне было жаль обидеть покойницу. Нажил себе, кажется, смертельного врага в лице Аминадо, а если бы Тэффи не было, он бы меньше был уязвлен. Но между ними все же есть дистанция. И Даманская обижена (“он никогда меня не ценил, как все другие”). Пропуск Ходасевича и Цветаевой умышлен, как и Бальмонта: я не хотел писать о поэтах, отчасти из-за Г. Иванова. Теперь он написал в “Н<овом> ж<урнале>” рецензию обо мне (я еще ее не видел), и снова я могу писать и о нем»[36]. О том же он писал и Даманской 6 марта 1956 года: «По-моему, в книге лучше другого – или менее плохо, чем другое (честное слово, пишу без “унижения паче гордости”!) – о Гиппиус и отчасти о Набокове. За Шмелева, кажется, на меня многие злятся, т. к. для меня он не оказался вождем, гением и знаменем!»[37].
Однако и в таком виде сборник статей Адамовича был воспринят как одна из нескольких книг, подводивших литературные итоги первой волны (наравне с книгами Г. Струве, В. Варшавского). Все они вышли почти одновременно и широко обсуждались в эмиграции всю вторую половину пятидесятых годов, вызвав наиболее интересные и существенные полемики, задав тон и уровень разговора и в большой мере определив послевоенную литературную ситуацию.
«Простите, что пишу вам по делу…»
Письма Г. В. Адамовича редакторам Издательства имени Чехова (1952–1955)
В Бахметьевском архиве сохранились 25 писем Адамовича к редакторам Издательства имени Чехова Вере Александровне Александровой и Татьяне Георгиевне Терентьевой (Ms Coll Chekhov Publishing House. Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture. The Rare Book and Manuscript Library. Columbia University. New York. USA). Письма скопированы профессором Жоржем Шероном и печатаются с любезного разрешения куратора архива Татьяны Чеботаревой. Обратные письма не сохранились, как не сохранились почти все письма, приходившие к Адамовичу, крайне легкомысленно, если не сказать больше, относившемуся к своему архиву.
G. Adamovitch
с/о Mme Lesell
4, avenue Emilia
Nice (A. M.)
France
28/VII-1952
Глубокоуважаемая Вера Александровна
Простите, что пишу Вам по делу, в то время как Вы, может быть, еще не совсем поправились. Но я слышал, что Вам много лучше. Надеюсь, что письмо мое застанет Вас в добром здравии и поэтому не очень Вас потревожит.
С месяц тому назад до меня дошли сведения о том, что Вам писала обо мне милейшая А. Ф. Даманская[39]. Я был удивлен тем, что она сочла возможным сделать это без моего ведома[40], и я своего удивления от нее не скрыл[41]. Одушевлена она была, несомненно, намерениями самыми лучшими, но вольно или невольно поставила меня в положение неловкое: вышло похоже на то, что я почему-то предпочитаю действовать через третьих лиц!
До сих пор мыслей об издании какой-либо книги у меня не было, а если и были, то самые расплывчатые. Стали они конкретнее, – как это ни странно – именно в связи с этим инцидентом, и отчасти после разговора с Алдановым. По совету Алданова – который при этом сослался на письмо к нему С. М. Шварца[42], – я и обращаюсь к Вам с вопросом, склонно ли было бы Чеховское изд<ательст>во принять от меня книгу о литературе в эмиграции.
Конечно, я понимаю, что твердого ответа Вы дать не можете, пока не ознакомитесь с рукописью. Но хотя матерьялов собрано у меня довольно много, я все-таки хотел бы (и уверен, что Вы это поймете) – до того, как приступить к их обработке – знать ответ Ваш, так сказать, «принципиальный».
Книга, как я ее себе представляю, не должна быть историей эмигрантской литературы с претензией на полноту. Это будет ряд статей об отдельных писателях и, м. б., даже на отдельные темы, в связи с развитием эмигрантской литературы возникшие. Не думаю, чтобы получилось «взгляд и нечто», нет, но – еще менее – курс или руководство. Будет прогулка по садам эмигрантской словесности[43], несистематический ее обзор.
Представляется ли Вам желательным издание такой книги? Если да, достаточно ли Вам будет ознакомиться приблизительно с половиной ее, чтобы принять решение?
Буду очень признателен за ответ и прошу принять искренний поклон с уверением в совершенном почтении и преданности.
Георгий Адамович
Р. S. Я в Ницце до 1 сентября, потом в Париже: 53, rue de Ponthieu, Paris 8е.
53, rue de Ponthieu
Paris 8е
17/IX-52
Многоуважаемая Татьяна Георгиевна
Благодарю Вас за письмо.
Я был в отсутствии[44], поэтому отвечаю с опозданием.
Месяца через два я пришлю Вам, – как Вы предлагаете – часть (треть или половину) книги об эмигрантской литературе. В готовом виде у меня еще нет ничего. Есть заметки, выписки и т. д. – но все это надо еще обработать. Думаю, что к концу ноября мне во всяком случае удастся это сделать.
Примите уверение в совершенном уважении и преданности.
Георгий Адамович
G. Adamovitch
с/о Mrs Davies
104 Ladybarn Road
Manchester 14
England
9/X-52
Многоуважаемая Татьяна Георгиевна
Письмо Ваше я получил только вчера, т. к. нахожусь теперь не в Париже, а в Манчестере[45], где пробуду до лета, с перерывом на рождественские и пасхальные каникулы.
У меня в здешнем Университете два литературных курса, и т. к. сейчас начало года, то работы много. Не могу исполнить Вашего желания и прислать хотя бы небольшую часть книги и план ее «в ближайшие дни». Постараюсь сделать это в ближайшие две недели. Вы меня не совсем верно поняли, или я не точно выразился в письме своем к Вам. Готового у меня ничего нет. Есть только черновики, заметки, т. е. материал, требующий обработки. А для обработки нужно время. Надеюсь, что эта задержка – в сущности, небольшая – не вызовет осложнений и будет для Вас приемлема.
Примите мой искренний привет и уверение в совершенной преданности.
Георгий Адамович
29/Х-52
104, Ladybarn Road
Manchester, 14. – U. К.
53, rue de Ponthieu, Paris 8 (между 15/XII– и 15/1-53)
Глубокоуважаемая Татьяна Георгиевна
Посылаю две главы из предполагаемой книги[46]. Вы, вероятно, найдете, что маловато, но это потому, что Вы сами просили прислать что-либо на просмотр в ближайшее время.
Надеюсь все-таки, что по этим двум главам издательство увидит, интересует ли его такая книга и склонно ли было бы оно ее принять.
Мне хотелось бы знать это без большого промедления, чтобы решить: писать ли дальше? Материалов и заметок у меня много, но все это надо собрать и переработать.
Пока, т. е. до Вашего ответа, я работу приостанавливаю. В случае ответа утвердительного мог бы прислать рукопись полностью месяца через 3–4 (точнее – во второй половине февраля).
Примите мой сердечный привет и поклон.
Преданный Вам
Г. Адамович
53, rue de Ponthieu
Paris 8е
26/XII-52
Глубокоуважаемая Татьяна Георгиевна
Простите, что не ответил Вам на Ваше последнее письмо. Произошло это потому, что Вы обещали написать мне вскоре о решении издательства – и я этого ждал.
Поверьте, я нисколько не хочу торопить Вас и не выражаю ни малейшего нетерпения. Но я сейчас в Париже, до 10-го января, и у меня тут много всяких заметок и матерьялов, которые мне хотелось бы использовать, в случае если буду кончать начатую книгу. Поэтому мне было бы крайне желательно знать до моего отъезда решение издательства. Если возможно, сообщите мне его до 7–8 января. Буду очень благодарен.
Вы спрашивали, что я делаю в Манчестере. У меня там курс русской литературы в Университете, и кроме того французские лекции о влиянии западной культуры на русскую[47].
Шлю Вам сердечный привет и пользуюсь случаем пожелать всего самого лучшего в наступающем Новом году.
Простите, что беспокою.
Преданный Вам
Георгий Адамович