Георг Эберс – Вопрос (страница 2)
Ясон стоял прямо напротив ее. Пока они мерили друг друга взглядами, Семестра была похожа на осторожную кошку, ожидающую нападения менее ловкого, но более сильного пастушьего пса.
— Ты знаешь, — начал Ясон, — что давным-давно, когда мы двое — ты как кормилица и я как управляющий — приехали сюда, прекрасные владения наших нынешних хозяев безраздельно принадлежали их отцу. Боги дали старику трех сыновей. Старший, Алкифрон, которого ты нянчила и выхаживала до самого его отрочества, отправился в чужие края, стал крупным купцом в Мессине и после смерти отца получил большое наследство в виде золота, серебра и городского поместья в порту. Загородные владения были разделены между Протархом и Лисандром. Мой господин, как старший из них, получил старый дом; твой же построил этот новое и изысканное поместье. Один сын, красавец Фаон, вырос под нашей крышей, а твой дом приютил прекрасную Ксанфу. Мой господин отправился в Мессину не только чтобы продать наше и ваше масло, но и поговорить с опекуном богатой наследницы, о которой писал его брат. Он хочет сосватать ее в жены Фаону; но я думаю, что Фаон создан для Ксанфы, а Ксанфа — для него. Нет ничего недостающего, кроме...
— Кроме Гименеевых уз, — перебила его Семестра. — Наследницы не торопятся; они не позволяют срывать себя, как ежевику. Если она отвергнет своего деревенского жениха, то Протарху и всем вам будет желательно, чтобы Ксанфа оказалась более уступчивой, ибо тогда наша собственность соединится с вашей.
— Все бы опять стало как при Дионисии.
— И ты один будешь пожинать плоды.
— Нет, Семестра, это будет выгодно нам обоим; ведь с тех пор, как твой господин неудачно упал с высокой стены виноградника, здесь не хватает хозяйского надзора, и многое идет не так, как до́лжно.
— Люди видят то, что хотят видеть, — воскликнула Семестра. — Наши владенья управляются не хуже, чем ваши.
— Я лишь хочу сказать...
— Что твой Фаон вполне подходит на место моего хозяина. Но я думаю иначе, и если Лисандр продолжит поправляться, он снова научится пользоваться своими конечностями.
— Больному нужен отдых, а после смерти твоей и моей госпожи ссоры не прекращаются...
— Это происходит не по нашей вине.
— Для нас ссоры еще более неприятны, нежели для вас. Пастухи и виноградари беспрестанно бранятся из-за нашего общего источника, чья прекрасная стена и мраморная скамья уже повреждены и скоро будут окончательно разрушены. А все потому, что твой хозяин считает, что МЫ должны нести эти расходы...
— И я всячески поддерживаю его в этом убеждении. Мы починили падающую стену источника, и было бы справедливо просить Протарха заняться кладкой платформы. Мы не уступим, и если...
— И если мы откажемся, это приведет к размолвке, которую можно предотвратить браком Фаона с твоей Ксанфой. Твой хозяин слушает тебя, как родную мать. Ты ухаживаешь за ним как за своим собственным ребенком, и если бы ты только...
— У Лисандра другие планы, а отец Фаона ищет невесту для своего сына в Мессине.
— Но уж конечно, не во имя счастья юноши. Я пришел говорить с тобой не от имени Протарха.
— Значит, ты сам придумал этот маленький план — но боюсь зря. Я уже сказала тебе, что у моего господина другое мнение.
— Так постарайся склонить его на нашу сторону — нет, не так, не на нашу сторону, а сделать то, что лучше для процветания этого дома.
— Не этого дома, а тебя. Мне не нравится твой план.
— Почему?
— Я не хочу того, чего желаешь ты.
— "Я не хочу" — это самая весомая причина для женщины.
— Так и есть. По крайней мере, я не желаю ничего, что не было бы тщательно обдумано. К твоему сведению, Алкифрон Сиракузский, старший из братьев, не захотел сосватать эту наследницу для своего сына Леонакса. Вероятно, для его собственной семьи она не настолько хороша. В отличии от нашей Ксанфы, которую он желает видеть своей невесткой. Мы с радостью дали свое согласие на этот союз, и через несколько дней, а возможно и завтра, жених приедет из Мессины вместе с твоим господином, чтобы встретиться с будущей женой.
— И все же я остаюсь при своем мнении: твоя Ксанфа принадлежит нашему Фаону, и, если бы вы, как порядочные люди, поступили согласно желанию Дионисия...
— Разве Алкифрон — мудрейший и достойнейший из людей — не дитя Дионисия? Его первенец более любого другого заслуживает эту плодородную землю. Когда Леонакс вместе с деньгами своего отца будет управлять этими землями бок о бок с Ксанфой, у нас не будет недостатка в средствах, дабы перестроить платформу и обновить несколько мраморных скамей.
Разгневанный этими словами, старик возмущенно воскликнул:
— Мало того, что ты совершаешь ошибку, ты еще и смеешься над нами. А правда в том, что ты готова сделать всех нас нищими, лишь бы угодить Алкифрону, своему воспитаннику. Если Лисандр отдаст свою дочь Леонаксу, это будет твоя работа, только твоя, а мы...
Не испугавшись, Семестра гневно подняла свой миртовый посох, и прервала Ясона громким, срывающимся голосом:
— Ты прав. Это старое сердце привязано к Алкифрону и начинает трепетать при одном только упоминании его имени; но воистину, и вы мало сделали, чтобы завоевать нашу благосклонность. Прошлой осенью урожай нового вина был более обильным, чем ожидалось. Нам не хватало шкур, и когда мы попросили о помощи...
— Мы отказали, потому что у нас были такие же проблемы.
— А кто без зазрения совести убил мою серую кошку?
— Она пробралась в голубятню Фаона и прикончила птенцов его лучших голубей.
— Нет, это сделала не кошка, а куница. Вы враждебны во всех своих деяниях. Когда вчера к вам залетела наша бурая несушка, ее отгоняли камнями. Неужто Фаон принял ее за стервятника с острым клювом и мощными когтями?
— Да, служанка прогнала ее. Поскольку ваш хозяин болен и не в состоянии заниматься делами, ваши курицы взяли за правило питаться за наш счет.
— Удивительно, что вы на нас еще не повесили клеймо грабителей! — воскликнула Семестра. — Даже если бы ты сам огрел меня палкой, я бы услыхала, что сухая ветка фигового или оливкового дерева случайно упала мне на спину. Я хорошо тебя знаю. Леонакс, сын Алкифрона, а не твой вечно сонный Фаон, о ком люди говорят, что он блуждает по округе в то время, когда ему следует спокойно отдыхать дома, получит в жены нашу девушку. Это говорю не я, а Лисандр, мой господин и повелитель.
— Твоя воля — его воля, — ответил Ясон. — Далек я от того, чтобы словами ранить больного, но со времени его болезни ты стала играть роль хозяина, а его следовало бы называть управителем. Да, ты имеешь больше влияния под его крышей, чем кто-либо другой, но Афродита и Эрос в тысячу раз могущественнее, ибо ты правишь сковородками, вертелами и мягкими подушками, а они управляют сердцами с божественным, неодолимым всемогуществом.
Семестра презрительно рассмеялась и ударив своим миртовым посохом по твердому каменному полу, воскликнула:
— Мне хватает и сковородок. Может быть, Эрос поможет Ксанфе, ибо она больше не спрашивает про твоего Фаона, равно как и меня более не волнует человек, стоящий сейчас передо мной. Эрос любит трудности. Люди, выросшие вместе и встречающиеся ежедневно, утром, в обед и вечером, привыкают друг к другу, как нога привыкает к сандалии, однако их сердца остаются нетронутыми. Но когда прекрасный незнакомец с надушенными локонами и в дорогих одеждах вдруг встретится с юной девой, маленький сын Афродиты возьмет в свои руки золотой лук и стрелу.
— Но не выстрелит, — вскричал Ясон, — если знает, что сердце девы уже занято. Любой мужчина может завоевать любую девушку, кроме той, чья душа наполнена любовью к другому.
— У седовласого почтенного холостяка богатый опыт, — быстро ответила Семестра. — А твой Фаон! Раз уж он действительно любит нашу девушку, как так получилось, что его сватают к другой? Все сводится к одному и тому же. Но я не хочу больше тратить время. Я знаю нашу Ксанфу лучше, чем ты, и она теперь любит своего друга детства не больше, чем колонна по правую сторону очага тоскует о той, что слева, хоть они так долго и простояли вместе под одной крышей.
— Ты знаешь, что чувствует мрамор?
— Ничего, Ясон, совершенно ничего; ровно столько же, сколько сейчас Ксанфа чувствует к Фаону. Что это за шум за дверью?
Домоправительница еще не закончила, а дверь уже слегка приоткрылась, и Дориппа прокричала через щель:
— Можно войти? К вам посыльный от Протарха.
— Впусти его, — нетерпеливо крикнула Семестра. Дверь широко распахнулась, и обе девушки вошли на женскую половину вместе с Мопусом. Жизнерадостная Хлорис, которая была его сестрой, тянула парня за руку, и когда он переступил порог, сняла с его каштановых волос дорожную шляпу. В то же время смуглая Дориппа шла позади и подталкивала в спину нерешительного юношу, как спускают на воду лодку.
В ответ на взволнованные вопросы домоправительницы он рассказал, что Протарх продал в Мессине свое и их масло по одинаково высокой цене, купил двух новых лошадей для своего соседа Клеона и отправил с ними самого Мопуса. Если ветер будет попутным, сам господин прибудет сегодня.
Рассказывая это, он достал из-под пояса своего синего хитона лист папируса с посланием от Протарха и передал его Семестре.
Домоправительница взглянула на обе стороны желтого листа, перевернула его, поднесла к глазам, и нерешительно посмотрела на Ясона. Тот знал, что Семестра не умеет читать, но для нее это могла сделать Ксанфа, и девушка скоро появится.