Георг Борн – Султан и его гарем (страница 131)

– Надо взорвать эту стену! – сказал Мансур-эфенди, обращаясь к дервишу, умевшему закладывать мины.

– Этого нельзя сделать, пока мы все тут, – отвечал дервиш. – Это слишком опасно: потолок может обрушиться и задавить нас.

– Сделай тогда только слабую мину; надо узнать, можно ли с этой стороны проникнуть вовнутрь. Для этого надо только расшатать стену, чтобы легче было проделать в ней отверстие.

Дервиши повиновались и начали сверлить отверстие для мины. Мансур следил за их работой с лихорадочным нетерпением.

Наконец после нескольких часов трудной работы все было готово, и Мансур приказал заложить мину.

– Я исполню твою волю, мудрый Баба-Мансур, – сказал дервиш, – но я не могу отвечать за последствия. Как бы ни был слаб взрыв, все-таки я боюсь, что разрушение будет сильнее, чем ты желаешь.

– Пирамида не развалится?

– Нет, мудрый Баба-Мансур, пирамида не развалится, но внутренность ее во всяком случае должна пострадать.

– Тем лучше! Нам легче будет проникнуть внутрь ее, если стены будут разрушены.

Дервиш более не возражал и принялся за исполнение данного ему приказания.

Все вышли из пирамиды; последним оставил ее дервиш, устраивавший мину и предварительно поджегший фитиль, который должен был гореть в течение нескольких минут.

Наступило тягостное ожидание. Среди мрака, окружавшего пирамиду, там и сям мелькали огни ламп дервишей.

Наконец послышался глухой взрыв. Порох сделал свое дело.

В сопровождении всех своих спутников бросился Мансур внутрь пирамиды, чтобы увидеть результат взрыва.

В первой камере не было никакой перемены, только в одном месте заметна была широкая трещина, которой прежде не было.

Результат взрыва оказался гораздо меньше ожидаемого: стена, закрывавшая сокровища калифов, была почти не повреждена.

Тогда Мансур-эфенди приказал дервишам разломать стену ломами.

Они тотчас же принялись за работу, и после страшных усилий им удалось, наконец, сдвинуть с места один громадный камень.

С глухим стуком упал колосс на песок, покрывавший пол камеры; в ту же минуту раздался страшный грохот и послышались крики ужаса и отчаяния.

Казалось, вся внутренность пирамиды обрушилась, чтобы наказать дерзких, осмелившихся нарушить покой царской могилы.

Дервиши бросились на колени. Пораженный ужасом Лаццаро был бледен как смерть.

Даже Мансур почувствовал, что страх овладевает им.

Когда прошла первая минута ужаса, Шейх-уль-Ислам схватил лампу и бросился к выходу из пирамиды.

В том месте, где находился выход, потолок обрушился и громадные камни совершенно закрыли отверстие в стене.

Мансур и его спутники были заживо похоронены внутри пирамиды!

XII

Таверна Ольд-Кент

– Ну что, не известно ли чего-нибудь о таинственном номере 713? – спросил Сади своего друга Зору, садясь рядом с ним на диван.

– Дело, оказывается, труднее, чем я ожидал, – отвечал Зора. – Я знаю, как хочется тебе иметь эту бумагу, как важно для Турции ее содержание, но я боюсь, чтобы наши поиски не остались бесплодными.

– Единственно, что я мог узнать наверное, – сказал Сади, – так это то, что Англия на стороне Турции. И это уже успех, хотя и не такой, какого бы мне хотелось.

– Ты прав, Сади! Англия на нашей стороне, и я думаю, нетрудно будет заключить с ней союз. Но очень важно знать намерения французского правительства. Моя последняя надежда на леди Страдфорд.

– Ты все еще надеешься на нее?

– Да, хотя теперь оказалось новое, совершенно неожиданное препятствие моим планам.

– Что такое случилось? Я заметил, что ты сегодня что-то печален.

– Случилось нечто очень важное, друг мой! Адмирал Страдфорд, который все еще считает себя мужем Сары, внезапно явился в Лондон. Он называет себя адмиралом, но, как мне кажется, не имеет ни малейшего права на это.

– А!

– Ты можешь представить себе, как было неприятно для леди это неожиданное возвращение. Мне очень жаль ее, она, должно быть, втайне много страдает. Мне кажется, что она жертва семейных расчетов.

– Могу ли я откровенно говорить с тобой? – сказал Сади, открытая натура которого не могла более сдерживаться. – Мне кажется, Зора, что ты подвергаешься опасности попасть в скверное положение. Ведь леди Страдфорд замужем.

– Мы не можем судить о ней и об этом браке, Сади, – прервал Зора, – мы не знаем обстоятельств его, и мне кажется, что ты несправедливо судишь о Саре.

– Я не сужу о ней, – отвечал Сади. – Я только счел своим долгом предупредить тебя о грозящих тебе неприятностях.

В эту минуту вошел слуга и подал Зоре письмо на серебряном подносе.

– Кто принес это письмо? – спросил Зора.

– Слуга леди Страдфорд, – отвечал лакей.

После ухода слуги Зора тотчас же распечатал письмо и прочитал его.

– Странно! – сказал он, качая головой. – Нет никакой подписи!

– Значит, письмо не от леди?

– Может быть, и от нее. Но почему тогда она не подписала его?

– Может быть, этому была какая-нибудь особенная причина!

– Ах, да! Это, должно быть, так, дело идет, по всей вероятности, о новом средстве достать нужную нам бумагу. Слушай, что тут написано: «Приходите сегодня вечером в таверну Олд-Кент, вас будут там ждать».

– И больше ничего?

– Ничего!

– Действительно, очень странное письмо! – заметил Сади. – Ты знаешь эту таверну?

– Да, она находится на улице того же имени, на другой стороне Темзы, в квартале, который пользуется довольно дурной славой.

– Странно довольно и непонятно!

– Я думаю, что это имеет какое-нибудь отношение к нашим поискам, – заметил Зора. – Поэтому я пойду в эту таверну.

– Позволь мне провожать тебя?

– Ты свободен сегодня вечером?

– Да, я исполнил уже все, что мне было поручено. Осталось только достать копию с этой таинственной бумаги номер 713.

– В таком случае, мне будет очень приятно, если ты будешь сопровождать меня. Не потому, что я боюсь идти один, но мне всегда приятно твое общество.

– Там мы узнаем, что значило это странное письмо.

Зора позвонил и приказал слуге подать карету.

Через минуту экипаж был подан, и друзья вышли из дома.

– На улицу Олд-Кент! – приказал Зора кучеру, садясь в карету.

Экипаж покатился по узким и мрачным улицам Лондона.

– Да, друг мой, – сказал Сади, – Турция теперь очень несчастна. Советники султана побуждают его к самым необдуманным поступкам. Я думаю, что злейшие враги наши не в Боснии, Сербии и Черногории, но в самом серале.

– Я не доверяю министрам! Все они – и Рашид-паша, и Гуссейн Авни-паша, и Мидхат-паша, – все они преследуют только свои личные цели.