(Обрывает и смотрит на дорогу.)
Но кто это с поникшей головою,
К земле прикованная будто цепью,
Вся сгорбившись, карабкается в гору,
Приостанавливаясь что ни шаг.
Чтоб дух перевести, и подпираясь
Клюкой, чтоб удержаться на ногах?
Ощупывает пальцами худыми
Глубокие карманы то и дело,
Как будто в них сокровища сокрыты.
Как перья на иссохшем теле, платье
Висит на ней, и пальцы словно когти;
Фигурой всей на ястреба похожа,
Прибитого гвоздем к стене амбара.
(Вдруг охваченный страхом.)
Каким воспоминаньем детских лет
Как холодом повеяло мне в душу?..
Как будто ветер леденящий с фьорда
Поднялся, инеем старуху кроет
И колет словно иглами мне сердце?..
О, Господи! Да это мать моя!
Мать Бранда (поднимаясь на холм, останавливается на полпути, видимая до половины, и, приставив руку щитком к глазам, озирается)
Вот тут, сказали мне, он был.
(Подходя ближе.)
Лукавый
Побрал бы солнце, – ничего не вижу!
Не ты ли там, мой сын?
Бранд
Твой сын я, да.
Мать (протирая глаза)
Тьфу… так глаза слепит, что отличить
Священника от мужика нельзя.
Бранд
Я дома солнца никогда не видел –
От листопада до кукушки первой.
Мать (с тихим смешком)
Да, да, там хорошо. Замерзнуть можно,
В сосульку ледяную обратиться.
А душу холод закаляет так,
Что с чистой совестью на все дерзаешь.
Бранд
Ну, здравствуй – и прощай! Мне недосуг.
Мать
Да, ты всегда таким был непоседой;
Еще мальчишкой вырвался отсюда…
Бранд
Была довольна ты моим отъездом…
Мать
По основательной вполне причине:
Тебе священником быть предстояло.
(Всматривается в него пристальнее.)
Гм… рослый стал какой, плечистый, сильный!
Но помни мой совет: будь осторожен
И как зеницу ока жизнь храни!
Бранд
И это все?
Мать
Что? жизнь? А что же больше?
Бранд
Нет, про совет я, – это все?
Мать
Коль слышал
Другие, пользуйся, как знаешь, ими,
Но жизнь хранить обязан для меня:
Ведь я тебе дала ее. 
