Из патриарших келейников
Лицом как юный Алейников
Рисовал цветную заставку
Буквицу и райскую травку
И пока на бумаге сохла
Киноварь лазурь да охра
Пришли на ум слова приятные
Бисер светлый дева благодатная
Легкий детский волос клонится дыша
И бормочет Герман – девичья душа —
– Радуйся благодатная
Ангел царю дарованная
А в оконце выбеленной кельи
Слышно ему школьное веселье
На снегу рассыпались галки —
Послушники играют в салки
Даве говорил ему Никон
– Ты из головы это выкинь
Не возжайся с этой молодежью
Ведай одну кротость – правду Божью
Ну а сам-то не кроткий не кроткий
Чьи глаза горят из‐за решетки?
Заросли расстриги волчьей шерстью
Лаялись творили двоеперстие!
Ни татары ни поляки ни войны —
Все равно на Руси неспокойно
Не спасет ли нас многократное
Радуйся дева благодатная
И монах кропает акростих
Ухватив синицу за хвостик
Сверху вниз
РАДУЙСЯ БЛАГОДАТНАЯ
Снизу вверх
РАДУЙСЯ БЛАГОДАТНАЯ
И еще раз – по диагонали
Чтобы силы Божьи увидали
И когда слова все явились
Волосы на голове зашевелились
Со страниц подуло непонятное
РАДУЙСЯ БЛАГОДАТНАЯ
И пришло! И пало благодатью
На монаха Германа на честную братию!
И на всех на нас с полей России
Сквозь оконце бьют лучи косые!
О Жена Облаченная в Солнце
Все погибнем или все спасемся?
Петр Буслаев – протодиакон темный
Но по детской своей вере – человечище огромный
Служили панихиду в Успенском соборе
По Марии Строгановой – общее горе
Петр Буслаев диакон
Был величав и заплакан
Но когда дошел до «вечной памяти»
Стал ты весь как не здесь – как без памяти
Ты имел умозрительство душевое
Храм наполнило воинство волшебное
Восходили ввысь и сходили с купола
На богатова на темнова на глупова
Херувимами серафимами
Лицами белея нестерпимыми
Как мечами обоюдоострыми
Над детьми над братьями над сестрами
И видали – и боялись проснуться
И тянулись их сандалий коснуться…
Чистый хор всплеснул голосами —
