Генрих Мамоев – Смерть по-соседски (страница 4)

Я стоял над трупом человека, которого знал всю жизнь, с самого детства. Не сказать, чтобы любил его, но и плохого про него язык бы не повернулся. Наша недавняя размолвка – так это спасибо моей фурии, она в очередной раз показала мне, глупцу, кто она такая, а я… Так, стоп! Даже сейчас я не мог выбросить ее из головы! Слегка потряс головой и вспомнил про телефон, который дал перед смертью сосед. Мобильник был тяжелым, словно сделан из чистого металла, экран закрывала титановая пластина с углублением, в которое я машинально воткнул большой палец. В уголке телефона что-то неярко вспыхнуло, и пластина отъехала, открывая небольшой дисплей, на котором не было привычных иконок. Времени разбираться с непонятной штукой не было, и, прикрыв дверцу недавней тюрьмы, я двинулся к двери – пора было уходить. И чем быстрее, тем лучше.

Пробежав мимо неподвижно лежавшего полковника, я выскочил из квартиры и захлопнул за собой дверь. Получилось громко, но на мое счастье, никого из соседей на площадке не было. Впрочем, за глазками, может, и стояли. С них станется.

Я быстро подошел к своей двери, но с ключами вышло хуже. Я никак не мог вставить английский ключ в его же английскую скважину. Рука дрожала, совершая несвойственные ей движения. Пришлось задержать дыхание, вспомнить, в очередной раз, старину Станиславского и, о чудо, дверка открылась. Я буквально влетел в квартиру и, щелкнув все тем же английским замком, почувствовал себя в некоторой безопасности.

Этим чувством я наслаждался ровно секунду, потому что именно через такой промежуток времени я вспомнил про ключ и полез в карман, куда убрал его, когда шарил по стенам убежища. Сейчас ключ лежал на моей ладони как ни в чем не бывало, посверкивая металлическими гранями. Я перевернул его. На другой стороне было написано «К‐32». И все. В другой руке лежал странный смартфон, а мысли мои разбегались, как напуганные дустом тараканы. Да, у меня есть ключ, но я не знаю, где находится та скважинка, под которую он изготовлен, а все, что я могу констатировать, так это два, нет три факта. Первое, полковник убит, второе, у меня есть странный телефон и ключ неизвестно от чего, и третье, что было самым неприятным, – я влип!

Мое второе «я», запуганное и затюканное, негромко пробурчало, что нужно поскорее все забыть и тогда, возможно, беда обойдет стороной, но в голове щелкнуло почти как в том серванте и, оглядев ключ со всех сторон, я снова убрал его в карман.

Волнение то накатывало, то отступало, а во рту было сухо как в Каракумах и горячо, как в… словом, я налил себе полный стакан водопроводной и залпом осушил его, даже не почувствовав вкуса. Повторив процедуру, я почувствовал, что мой желудок отяжелел, но жажда не проходила, и я налил в третий раз. Любимый хлористый вкус наконец пробился, и я ощутил себя дома. Теперь можно было сделать то, о чем подумал еще в прихожей.

Я уже говорил, что в не ладах с цифровой техникой, но будучи не самым дремучим человеком, кое-что слышал о всяких шпионских примочках. Уже привычно откинув титановую пластину странного мобильника, нашел небольшое темное стеклышко в углублении и поднес его к глазу. Секунду ничего не происходило, а затем на экране появилось несколько непонятных иконок. Потыкав, я убедился, что они открываются, но абсолютно пусты – никто не звонил на этот номер, и с него тоже не было вызовов. Странности продолжались. Если с моим отпечатком пальца, открывшим пластину, еще можно было придумать какое-то объяснение, то каким образом у полковника оказался отпечаток сетчатки моего глаза, было совершенно непонятно.

Я попробовал подвести хоть какие-то итоги. Итак, телефон, который принадлежал полковнику и который он отдал мне, должен сыграть свою роль. Вопрос, в каком акте моей трагедии (и почему я в этом не сомневался?) он сыграет ее, оставался открытым, но уже было ясно, что не в первом. Я вдруг подумал, что сосед забыл дать зарядное устройство, но, взглянув на дисплей, успокоился – агрегат был заряжен на полную. Это наблюдение придало новый толчок моим мыслям. Если так, то есть вероятность, что позвонят не сегодня, а завтра. Или, может, послезавтра? Из чего следовало, что нужно успокоиться и подумать о дне сегодняшнем.

Желудок отозвался жалобным урчанием. Сколько же я не ел?! Вчера жевал какую-то гадость, которую выбрала Кэт в этом гадюшнике под названием «Трактир». Мы потратили последние деньги, что-то около 60 баксов, и я ничуть не расстроился. Потому что знал, мы расстаемся. Знал, но загонял эту мысль поглубже. Может, боялся сглазить? Да, скорее всего. А утром был вытянут за нос, опущен и раздавлен. А ведь могла же просто уйти, без вздохов, без сожалений и уж точно без моих вещей. Как в ее любимых фильмах. Но нет, ушла как в моих любимых фильмах, где главный герой остается с носом и на потеху публике. Да ну ее! У меня здесь такое, а я все о чем-то уже ушедшем и, надеюсь, ушедшем навсегда думаю. На чем я там остановился? На Кэт я остановился. Прикипел я к ней, что ли?!

Включив чайник и рассматривая необычный телефон, я размышлял о предстоящем звонке. Кто это будет, мужчина или женщина? Если угадаю, может, смогу что-то понять раньше, чем меня используют втемную? Полковник что-то сказал о каких-то инструкциях, но я, как последний болван, перебил его! Ладно, тут уже ничего не поделать, так что проехали.

Я думал об этом деле и, чем больше погружался в возможные варианты, тем меньше понимал, почему именно я оказался в этой ситуации? Это был хороший вопрос, потому что у Виктора Николаевича был сын, который переехал вместе с матерью после их развода. Почему, я понял сразу – не рисковать же своим сыном, когда рядом есть хороший парень Валька, спортсмен, и т. д. Вот пусть он каштаны-то и потаскает. А если сделает, будет ему, ну, то есть мне, награда денежная, которая достанется после того, как я пойму, что же открывает этот ключ. Перед глазами возникла картина лежавшего в луже собственной крови полковника Осипова, и запоздалая реакция таки настигла меня…

Я бежал к туалету, еле сдерживая мощные позывы очумевшего желудка. Я не ел со вчерашнего дня, но выворачивало как после новогодних объедаловок. Позывы и впрямь оказались ложными – из меня полилась почти что прозрачная вода, едко пахнущая общественным туалетом после влажной уборки. Стенки желудка судорожно сокращались, что было довольно болезненно, и я попытался волевым решением прекратить это безобразие, но тут вылился последний стакан проглоченной водопроводной, и тошнота почти сразу утихла. Я умылся и решился взглянуть на себя в зеркало. Не Жанчик, конечно, но хотя бы не Квазимодо. Так, обычная морда тридцатилетнего лодыря, к тому же безработного. И кинутого. И влипшего в идиотскую историю!

Я посмотрел на телефон, с которым теперь не расставался, и мне пришла в голову идея позвонить на свой номер, который был нагло конфискован. Не думая о том, что скажу, я быстро набрал одиннадцать цифр и приложил мобильник к уху. Она сняла после третьего гудка.

– Алло, я слушаю.

«Опять мурлычет», – подумал я, стараясь не дать гневу вскипеть раньше времени.

– Здравствуй, котенок, – я старательно делал вид, что ничего не произошло, – как дела?

– Не твое дело! – Мне показалось, «котенок» испугался, но уверенности не было.

Я успел сосчитать до двух, поэтому следующие слова были уже гораздо мягче произнесенных про себя.

– Котенок, так нельзя прощаться. После таких расставаний остается ощущение, что ты просто бессмысленно потерял время, от которого не осталось даже приятных воспоминаний.

Казалось, она задумалась. Но я ошибся.

– Прощай, – сказала Кэт и отключилась.

Хорошо, что ее не было в тот момент рядом. Я не хочу ссориться с законом. Говорят, это сильно затрудняет жизнь. Перезванивать я не стал. Во-первых, она бы не ответила, а во‐вторых, достаточно и первого.

… Через некоторое время я все же выпил чай с сахаром, пытаясь обмануть все сильнее сосущий изнутри голод. Видимо, нужно было выпить еще чашку, но я не успел претворить свое решение, потому что зазвонил телефон. Городской. Не ожидая от этого звонка ничего хорошего, я все же снял трубку.

– Валентин, привет, это Миша. Ты звонил мне?

Я так обрадовался, что забыл поздороваться.

– Миша, Миша! Ты мне так нужен! – Я даже не заметил, что почти кричу в трубку.

– Тише, друг, ты чего так разорался? «Хонду», что ли, угнали?

Я уже хотел сказать да, но вдруг представил себе последствия. Вот Кэт останавливают на посту, потом ставят рак… э-э, как это, раздвинув ноги, и какой-то мужик в форме начинает ее откровенно лапать! От такой мерзкой картины меня чуть снова не стошнило.

– Алле, алле, Валя, ты где?

– Да здесь я. Понимаешь, мне нужно знать, где сейчас мой мотоцикл, но ничего предпринимать и задерживать никого не надо. Можно так?

– Отчего же нельзя, можно и так. – Миша громко рассмеялся прямо в трубку. Чувствовалось, что он навеселе.

– И как это будет выглядеть?

– Ну, найдут его, повесят блокиратор и сообщат. А если хочешь, можно на штрафстоянку отгрузить!

Я отчего-то не склонен был доверять Мишиному восторженному тону и поэтому спросил его:

– Ты уверен, что найдут?

– Если он еще в Москве – непременно! – Все-таки Миша был пьян, отчего и вся бравада.