Генрих Мамоев – Круги на воде (страница 11)
– Да он шпиён! – держа руки за спиной, бабка угрожающе приближалась к Марату.
– Слушайте! Что происходит?! Кто вы и что вам здесь надо?!
– Это, парень, мы у тебя должны спросить: какого лешего шастаешь тут, будто у себя в огороде? Чего зачастил—то?
– Пошмотри на его штаны! Он бошяк!
Невольно посмотрев на дыру в джинсах за двести баксов, Марат возмутился:
– Я не босяк! И здесь живу я, понятно?!
– Э, нет, дорогой товарищ! Это наша квартира, Щербаковых! Нам ее государство за труды—заслуги наши выделило, вот какое дело! Так что давай, иди отседова по—хорошему, пока чего не случилось. Иди, иди, паря.
– Фашишт! – лицо старухи предвещало мало хорошего.
– Та-ак, это уже начинает надоедать! Имейте в виду, я вызвал полицию! – Марат вынул мобильник, потряс для убедительности, но мужика это не впечатлило.
– Ага, эт правильно, эт хорошо, мы тож милицию вызвали! Как свет вырубился, я сразу понял – опять чумной заявится! И вот он ты, тут как тут! Посмотрим чье Динамо победит, ага?!
– Штиляга нещащный!
– Какое Динамо? Кто вы вообще такие? Имена, клички или как его… погоняло есть?! У бабки, судя по взгляду, точно должно быть! Что-то страшное, наверно!
– Шам шобака! – судя по движениям, бабка готовилась к атаке.
Все выглядело настолько нелепо, что ему никто не поверил бы, вздумай он сойти с ума и рассказать об этом кому—нибудь, но до этого дня еще надо было дожить. Сейчас же предстояло разобраться с агрессивными, заявившими права на его квартиру пенсионерами, а главное понять, как они появляются.
– А мож, ты и впрямь шпион? Имена ему, вишь, клички, пароли! Про Динамо не знает, о полиции толкует! Ну, признавайся, паря, на кого работаешь? – мужик с подозрением оглядывал Марата, отмечая прическу, одежду, тапки, – на американцев или, может, англичан?
– Вы что, совсем того?! Еще раз для самых непонятливых – это моя квартира, я здесь живу, ясно?!
– И тут не угадал, казачок! Тут мы с матерью живем, а еще сын мой! Кстати, завтра он возвращается со своей семьей, так что тебе здесь тесновато будет. Поискал бы другое место для ночлега, что ли? Если не шпион, конечно. Ну, или уж дождись, пока наша доблестная…
– Пущай его милишия жаарештует!
– Та-ак, значит, сын, семья, собака… все, надеюсь? Или еще какие-нибудь бурундуки водятся?! Нет?! Очень хорошо! Сейчас все прояснится!
– Конечно, прояснится, – уверенно пустил струю дыма мужчина, – но тогда уж пеняй на себя, паря.
В творящемся абсурде одно было очевидно – несмотря на все свои странности, мужик с бабкой были искренни, что окончательно запутывало ситуацию. Даже представив, что они тоже наследники неизвестного деда, как объяснить, что на курильщике пижамные штаны и нелепые домашние тапки? Не мог же он в этом через всю Москву. Или… мог?!
– Вы, правда, не понимаете, что вас сейчас заберут в отделение?
– Ну, так, правда, она завсегда выход найдет!
– Ижыди, шерт!
– Да вы просто чокнутые! – Марат развел руками, на всякий случай слегка отодвинувшись от старухи.
Звуки полицейской сирены прервали мирные переговоры. Подбежав к окну, Марат увидел въезжающих во двор полицейских. Состроив самую ехидную ухмылку, на какую был способен, он обернулся и замер, видя, как растворяются в воздухе его оппоненты, оставляя после себя мелкие, кружащиеся частицы. Не веря глазам, Марат подскочил к месту, где только что стояли мужик с бабкой – сильно пахло обгоревшим в грозу мясом! Рванул к двери – на площадке никого, а далекие звуки неторопливых шагов подтверждали, что полицейские только что вошли в подъезд. Заходить Марат не стал. Дождавшись медленно вышедших из лифта служителей порядка, он развел руками:
– Вы опоздали!
– Это вы звонили?! – строго спросил плотный мужичок сержантскими лычками.
– Да.
– Что у вас произошло?
Меньше всего Марату хотелось врать, но выбора не было:
– Какой-то мужик пытался ворваться в мою квартиру.
– Где он?! – с азартом спросил помладше авторитетом лейтенант.
– Не знаю. Прямо перед вами убежал куда-то. Может, на крышу?
Марат посмотрел на лестницу. Полицейские тоже.
– Товарищ сержант, я сбегаю, гляну?! – лейтенант бил копытом, то ли желая выслужиться, то ли взыграл азарт.
– А вы кто? – судя по выражению лица сержанта, погоня по крышам его не очень прельщала, – можно ваши документы?
– Я тут живу, – нащупав на древней вешалке пиджак, Марат вытащил из кармана депутатское удостоверение, – вот.
Вскинув в удивлении бровь, старший пригнулся, читая раскрытую книжицу, выпрямился и, отдав честь, четко произнес:
– Извините, товарищ депутат! Работа такая!
– Все нормально, – Марат убрал удостоверение.
– Вы разглядели нападавшего?! Одежда, особые приметы?! Он был вооружен?! – не унимался лейтенант, чьи длинные зубы придавали еще большее сходством с жеребцом.
– Нет, – Марат повернулся, откровенно демонстрируя желание вернуться в квартиру, – если он сбежал, вряд ли я вам еще чем-либо помогу.
– Надо вызвать наряд! Оцепим все подъезды! Мало ли, может он еще на кого—нибудь набросится! – продолжал волноваться лейтенант, нервозно оглядывая потолки.
– Благодарим за бдительность, Марат Борисович, – сурово произнес сержант, игнорируя призывы старшего по званию младшего коллеги, – мы тут еще походим, поспрашиваем, может, кто-нибудь слышал или видел чего.
– Конечно. Спасибо.
Кивнув, Марат закрыл дверь и сразу посмотрел на часы, запоминая – следующее «явление» состоится между восемью и девятью часами вечера, если не случится очередной сбой. Вспомнив про телефон, он уже через пару секунд смотрел видео, где можно было в деталях разглядеть гневное лицо старухи в черном…
Глава 4
– Ну, наконец-то! А мы уж заждались вас, курортники!
Гаврила Семеныч с папиросой во рту и суровой улыбкой на губах, стоял в настежь распахнутых дверях, надежно прикрывая вход в квартиру. Позади него притулилась одетая, как обычно во все черное Варвара Петровна, то ли осуждая, то ли одобряя количество сваленных перед дверью чемоданов. На площадке наблюдалась багажная возня, усугубляемая суетливостью лохматого пса, громко повизгивавшего от радости. Мелькнувшее позади вернувшихся курортников лицо дворника Матвея выразительно смотрело на главу семейства, если точнее, на его руки, торопливо отсчитывающие мятые рубли.
– Митя, ты скоро?! – требовательно спросила моложавая женщина в светлой кофте, с трудом поднимая один из чемоданов.
– Все, мы уже все. Спасибо, Матвей.
Отвернувшись от просветлевшего лицом дворника, Митя попытался вырвать у жены громоздкий чемодан, но не тут-то было.
– Я сама! Там хрупкое!
– Дорогая, не нужно! Я все помню и буду осторожен!
– Чего так долго с этим вымогателем?! Три рубля за три этажа!
– Ну, по сравнению с аэропортскими грузчиками наш еще далай-лама, – усмехнулся Митя, мягко отбирая у Светланы чемодан.
– Лама?! – Гаврила Семеныч удивленно смотрел на сына, – А причем тут олень?
– Далай-лама не олень, бать, – выдохнул Митя, втаскивая чемодан в прихожую. Выпрямился, крякнул и добавил, – и лама, скорее, верблюд, чем олень.
– Дедуль!
К Гавриле Семенычу подбежал худенький мальчик лет десяти с макетом корабля. Подхватив пацана, дед вынул изо рта папиросу и, аккуратно выдохнув в сторону струю дыма, строго сказал:
– А ты прибавил. Двадцать…, да нет, все тридцать килограмм!
– Не-ет! – засмеялся Толька, – Ничего я не прибавил! Может, сто грамм и все! Привет, прабабуль!
Варвара Петровна угрожающе подняла руки, словно собираясь схватить его. Увернувшись от ее рук, мальчик спрыгнул на пол, обхватил руками пса.
– Рекс, я так соскучился по тебе!