Генрих Эйхе – Опрокинутый тыл (страница 7)
Был еще один неприятный вопрос, улаживанием которого омскому правительству пришлось срочно заняться. Самарский Комуч[44] требовал от всех других белогвардейских правительств своего признания в качестве центра. Сибирские главари белых и не думали уступить Комучу и, чтобы подкрепить свои позиции, создали в противовес самарскому Комитету членов бывшего Учредительного собрания еще один комитет из таких же членов «учредилки».[45]
Понятно, что споры и грызня за власть и за теплые доходные места могли только ухудшить и ослабить положение правительств, но никак не укрепить его. Ходом событий поставлен был в порядок дня вопрос о необходимости прийти к какому-то соглашению, прежде всего попытаться договориться о координации военных действий.[46]
При самом активном посредничестве Чехословацкого национального совета в Челябинске в конце августа 1918 г. состоялись переговоры, на которых был определен состав будущего совещания, назначенного на начало сентября в Уфе. По ряду причин оно могло состояться только в 20-х числах указанного месяца и закончилось, во-первых, избранием уфимской Директории и, во-вторых, назначением общего для всех контрреволюционных вооруженных сил на Востоке Верховного главнокомандующего генерала Болдырева. Вопросами перестройки работы и организации срочно занялись и сами чехословаки. 16 июля 1918 г. состоялся в Челябинске съезд представителей всех частей корпуса. Во исполнение принятых решений командиром корпуса с 27 августа был назначен произведенный тут же в генерал-майоры чех Сыровый, бывший же комкор генерал-майор русской службы Шокоров произведен в генерал-лейтенанты и назначен генерал-инспектором чехословацких войск в России. Замена русского генерала-белогвардейца Шокорова чехом Сыровым – результат борьбы за власть, которая шла среди руководителей мятежного корпуса, а также между Чехословацким национальным советом и омским правительством.[47]
3. БОРЬБА ЗА СОВЕТСКИЙ УРАЛ И ПОВОЛЖЬЕ
В момент восстания командование Чехословацкого корпуса находилось в Челябинске. Здесь же сосредоточились (в железнодорожных эшелонах с назначением на Владивосток) значительные силы корпуса под командованием русского полковника Войцеховского. Первой крупной после занятия Челябинска[48] операцией его был захват Омска. Выполнив задачу и установив связь с частями Гришина-Алмазова, ударный кулак группы (около 2,5 тыс. штыков и сабель, в том числе свыше 1600 штыков и сабель чехословаков) ушел обратно на запад, в сторону Челябинска, выделив небольшие части войск для преследования отступающих из района Омска на северо-запад разрозненных малочисленных красных отрядов, которым к тому же приходилось прорываться на Урал через районы враждебно настроенного к Советам населения. Главную роль в преследовании выполняли многочисленные отряды кулаков и офицеров Тюкалинского и Ишимского уездов.[49][50]
Первым крупным населенным пунктом, в котором начали собираться отступающие омские красные, был г. Ишим, расположенный в 283 км к северо-западу от Омска и насчитывавший в своем гарнизоне 300 бойцов, половину которых составляли бывшие военнопленные Первой мировой войны. Для усиления приобретавшего важнейшее значение направления Ишим – Омск срочно из Тюмени и Екатеринбурга прибывали в Ишим новые отряды красногвардейцев.[51]
То было время так называемой «эшелонной войны», когда вооруженные отряды жили и передвигались в железнодорожных составах, когда рубежами служили деповские железнодорожные станции, а военные действия, как правило, не выходили за пределы 25–30 км в сторону от железной дороги.
По призыву и под руководством большевиков промышленный Урал встал на защиту революции и родного края. К середине июня ушли на фронт две трети членов Уральской областной партийной организации. По донесениям уральского областного военного комиссара С.А. Анучина, на 15 июня 1918 г. в его распоряжении имелось около 20 тыс. красных бойцов, а запись добровольцев составляла в среднем ежедневно 200–300 человек.
Начиная с района Ишима, «победоносное шествие правительственных войск среди ликующего населения» (как хвастливо до этого писали белые газеты) кончилось. И сразу же изменились содержание и тон оперативных сводок штаба белой армии. «Красные, – говорится в одной из таких сводок, – создали в Тюмени круговую оборону города с проволочными заграждениями в два кола. Гарнизон состоит из 3 рот русских, отряда мадьяр (400 человек) и отряда матросов (300 человек), имеется около 38 пулеметов, 2 легких и 4 тяжелых орудия и от 800 до 1100 вооруженных рабочих». Аналогичные укрепления красными крупных железнодорожных станций и сосредоточения значительных сил в ряде населенных пунктов отмечаются на всех важнейших оперативных направлениях.[52]
Соотношение сил ко второй половине июня 1918 г. было таковым, что после занятия 18 июня Тюмени белые приостановили наступление. Главные силы красных омского направления (как его официально называли наши штабы) сосредоточивались в Камышлове (180 км от Тюмени), где проводили спешную реорганизацию, пополнение и готовились начать операцию освобождения Тюмени. Помешало осуществлению плана быстрое наступление главных сил Войцеховского от Челябинска на Екатеринбург, что вынудило камышловскую группу красных начать отход в район ст. Егоршино; здесь из всех отступивших войск была сформирована 1‐я Уральская дивизия.[53]
Кроме местных контрреволюционных отрядов наступление на Урал вели части Степного сибирского корпуса. Приказом командарма Сибирской армии ему еще 24 июня поставлена была задача: «Теперь же организовать операцию для немедленного захвата после Тюмени района Туринска и наступать вдоль железной дороги от г. Ирбит на Екатеринбург». Район действий названного корпуса огромный, а задачи поставлены ему большие и трудные. Он должен из своего основного района Семипалатинска вести военные действия против красных в сторону Семиречья, т. е. на юг и юго-запад. Он должен часть своих сил направить от Семипалатинска на северо-восток для действий в Кулундинской степи против прорвавшихся сюда красных отрядов Алтая. Он должен занять перевалы через Урал на екатеринбургском направлении, т. е. выделить значительные силы для действий на Урале, отстоящем на тысячу с лишним километров к северо-западу от двух других указанных направлений его действий.[54]
Боевой состав корпуса насчитывал к концу июня 1918 г. около 7500 человек, 55 пулеметов и 14 орудий, но ввиду отмеченной разбросанности задач и необходимости держать во всех захваченных городах сильные гарнизоны на Уральский фронт могло быть выделено всего 590 штыков и сабель и 14 пулеметов. Добиться каких-либо серьезных успехов такими ничтожными силами при необходимости действовать на фронте в несколько сот километров, конечно, нельзя было. Поэтому белогвардейское командование приняло срочные меры к увеличению своих войск в районе Урала. Сделать это оказалось не так уж трудно.
Вокруг сосредоточенной в районе Челябинска группы Войцеховского с первых же дней мятежа собирались местные контрреволюционные элементы. Южнее Челябинска начинался район Оренбургского казачьего войска, уже с конца 1917 г. ведущего во главе с Дутовым вооруженную борьбу против Советов. Согласно боевому расписанию на 22 июня 1918 г., белогвардейские силы, состоящие из Челябинской дивизии и отдельных отрядов под командованием казачьего полковника Сорочинского, насчитывали около 4500 штыков и сабель, 9 пулеметов и 4 орудия. Формально не подчиняясь Войцеховскому, но опираясь на него в своих действиях, войска Сорочинского образовали вместе с частями Войцеховского сильную группировку, насчитывавшую до 8–9 тыс. штыков и сабель.
В оперативном отношении положение этой группировки было сложным. Ей приходилось действовать в четырех расходящихся направлениях: на восток – в сторону Омска, на запад – в сторону Златоуста (навстречу самарской группе Чечека), на север и северо-запад – против рабочих и красногвардейских отрядов создававшегося на этом направлении Северо-Уральского фронта и, наконец, на юг – для установления взаимодействия с белоказаками Дутова.
Наиболее легким оказалось омское направление, на всех же остальных действия до конца июня развивались крайне слабо. Это не могло не привлечь внимание омского правительства, и 4 июля последовал приказ Гришина-Алмазова о формировании третьего по счету Уральского корпуса. Командиром его был назначен генерал-лейтенант артиллерии старой армии Ханжин, впоследствии командующий войсками ударной Западной армии Колчака в дни большого наступления колчаковцев от Урала к Волге весною 1919 г. В состав корпуса включились все части и отряды, а также пешие и конные сотни Оренбургского казачьего войска, действующие в пределах Пермской и Оренбургской губерний и Тургайской области. Согласно тому же приказу Ханжину ставилась задача: «Продолжая совместно с Чехословацким корпусом наступление с целью овладении Екатеринбургом, сосредоточить все свободные от этой операции силы и начать ими наступление в общем направлении на Верхнеуральск и Оренбург с целью обеспечить левый фланг чехословацкой группы, наступающей на Уфу, а также очистить от красных Оренбургскую губернию». Не может не привлечь внимание формулировка задач. С одной стороны, Ханжину приказано направить усилия войск для овладения Екатеринбургом, а с другой стороны, он должен «все свободные от этой операции силы» собрать и направить на диаметрально противоположную сторону – на юг для очистки от красных Оренбургской губернии. Такая разбросанность войск, неопределенность и нечеткость формулировки задач не были случайностью и могут быть объяснены рядом причин и соображений. Ханжину поручается громадный участок от Верхотуринска до Актюбинска, т. е. фактически весь Урал с несколькими важными направлениями действий, определяющими общую протяженность активного фронта 1000–1200 км. Уральского корпуса как такового еще нет, его надо только еще создавать из тех отрядов и отрядиков, которые в ходе предыдущей борьбы образовались на местах явочным порядком на всей указанной в приказе огромной территории и о которых даже точно неизвестно, где они, что они собою представляют как вооруженная сила, кто ими командует, какие задачи ими выполняются и т. д.[55]