Генрих Эрлих – Царь Борис, прозваньем Годунов (страница 17)

Постойте, восклицаете вы, а в чем же был знак Божий князю Симеону? Если в том, что первенец его был слаб душой и телом, то мы этого знака не понимаем.

Ну что вы, это так просто! Вы вокруг оглянитесь или хотя бы сказки послушайте. Ведь как у нас на Руси заведено: было у старика три сына, два умных, а младший — дурак. Старшие сыновья дело отцовское продолжают или служат где, всю жизнь в работе, строят семьи свои, а то и вовсе от родителей отделяются. А младшенький всегда при родителях, никогда с ними не разлучается, и любят они его, дурачка, больше его умных и работящих братьев. И славят Господа за то, что Он за жизнь их беспорочную послал им на старости лет утешение. Потому что сын их хоть и дурачок, но это наш, русский дурачок, он родителям любовью искренней на любовь их отвечает, и весь мир любит, и доброты необычайной. Доброта — она от сердца, ум здесь только помеха, от ума лишь милостыни дождешься, да и та Господом в зачет не принимается. Работать сынок не любит и на печи целыми днями лежит — ну и ладно, птицы небесные тоже не ткут, не пашут, а пропитание себе находят. И любят его не только родители, но и Господь, и посылает Он ему счастье невиданное, наполняя сердца родительские радостью великою.

Ответьте теперь мне: бывает ли наоборот, чтобы старший сын дурак, а остальные умные? Присоединяюсь к вашему хору дружному: нет, не бывает!

Не оставляет Господь нас всех своим попечением и вниманием, но сильнее всего это в великокняжеском семействе чувствуется, потому что мы ближе всего к Господу, даже ближе, чем столпники в пустынях заволжских. И являет Он нам волю свою в первую очередь в тайне рождения детей государя, а если быть совсем точным, то в рождении первенца. Именно поэтому власть и держава передаются не самому достойному, умному или сильному из сыновей государевых, а старшему. Если старший из сыновей самый смирный, значит, хочет Господь, чтобы следующее правление было мирным. Если забияка, готовьтесь к войне и победам, потому что не оставит Господь своего помазанника без помощи.

Бывают в семействе великокняжеском и дурачки, но их из почтительности с детских лет блаженными называют. А в остальном все как у простых людей. Не буду перед вами юлить да далеко за примерами ходить, скажу просто: было у нашего отца два сына, первый — сильный и умный, а второй — второй, понятное дело, я.

Если первенец умом убогий, то это знак вернейший: не будет тебе, государь, других наследников, а будешь упорствовать, то следующие такие же будут. А несколько убогих детей — это уже не на радость родителям, а на горе. Остановись и смирись!

Некоторые недалекие люди думают, что убогий наследник посылается Господом в наказание государю и державе. Отнюдь! Хотел бы Господь государя наказать или род его пресечь, Он бы вообще наследника ему не дал, а через блаженного Он род продолжает и в следующем поколении дает государя сильного. Что же до державы, то это иные умные да деятельные наследники являются для нее истинным наказанием, а для народа — бичом Божиим.

Нет, убогого наследника посылает Господь от неизбывной милости своей, когда хочет дать державе даже не мир, а роздых. Чтобы после лет бурных отдохнул народ в полусонной дреме, отъелся и размножился.

Э-э, восклицаете вы, легко тебе рассуждать, зная, что дальше произошло, вот и получается у тебя все как по писаному. Все мы задним умом крепки!

Я на это вот что вам скажу, только, чур, без обид. Во-первых, не все, иначе, поняв наконец, что в недавнем прошлом произошло, люди бы впредь своих ошибок не повторяли. А они почему-то упорно наступают на те же грабли. А во-вторых, лучше иметь крепкий задний ум, чем вообще никакого.

Вы, как я вижу, именно такие и есть, потому что требуете не объяснения событий происшедших, а непременно предсказаний будущих. Не хотите слушать умного человека, а ведь я уж говорил вам, что от провидения будущего, даже и истинного, ничего, кроме смятения духа, не проистекает. Что ж, тем хуже для вас! Внимайте, что мне Господь открыл. С Его попущения нарушится установленный порядок и в семействе царском будет три сына: два старших — дураки, а третий — умный. Все трое царствовать будут: и младший, умный и сильный, будет наследовать убогим. Но будет он сыном Сатаны и истинным Антихристом. Видом страшен, ростом огромен и духом свиреп. Порушит веру православную, загонит народ русский из полей просторных в болота топкие, опрокинет обычаи дедовские, перекроит землю Русскую на богомерзкий немецкий лад. Возвеселится воинство сатанинское и будет говорить, что это — хорошо. Сына своего единственного — блаженного! — своими руками убьет и передаст державу в разрухе и смуте племени ведьмину. Но милостив Господь! Перетерпит народ русский нашествие сатанинское, поднимется, стряхнет с себя наваждение и прислужников дьявольских, и вновь воссияет держава Русская в силе, славе и вере православной. Аминь.

Глава 4

Татарский хан на русском троне

Каким царем был Симеон, хорошим или плохим? Ни хорошим, ни плохим, он был просто царь, этим все сказано. Да и как можно такие вопросы задавать? Ведь цари лишь орудия в руках Господа, а может ли орудие быть хорошим или плохим? Скажем, топор не может быть плохим или хорошим, он бывает острым или тупым, и не будете же вы проклинать топор, над вашей головой занесенный. Или милостыня — бывает она не хорошей или плохой, а щедрой или скудной, любую надо принимать с благодарностью и не сетовать на руку дающую.

Каким человеком был царь Симеон, хорошим или плохим? В этом он походил на простых людей: для одних — хорош, для других — плох. А что сам я думаю? Затрудняюсь ответить, не от лености к наблюдениям и размышлениям, уж что-что, а с Симеона-то я глаз не спускал, просто для меня все люди изначально хорошие, и, даже если они своими поступками богопротивными всячески стараются меня в этом убеждении поколебать, я не поддаюсь и не теряю надежды на их исправление. Разве о тех же Шуйских или Романовых сказал я хоть одно слово плохое? Никогда, видит Бог!

Так что расскажу вам о царе Симеоне все подряд, что помню, а вы уж сами решайте.

Ничего не было в царе Симеоне загадочного, такого, что нельзя было бы вывести из жизни, его предшествующей. Кроме, пожалуй, одного: как он будет править, милосердно или грозно? Выяснилось, что милосердно. Казни после победы земщины над опричниной никто в расчет не принимал — чего не бывает в запале борьбы. А некоторые опалы были встречены криками приветственными и расценивались как торжество высшей справедливости. Так князь Симеон покарал гонителей митрополита Филиппа: презренного соловецкого игумена Паисия заточил на острове Валаам, бессовестного епископа рязанского Филофея, ложно свидетельствовавшего на судилище, лишил святительства, а пристава Степана Кобылина, захарьинского родственника, приказал удавить перед окном кельи, где тот изводил несчастного узника то холодом, то жаром нестерпимым, сокращая дни его.

Столь же спокойно принял народ и волну казней, последовавших незадолго до венчания Симеона на царство. Надо же было подчистить темницы перед объявлением амнистии всеобщей в честь события радостного, надо было разобраться с врагами старыми, по недосмотру на свободе разгуливавшими, надо было в дворе своем царском порядок навести, чтобы впредь ничто не омрачало правления милосердного и справедливого. Ведь после победы земщины многие людишки случайные нежданно наверх взлетели и в ближний двор государев попали. Вот хотя бы князь Борис Тулупов, возил за князем Симеоном самопал, вдруг глядь — уже окольничий, вершит дела государственные. И потянул за собой сродственников, князей Владимира, Андрея да Никиту, столь же пустых, как и он сам. Отставили и подчистили. Или возьмем умных Колычевых, их за все страдания, на род Колычевых выпавшие, ко двору приблизили, Василия на место самого Малюты Скуратова назначили, а Федору боярский чин дали. Они же, вместо того чтобы служить честно и преданно, затеяли споры местнические с любимцами Симеоновыми, с Дмитрием Годуновым и с Богданом Сабуровым. Поношения любимцев своих Симеон не стерпел.

Отправились на плаху некоторые из уцелевших опричников, самые известные из них — Бутурлины и Борисовы. Никиту Романовича с детьми по обещанию давнему Симеон не тронул, но двоюродного брата его, Протасия Юрьева-Захарьина, казнил. Не избежал кары и пособник захарьинский, архиепископ Леонид. Суд приговорил его к смерти, но Симеон его помиловал вечным заточением. Женок же, коих Леонид для невыясненных целей у себя на дворе держал, Симеон приказал подвергнуть испытанию водяному — не ведьмы ли, случаем. Оказались не ведьмы, все пятнадцать утопли, похоронили как честных распутниц. А вот с истинным волхвом, коварным Елисейкой Бомелиевым, Симеон слишком долго цацкался. За дела дьявольские надо было его сжечь сразу по поимке, но Симеон зачем-то держал его в темнице целых два года. Быть может, добивался от него Симеон предсказания судьбы своей по звездам, да никудышным предсказателем оказался Елисейка, даже собственную судьбу прозреть не мог, умыслил побег, подкупил стражу и, освободившись от оков, навострился в Литву. Но по Руси и русскому-то человеку без подорожной бегать затруднительно, не то что иностранцу, перехватили его подо Псковом и обратно доставили. Обиделся царь Симеон на такую неблагодарность черную, молвил: «Говорил ты, что будешь греться в лучах моего великого царствования, так быть по сему!» — и приказал зажарить Елисейку на огромном вертеле. И поделом!