Генрих Бёмер – Иезуиты. История духовного ордена Римской церкви (страница 57)

Иезуиты немедленно распространили самые нелепые легенды об истории этого крайне умеренного документа, который делает величайшую честь политическому такту его автора. Согласно одной из них, Климент будто бы сказал: «Я поступил так только по принуждению». Согласно другой, он подписал послание ночью, карандашом, на одном из окон Квиринала, затем упал в глубокий обморок и весь следующий день провел в постели почти голым, все время повторяя со стонами: «Я проклят, ад – моя участь». Согласно третьей легенде, в тот момент, когда подписывал послание, он сошел с ума. Рассудок к нему возвратился только незадолго до смерти, и лишь благодаря чуду он избежал ада. Согласно четвертой легенде, он впоследствии уничтожил бреве. Приводится даже сам акт, отменявший бреве; конечно, этот акт является грубой подделкой, что вполне ясно следует из того места, где папа перед лицом всего мира называет себя недостойным преемником святого Петра.

Папа не мог поступить иначе, чем он поступил. Это совершенно верно, но из этого не следует, что послание не выражало действительного его мнения об ордене. Несомненно, папа пришел к убеждению, что орден сеет смуту и вредит процветанию церкви. Эту точку зрения разделяли и некоторые кардиналы, потому что со времени Бенедикта XIV иезуиты имели в священной коллегии немало ожесточенных врагов. Поэтому неудивительно, что курия бросила иезуитов на произвол судьбы. 16 августа послание было сообщено римским иезуитам и генерал Рикки был заключен в замок Святого Ангела. Здесь с ним обращались мягко; но ему так и не суждено было выйти на свободу, хотя его не могли обвинить в каком-либо преступлении. 22 ноября 1775 года он умер в тюрьме, став жертвой той ненависти и того недоверия, которые возбудил против себя орден во всей Европе. Климент XIV сошел в могилу раньше его, 22 сентября 1774 года. Иезуитов обвиняли в том, что они отравили его. Это давно уже опровергнутая басня. Но эта басня поучительна: она показывает, какие деяния могли приписывать иезуитам в конце XVIII века не только свободные мыслители, но и кардиналы римской церкви.

Восстановление ордена

Как встретили послание о роспуске ордена иезуиты и все христиане-католики? Орден подчинился ему с покорностью лишь там, где правительства привели послание в исполнение. При этом, конечно, не было недостатка в протестах и в самых невероятных попытках унизить и загрязнить память Климента XIV. Образованная Европа встретила уничтожение ордена с восторгом; народ почти всюду отнесся к нему безучастно. Кое-где слышались громкие жалобы монахинь и других ревностных сторонников культивируемого орденом благочестия. Но нигде, ни в Европе, ни вне ее, исполнение послания не встретило серьезного сопротивления со стороны масс. Создается впечатление, что орден везде потерял всякое доверие к себе. Общественное мнение не обнаружило никакого сочувствия к трагическому элементу его падения; оно отнеслось почти равнодушно к тем жестокостям, которые совершил Помбал. В несправедливостях, которым подверглись в разных местах иезуиты, видели справедливое возмездие или, по крайней мере, считали их необходимыми в интересах прогресса, «просвещения и добродетели».

Рим сказал свое слово. Орден официально умер. Но там, где воля папы не имела силы, он открыто сопротивлялся папскому приказанию и без всяких затруднений становился под защиту государей-еретиков или атеистов, желая как будто даже в момент своей гибели доказать, что интересы ордена стоят для него выше клятвы верности, которая должна была по воле основателя неразрывно связывать его с папским престолом.

Оригинально, что под свою защиту орден взяли как раз наиболее прославленные государи эпохи Просвещения: прусский король Фридрих Великий и императрица Екатерина II; оба думали, что они не в состоянии обойтись без иезуитов в преподавании. Но в Пруссии благосклонность правительства продолжалась недолго. В 1776 году король по докладу епископа Гогенцоллерна фон Кульма приказал силезским членам ордена отказаться от имени иезуитов и называть себя впредь «священниками королевского учительского института». В 1781 году этот институт был уничтожен, а в 1786 году остатки иезуитской конгрегации в Силезии вынуждены были разойтись.

В России иезуиты были более счастливы. Екатерина II не только запретила опубликование папского бреве, но в 1782 году даже разрешила иезуитам, находившимся в бывших провинциях Польского королевства, избрать себе генерального викария и, следовательно, образовать вполне независимую монашескую конгрегацию. Император Павел, бывший вообще человеком крайне неуравновешенным, относился к иезуитам с еще большей благосклонностью; он призвал членов ордена в Петербург, возвратил им Виленский университет, способствовал их миссионерской деятельности среди немецких колонистов на Волге, богато одарил полоцкий новициат, чтобы усилить прилив новых членов, наконец, не побоялся обратиться к курии с предложением одобрить неповиновение польских иезуитов и санкционировать дальнейшее существование ордена.

Папа Климент XIV не скрывал от этих «сынов недоверия» то, что думал об их поведении. Но уже его преемник Пий VI занял в иезуитском вопросе, судя по всем признакам, совершенно иную позицию. Он, по-видимому, тайно поощрял польских иезуитов крепко стоять на своем. В 1793 году он закрыл глаза на то, что герцог Пармский вызвал из России нескольких иезуитов. Еще большие надежды орден мог возлагать на Пия VII Чиарамонти. В 1773 году он, тогда еще епископ в Тиволи, с крайней неохотой выполнил приказ о роспуске ордена и всегда держал бывших иезуитов в большом почете. Действительно, 7 марта 1801 года он восстановил орден в России, а 30 июля 1804 года по просьбе короля Фердинанда IV – в Неаполе и Сицилии. Эти акты формально провозгласили разрыв с политикой Климента XIV и ясно показали всему христианскому миру желание курии возродить орден в прежнем блеске.

Потребность в восстановлении ордена проявлялась с большой силой и в других местах. Еще в 1794 году Жан де Турнели основал в Бельгии Общество Сердца Иисуса, преследовавшее главным образом задачи преподавания; к нему примкнуло много иезуитов. В Италии тиролец Пак-канари, честолюбивый авантюрист, выдал себя за второго Игнатия и основал в 1797 году Общество Веры Иисуса с определенной целью реставрировать иезуитский орден под другим именем. Оба общества слились в 1799 году; а в 1803 году они соединились с русскими иезуитами и в течение беспокойной эпохи наполеоновского господства тайно подготавливали восстановление ордена в странах, которые незадолго перед тем, казалось, были навсегда закрыты для него.

Огромный переворот, происшедший в то время в отношениях образованных людей к идеям XVIII века, имел еще более важное значение для будущности ордена. Романтизм объявил войну рационализму, и из его недр быстро возникло современное ультрамонтанство, девизом которого было сжигать все, что тот сжигал. Увлекаемое этим течением папство решилось открыто вступить на путь прежней римской политики, который оно покинуло только поневоле. Первым проявлением этой политики было бреве «Sollecifudo omnium», торжественно восстановившее орден в старой церкви-метрополии ордена, Гезу в Риме (7 августа 1814 г.).

Сколь ни удачно был выбран момент опубликования бреве, власть идей XVIII века над умами была еще настолько велика и недоверчивое отношение правительств к ордену было еще так сильно, что иезуиты в первое время были официально восстановлены лишь в тех государствах, где произошла полная реставрация дореволюционных полуфеодальных порядков: в Церковной области, в Королевстве обеих Сицилий, в Модене, Парме, Сардинии и Пьемонте, в Испании и в швейцарских кантонах Валлис и Фрейбург. Поэтому некоторое время главной резиденцией и наиболее важным полем деятельности ордена оставалась Россия. Но здесь иезуиты скоро скомпрометировали свое положение интригами против основанного Александром I Библейского общества и активной пропагандой среди войска и аристократии. В январе 1816 года генерал и все отцы были высланы из Петербурга, а в марте 1820 года все члены ордена были изгнаны из всех русских и польских областей. Затем, после смерти генерала Фаддея Бржозовского (5 февраля 1820 г.), вспыхнули резкие внутренние несогласия по поводу выбора нового генерала. Словом, положение ордена было далеко не блестящим.

Но именно этот удар, который в первый момент, казалось, грозил совершенно уничтожить орден, и явился исходным пунктом для новых побед завоеваний иезуитов. С помощью 358 изгнанных из России отцов орден смог возобновить с большой энергией свою деятельность в Италии, Франции, Англии, Америке и даже попытаться ступить ногой в Австрию. Что еще важнее, внутренняя борьба закончилась, к счастью, исключением нескольких молодых отцов, и новый генерал Алоиз Фортис (1820–1829) перенес свою резиденцию обратно в Рим. Таким образом, орден снова оказался в состоянии возобновить свои прежние отношения с курией. Германская коллегия была восстановлена еще раньше. Ордену возвратили римскую коллегию и римскую семинарию, а также заведование пансионом сирот, находящихся под опекой папы. Восстановление чисто клерикального режима в Папской области произошло, таким образом, всецело под влиянием иезуитов. В следующее десятилетие орден стал одерживать победы и за пределами Рима. Португалия открыла ему свои двери в 1829 году, Бельгия – в 1831-м, Голландия – в 1832-м, Ломбардо-Венецианское королевство – с 1836-го, Тироль – в 1838-м. Даже в старых протестантских странах ему удалось снова стать твердой ногой, как, например, в Ангальт-Цетене (1830). Таким образом, орденом снова овладел его старый воинственный пыл; он снова стал рваться в бой, готовый на все жертвы; он снова обрел свою прежнюю боевую готовность и политическое искусство. Более всего сделал для реорганизации ордена генерал Иоанн Филипп Ротган. Этот серьезный, холодный и непоколебимый голландец, иезуит до мозга костей, но вместе с тем способный понять нужды нового времени, в течение двадцати четырех лет (1829–1853) руководил орденом в эпоху, особенно благоприятную для развития католической церкви, с таким искусством, что со времени его генеральства римский народ стал называть генерала иезуитов черным папой. Его преемники, бельгиец отец Беке (1853–1883), швейцарец Антон Мария Андерледи (1883–1892) и испанец Луис Мартин (1892–1906), искусно управляли наследством Ротгана и сумели установить настолько хорошие отношения с курией, что орден приобрел в центре церковной иерархии такое большое влияние, какого он никогда не имел раньше, даже в эпоху Григория XIII. Канонизация Альфонса Лигори (1839), возведение Лигори в степень учителя церкви (1871), санкционировавшие применяемые орденом методы нравственного богословия, которые, таким образом, были официально признаны образцом для этой науки; догмат о непорочном зачатии, провозглашенный единоличной властью папы (1854); великий силлабус 1864 года, предавший анафеме не только известные богословские мнения, но и ряд важнейших принципов современного государственного права; возведение в догмат учения о примате папы, о папской непогрешимости, об универсальном епископстве папы на Ватиканском соборе 1870 года; малый силлабус 4 июля 1907 года; суровые меры Ватикана против всех попыток католических ученых примирить учения и устройство церкви с духом современной культуры – вот прямые или косвенные результаты неутомимой деятельности ордена и вместе с тем характерные примеры того направления, в котором он развивал свое влияние. Эти необыкновенно блестящие успехи показывают, что с 1820 года средоточие деятельности ордена все более переносится в Рим, что орден действует на церковь уже не путем непосредственного вмешательства, а косвенно, через посредство курии.