Генрих Апи Баба – Войд Волопаса I (страница 12)

Это были философы каменного века. Они обладали телепатической чуткостью, позволяющей координировать действия общины без единого слова, — целое стойбище могло безмолвно, не обмениваясь ни единым звуком, синхронно подняться и уйти от опасности, которую ощутил лишь один из них. Однако эта же гиперчувствительность сделала их уязвимыми. Им катастрофически не хватало того, что Архитектор называл «биологическим цинизмом». В их сознании отсутствовала концепция преднамеренного обмана. Они не могли представить, что живое существо может сознательно причинить вред другому ради абстрактной выгоды. Их интеллект был направлен на созидание и созерцание, что делало их идеальными кандидатами для Второго Этапа Проекта — и одновременно совершенно беззащитными перед тем, что этот Второй Этап должен был им однажды принести.

III. Сапиенсы: агрессоры хаоса

Homo sapiens были аномалией. С точки зрения чистой биологии они проигрывали неандертальцам в силе и денисовцам в интеллекте. Но у них было нечто, что Архитектор внедрил в их ДНК как «элемент неопределённости» — гипертрофированная социальная агрессия и способность к мифологизации лжи, две черты, которые по отдельности казались недостатками, а вместе образовывали единственный по-настоящему непредсказуемый инструмент во всей Его коллекции.

Сапиенсы обладали уникальным даром: они могли объединяться в огромные орды, основываясь на вымышленных концепциях — духах предков, общих врагах или праве на владение территорией, которую никто из них никогда не видел своими глазами. Их привычки были деструктивными. Если неандерталец убивал мамонта, чтобы выжить, сапиенс убивал десять мамонтов, чтобы доказать своё величие, — а одиннадцатого пригонял к обрыву просто потому, что мог.

Их хитрость была беспрецедентной. Они изобрели метательное оружие не для охоты, а для дистанционного убийства соплеменников — оружие, позволяющее забрать чужую жизнь, не глядя жертве в глаза и не рискуя ничем взамен. Именно эта способность — действовать вне рамок биологической логики, ради амбиций и власти — сделала их доминирующим видом. Они были «вирусом порядка», инструментом, способным выжечь всё вокруг себя, чтобы построить нечто новое на пепле, — и Архитектор, наблюдая за этим экспериментом сквозь тускнеющий свет умирающих лун, уже начинал подозревать, что создал не просто новый вид, а нечто, что однажды придётся считать не инструментом, а полноправным соперником в собственной, тщательно спланированной игре.

ГЛАВА XVI: ЭВАКУАЦИЯ ГЕНИЯ

К моменту, когда популяция сапиенсов начала стремительно расти, вытесняя «старших братьев» в бесплодные пустоши, Архитектор осознал, что конфликт неизбежен. Сапиенсы не просто конкурировали за ресурсы — они стремились к тотальному истреблению любого разума, который был им непонятен, и в этой ненависти к непонятному не было ничего рационального, а значит, не было и способа договориться.

I. Ультиматум природы

Наступление ледника и агрессия сапиенсов прижали денисовцев к высокогорьям Тибета, а неандертальцев — к пещерам Гибралтара, к последним клочкам земли, которые ещё не успели объявить чужими. Архитектор видел, как денисовцы, обладая знаниями о движении звёзд, просто сидели и смотрели на небо, понимая свою участь, но не желая опускаться до уровня убийц, — целые вечера безмолвного, ясноглазого ожидания конца, который они, в отличие от своих гонителей, встречали без паники.

«Их потенциал слишком велик для этого мира», — решил Создатель. «Если я оставлю их здесь, сапиенсы превратят их в рабов или стёртую память. Мне нужны те, кто сможет управлять Внешними Алтарями».

II. Проект «Марсианский оазис»

К этому времени Марс, благодаря усилиям Луны-ретранслятора, был полностью реанимирован. Его магнитное поле было восстановлено, а лазурные океаны вновь наполнились жизнью — планета, которую Архитектор когда-то оставил угасать по расчёту, вновь дышала полной грудью, ожидая новых хозяев. Архитектор активировал древние транспортные каналы, скрытые под толщей льда в Гималаях.

Денисовцы были эвакуированы первыми. Для них это не было похищением — это было возвращением домой. Их сообразительность и способность к абстрактному мышлению были востребованы в мире, где гравитация была слабее, а возможности для созерцания — безграничны, где можно было часами смотреть в невозможно ясное, лишённое земной дымки небо и думать, не отвлекаясь на голод или страх.

●

Научное обоснование:

низкая гравитация Марса идеально подходила для их высокогорного метаболизма. Архитектор планировал превратить их в расу учёных-координаторов, способных управлять гравитационными замками системы.

●

Метод:

квантовое перемещение целых общин через точки сингулярности, замаскированные под «священные пещеры», куда старейшины уводили свой народ якобы для последнего ритуала — и откуда никто из уводимых не оглядывался назад с сожалением.

III. Проект «Венерианский щит»

Неандертальцев ждала иная участь. Венера была терраформирована в мир гигантских лесов и плотной атмосферы, защищённой от солнечного жара искусственными облачными фильтрами, — раскалённый, тяжёлый мир, в котором сама атмосфера давила на плечи, точно вечный, неснимаемый доспех. Этот мир требовал физической силы, выносливости и умения работать с материей в экстремальных условиях.

Неандертальцы, с их любовью к камню и структуре, стали идеальными колонистами Венеры. Архитектор переместил их в долины Афродиты, где они начали строить города-цитадели, способные выдержать любое давление, — стены толщиной в человеческий рост, возведённые теми же руками, что некогда с той же тщательностью выверяли баланс охотничьего копья. Они стали «Хранителями Тверди», воинами-инженерами, готовыми встретить Жнецов на ближних подступах к Солнцу.

IV. Земля: тюрьма победы

Когда последний транспорт ушёл, сапиенсы остались на Земле одни. Они торжествовали, считая, что победили «чудовищ» и «странных людей гор». Они жгли костры на месте опустевших стойбищ, слагали первые песни о собственной доблести и не понимали, что остались в изоляции, — что победа, которую они праздновали, на самом деле была дверью, тихо и навсегда захлопнувшейся у них за спиной.

Архитектор смотрел на Землю с вершины Луны. «Вы хотели господства?» Его мысль скользнула по сознанию первого вождя сапиенсов, не оставив после себя ничего, кроме смутного, необъяснимого озноба, который тот спишет на ночной холод. «Вы его получили. Вы будете плодиться и воевать, вы будете строить цивилизации из лжи и железа. Вы станете моим щитом — неистовым, безумным и многочисленным. А ваши старшие братья станут моим мечом и моим разумом в глубинах космоса».

Так началось Великое Разделение. Человечество стало триединым, но разделённым миллионами километров вакуума. На Марсе рождалась наука, на Венере — мощь, а на Земле — вечная, яростная жажда выжить любой ценой, даже не подозревающая, что двое её потерянных братьев в эту самую минуту смотрят на неё сверху — один с состраданием, другой с молчаливой, вооружённой решимостью.

ГЛАВА XVII: КРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ ТИРАНИЯ МАРСА

За тридцать тысяч лет денисовцы превратили красную пустыню в шедевр геометрии. Огромные лазурные океаны бороздили автоматизированные лайнеры, похожие на исполинских лебедей из белого композита, а небо прошивали серебристые нити гравилётов. Но за этим блеском скрывалась жёсткая структура Психохора — высшей ценности, ради которой существовало государство, и чем ослепительнее сиял фасад этой цивилизации, тем тщательнее он скрывал холодную бухгалтерию, лежащую в его основании.

I. Клан Бессмертных: собрание в Олимпе

В высокогорном дворце, высеченном в базальтовых пиках горы Олимп, где атмосфера была разрежена до предела, а купол защищал от космического холода, собрался Клан Бессмертных. Это были прямые потомки тех, кого Архитектор лично коснулся своим светом.

Они не старели в привычном понимании. Их биология, модифицированная ещё в пещерах Тибета, позволяла им жить тысячелетиями, но их души за это время превратились в иссушенные пергаменты, исписанные одним и тем же текстом столько раз, что буквы давно слились в нечитаемое серое пятно.

Собрание Десятилетия проходило в зале, где пол был выполнен из прозрачного сапфира, открывая вид на облака, плывущие глубоко внизу, — так что каждый из Бессмертных, сидя за столом вечности, одновременно парил над целой планетой, которой безраздельно владел и которую в глубине души давно перестал замечать.

II. Члены клана: архитекторы и жнецы

Во главе стола, напоминавшего по форме спиральную галактику, восседал Ариман, Глава Клана и Верховный Хранитель Психохора.

●

Характеристика:

Ариман был воплощением ледяного спокойствия. Его глаза, лишённые белков и светящиеся мягким серебром, видели не людей, а потоки энергии. Он был тем, кто раз в эпоху выходил к Алтарю в Долине Маринера, чтобы передать накопленный Психохор в руки незримого Творца.

●

Чувства:

глубочайшая, экзистенциальная скука. Он помнил рождение первых городов Марса так же отчётливо, как сегодняшний завтрак, и оба воспоминания вызывали в нём одинаково слабый отклик. Его единственным развлечением была игра в «звёздные вероятности», где он вычислял судьбу Земли на миллионы лет вперёд, точно раскладывал бесконечный пасьянс, зная заранее, что колода никогда не подведёт.