Генрих Апи Баба – Том II ХРОНОГРАФ. Тень Хронографа (страница 4)

— Простите мою невольную дерзость. Я вовсе не хотел бесцеремонно нарушать ваше... уединение.

Элис мгновенно, инстинктивно подобралась, ловким движением пряча раскрытый дневник в складках собственного плаща.

— Кто вы такой?

— Доктор Эдмунд Грей. Ассистент покойного мастера Фокса. По крайней мере, я имел честь им оставаться вплоть до сегодняшнего злополучного утра.

Элдридж медленно, без единого лишнего движения повернулся к нему, сложив руки за спиной в приличествующем моменту жесте.

— Вы находились здесь минувшим вечером, доктор Грей?

— Нет, сэр Томас, — ответил тот без малейшей запинки, без тени смущения. Голос его звучал ровно, точно гладь давно замёрзшего пруда. — Но мне доподлинно известно, что мастер кого-то настойчиво ожидал. Кого-то из самого ближнего круга нашей будущей королевы.

Грей сделал ещё один осторожный шаг внутрь комнаты, и дрожащий свет свечи резко подчеркнул острые, хищные скулы его лица. Он заметно понизил голос до почти заговорщицкого, интимного шёпота:

— Этот человек, я полагаю, до сих пор не покинул пределов дворца. И, боюсь, его интересует вовсе не одно только кольцо, но и те немногие люди, что способны заставить его наконец заговорить.

Элдридж коротко, многозначительно переглянулся с застывшей рядом Элис. Настоящая игра, судя по всему, официально началась — и первый, весьма изящный ход в ней сделал человек, чьё имя до сих пор не значилось ровным счётом ни в одном придворном документе.

Глава IV. Знак на лацкане

Тишина в опустевшем кабинете покойного Фокса стала почти осязаемой, точно мельчайшая пыль, лениво танцующая в скудном свете январского утра. Доктор Эдмунд Грей неподвижно замер у притолоки, сцепив длинные, узловатые пальцы за спиной. В его подчёркнутой неподвижности не читалось ни капли настоящего страха — лишь выжидательная, почти хищная грация существа, старательно мимикрирующего под безобидную комнатную муху.

Сэр Томас Элдридж методично, будто разбирая очередной сомнительный документ, препарировал гостя одним лишь взглядом. Грей был несуразно, почти неприлично высок — его светловолосая голова маячила где-то у самого потолка, а узкие, покатые плечи придавали всей его фигуре сходство с готической опорной колонной. Лицо доктора напоминало посмертную маску, вырезанную из алебастра: высокий, иссечённый тонкими синеватыми венами лоб и глаза — светло-серые, пугающе, неестественно спокойные. Такие глаза бывают лишь у опытных палачей или у настоящих святых — у тех немногих, кто уже давно заглянул за самый край и окончательно разучился удивляться чужой человеческой боли.

— Вы были тенью мастера Фокса? — первой нарушила гнетущее молчание Элис. Голос её прозвучал резко, разбивая вязкий вакуум комнаты вдребезги.

Грей медленно, будто через силу, повернул к ней голову.

— Последние три года я был его глазами, когда собственные глаза начинали ему изменять, — он неспешно подошёл к столу и кончиком пальца легонько коснулся латунной дуги брошенной астролябии. Металл отозвался едва слышным, протяжным стоном. — Он терпеливо учил меня читать сложные узоры небес.

— И, судя по всему, заодно и узоры самого времени? — вставил Элдридж, незаметно сокращая разделявшую их дистанцию на полшага.

Грей позволил себе едва заметную тень улыбки — тонкую, точно единственный волос.

— Вы имеете в виду кольцо, сэр Томас?

Элис непроизвольно, до боли сжала кулаки в складках плаща.

— Вы знали о нём. И преспокойно промолчали, когда Сесил лично расспрашивал стражу?

— Знал ли я? — Грей неторопливо перевёл взгляд на длинную пергаментную полосу на стене, где даты змеиным клубком вились одна вокруг другой. — Мастер Фокс попросту бредил этой находкой. Он искренне полагал, что нашёл вовсе не случайный кусок старой бронзы, а самый настоящий ключ к великому Хронографу. Сердце древнего механизма, которое продолжает упрямо тикать даже будучи насильно вырванным из груди.

Элдридж почувствовал, как по затылку пополз колючий, неприятный холод.

— Он в самом деле произносил вслух это слово? «Хронограф»?

Грей неторопливо подошёл к самому окну. Туман над Темзой понемногу начинал рваться в клочья, обнажая грязную, свинцовую воду реки внизу.

— Вчера. Весь вечер он пребывал в настоящем исступлении. Кричал во весь голос, что нашёл ту самую точку невозврата. Признаться честно, я тогда списал это на обыкновенный старческий маразм... научную фантазию, изрядно подогретую крепким элем.

— Тогда почему же вы сами явились сюда в столь ранний, неурочный час, доктор? — Элдридж встал так, чтобы утренний свет из окна падал Грею прямо в лицо, не оставляя ни единой тени для манёвра.

— Услышал во дворце, что мастер отошёл в мир иной, — Грей равнодушно, почти лениво пожал костлявыми плечами, и его угловатая фигура на мгновение полностью заслонила собой скудный свет. — Хотел лично, собственными глазами убедиться, что кольцо бесследно исчезло. И, судя по вашим внезапно вытянувшимся лицам, я оказался совершенно прав в своей догадке.

Именно в эту секунду Элдридж заметил незначительную, на первый взгляд, деталь, которая заставила все его внутренности разом сжаться в тугой, ледяной узел. На чёрном сукне плаща доктора Грея тускло, почти неприметно поблёскивала небольшая серебряная булавка. Крошечная, легко ускользающая от невнимательного взгляда — но её форма... Круг, безжалостно рассечённый тремя ломаными линиями. Тот же самый знак из предсмертного дневника Фокса. Тот же самый неразрешимый узел из давних подземелий Тауэра.

— Любопытное у вас украшение, доктор, — как бы между делом обронил Томас, коротко указав подбородком на его лацкан.

Грей опустил глаза. Его тонкая улыбка стала заметно шире, обнажив мелкие, ровные зубы.

— О, вы про это? — он неторопливо снял булавку и повертел её в длинных пальцах, точно играя с пойманным насекомым. — Старинная эмблема одного... узкого научного братства. Общество изучения континуума, если угодно точное название. Мы не слишком жалуем лишний шум вокруг наших изысканий, сэр Томас. Мы предпочитаем незаметно наблюдать со стороны.

— Я никогда прежде не слышал о подобном обществе, — отрезал Элдридж.

— Разумеется, не слышали, — Грей невозмутимо приколол булавку обратно на прежнее место. — Ведь вы всю жизнь привыкли искать заговоры исключительно в чернильных завитках документов, а не в строгих законах естественной физики.

Дверь без всякого предупреждения резко распахнулась настежь. В комнату стремительно ворвался Уильям Сесил. Его аккуратно подстриженная рыжеватая борода казалась ещё ярче на фоне побледневшего, крайне напряжённого лица. Тяжёлая золотая цепь на его груди звонко звякнула о камзол, когда он резко, почти рывком остановился на пороге.

— Сэр Томас. Элис. Немедленно оставьте это, — голос Сесила был сухим, точно треск ломающейся сухой ветки. — Её Величество желает видеть вас обоих. Прямо сейчас, без промедления.

Элдридж заметно нахмурился.

— Именно сейчас? Но осмотр комнаты ещё далеко не закончен...

— Сейчас же! — Сесил бросил мимолётный, но полный нескрываемой неприязни взгляд в сторону доктора Грея. — Дело приняло крайне дурной оборот. Сегодня утром в королевской библиотеке обнаружили второе тело. Хранитель дворцовых архивов. И рядом с ним... — Сесил на мгновение замолчал, старательно подбирая слова помягче. — Тот же самый символ, но на этот раз нарисованный прямо кровью на деревянной полке.

Элис прикрыла рот ладонью, с трудом подавляя невольный, готовый вырваться вскрик ужаса.

Спустя всего несколько минут Элдридж и Элис уже стремительно шагали по бесконечным галереям Уайтхолла. Старые гобелены на стенах казались Томасу живыми, безмолвными свидетелями, чьи вышитые шёлком глаза настороженно следили за каждым их торопливым движением.

— Ты веришь Грею хоть немного? — едва слышно шепнула Элис, с трудом поспевая за его широким, стремительным шагом.

— Я верю, что не он лично убил Фокса, — отозвался Элдридж, ничуть не сбавляя темпа.

— Тогда почему же он кажется тебе настолько опасным?

Томас на мгновение остановился перед дверью, обитой роскошным алым бархатом. У самого входа неподвижно замерли гвардейцы с начищенными алебардами наперевес.

— Потому что он слишком хорошо, слишком точно понимает, что именно мы ищем, Элис. Он вовсе не простой помощник покойного астронома. Он — зеркало, в котором совершенно ясно отражается всё наше общее, тщательно похороненное прошлое. И это конкретное зеркало нравится мне до крайности мало.

Дверь бесшумно отворилась.

Они вошли в просторный, залитый ровным светом зал. У самого камина, спиной к вошедшим, неподвижно стояла женщина. Тонкий, изящный силуэт, огненно-рыжие волосы, туго собранные в высокую, безупречную причёску, и платье, богато расшитое речным жемчугом, который в скупом утреннем свете напоминал застывшие капли чьих-то невыплаканных слёз.

Елизавета Первая медленно, с царственным достоинством повернулась к вошедшим. В её пристальном взгляде не было ни единой капли обычного человеческого страха — лишь ледяная, монаршая воля и тот самый фамильный, тюдоровский прищур, от одного вида которого у самых сильных, самых уверенных в себе мужчин непроизвольно подгибались колени.

— Сэр Томас, — произнесла она, и от звука этого низкого, властного голоса Элдридж разом вспомнил решительно всё: и далёкий эшафот, и слепящий голубой огонь давно разрушенного Хронографа. — Мне доносят, что вы умеете безошибочно останавливать само время. Мне срочно нужно, чтобы вы сделали это ещё раз, сэр Томас. Иначе моя собственная коронация рискует стать последним, самым горьким днём во всей истории Англии.