Генрих Апи Баба – Нулевой протокол (страница 3)
— Здесь написано… — Он осёкся.
— Что написано?
— Что ваша учётная запись деактивирована.
Холод в груди возник мгновенно.
— По какой причине?
— Не знаю. Проверю ещё раз.
Результат не изменился. За спиной Маркуса выросла очередь — кто-то нетерпеливо кашлянул, кто-то посмотрел на часы. Обычное утро продолжало жить своей жизнью, только мир Маркуса начал едва заметно смещаться с оси.
— Позвоните в отдел кадров.
Охранник кивнул. Через минуту телефон был у уха; ещё через минуту его лицо стало совершенно белым. Он медленно положил трубку и посмотрел на Маркуса так, словно видел его впервые.
— Мистер Хейл… отдел кадров сообщил, что вы больше не работаете в Управлении.
— Это какая-то ошибка.
— Возможно. Они сказали… — он запнулся, — что ваше дело закрыто.
Закрыто. Не уволен, не переведён, не отправлен в отпуск — закрыто. Слово из чужого словаря: не кадрового, служебного. И где-то глубоко внутри шевельнулось ощущение, что вчерашний вечер только что сделал первый ход, а партия ещё даже не началась.
Маркус медленно выдохнул. Паника бесполезна, страх — тоже; за годы работы он усвоил простую вещь: если ситуация выходит из-под контроля, сначала нужно понять, что именно изменилось.
— Кто принял решение?
— У меня нет такой информации.
— Тогда дайте пройти к Риду.
— Не могу. Пропуск аннулирован.
— Я работаю здесь четырнадцать лет.
— Простите. — Мужчина выглядел искренне несчастным, и Маркус его понимал: тот оказался между приказом и человеком, которого видел почти каждый день, и выбрал приказ — как поступило бы большинство.
— Позвоните Риду.
— Уже звонили.
— И?
Молчание оказалось красноречивее любого ответа.
— Он отказался говорить со мной?
Охранник опустил глаза. Этого хватило.
— Понятно, — Маркус развернулся к выходу. Турникеты за спиной снова заработали; сотрудники проходили мимо, не глядя на него, будто он уже исчез.
На улице он набрал Клэр. Гудок, второй, третий.
— Доброе утро, — ответила она.
— Не уверен, что оно доброе.
Настороженность в её голосе появилась мгновенно.
— Что случилось?
— Меня только что уволили.
— Что?
— Именно так я и отреагировал.
— Погоди, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Где ты?
— Перед главным входом.
Она замолчала на пару секунд.
— Не уходи.
— Почему?
— Просто не уходи. — Голос изменился, стал голосом человека, который увидел что-то опасное. — Я спущусь через пять минут.
Связь оборвалась. Клэр никогда не бросала трубку — никогда. Маркус посмотрел на окна штаб-квартиры: тридцать два этажа стекла, сотни сотрудников, тысячи компьютеров, одна из самых защищённых структур страны — и где-то внутри единственный знакомый ему человек, который, похоже, понимал происходящее чуть лучше него.
Прошло три минуты, потом четыре. На пятой минуте двери открылись — но вышла не Клэр. Из здания появился Джонатан Рид, безупречный, как всегда: тёмный костюм, серебристый галстук, спокойное лицо человека, привыкшего контролировать ситуацию. Он заметил Маркуса сразу и пошёл прямо к нему, остановившись в нескольких шагах.
— Доброе утро, Маркус.
— Смотря для кого.
— Понимаю.
— Сомневаюсь.
Рид вздохнул.
— Нам нужно поговорить.
— Вчера вы тоже так говорили.
— Именно поэтому я здесь.
Маркус скрестил руки.
— Почему меня заблокировали?
— Временная мера. Проводится внутренняя проверка.
— Какая?
— Не могу сказать.
— Не хотите или не можете?
— И то, и другое.
Раздражение поднялось быстро.
— Тогда разговор получается коротким.
Рид посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты занимался архивом ZERO?
Первый прямой вопрос — без подготовки, без манёвров. Маркус отметил это сразу: Рид не просто знает о файле, файл важен настолько, что заместитель директора лично вышел на улицу.