Генри Вуд – Замок Ист-Линн (страница 33)

— Извините, я отлучусь на минутку, — задыхаясь, произнесла Барбара. — Я забыла отдать распоряжения слугам, о которых просила мама.

Распоряжения слугам! Она буквально взлетела вверх по лестнице в свою комнату, где и рухнула на пол от нестерпимой муки. Теперь прошлое стало абсолютно ясным для нее: пелена спала с ее глаз. Теперь-то она поняла, что питала ложные надежды в своей любви к Арчибальду Карлайлу, похожей на идолопоклонство: ему самому она всегда была безразлична. Еще прошлой ночью она несколько часов лежала без сна, предаваясь сладостным мечтаниям, а это была ночь после его бракосочетания! С пронзительным воплем отчаяния она воздела руки к небу и закрыла глаза: она понимала, что с этой минуты солнечный свет уходит из ее, жизни. Крик оказался громче, чем она рассчитывала, и одна из служанок, проходившая мимо дверей, тихонько открыла ее и заглянула вовнутрь. Она увидела Барбару, лежавшую на полу в ужасной муке, причем не физической, а душевной. Служанка сочла момент неподходящим для вторжения и быстро затворила дверь.

Щелчок защелки вернул Барбару к действительности, к необходимости соблюдения внешних приличий в настоящий момент. Она встала, выпила стакан воды, механически разгладила волосы и лоб, сморщенный от боли, и приняла спокойный вид.

— Женился на другой, женился на другой! — стонала она, спускаясь по лестнице, — и эта другая — ОНА! Ах, где вы, твердость духа и лицемерие! Помогите мне хотя бы не выдать своих чувств перед его сестрой!

Когда она вошла в комнату, на ее лице даже появилась улыбка. Мисс Карлайл снова разразилась причитаниями, словно стараясь получить компенсацию за несколько минут вынужденного молчания.

— Если бы я знала об этом, я попыталась бы выдвинуть против него обвинение в невменяемости; это так же верно, как то, что мы живем в этом городе, о чем я и сказала Диллу. Лучше бы уже запереть его, как безобидного помешанного, чем позволить остаться на свободе и совершить такое безумство. Я и подумать не могла, что он женится: я предостерегала его от этого шага еще тогда, когда он пешком под стол ходил.

— Это неравный брак, — сказала Барбара.

— Это как Красавица и Чудовище из детской сказки. Она — знатная красавица, воспитанная для роскоши, драгоценных камней, празднеств и светской жизни, и он… скучный увалень-юрист, как чудовище из сказки.

Не будь Барбара столь несчастной в этот момент, она бы просто расхохоталась. Мисс Карлайл продолжала:

— Я приняла решение. Завтра я отправлюсь в Ист-Линн и выдворю этих пятерых расфуфыренных слуг. Я была там в субботу и обнаружила трех дамочек, наряженных в красивые муслиновые платья, с бантами персикового цвета на чепцах, и мужчин в полосатых жакетах, корчащих из себя ливрейных лакеев. Если бы я только знала, что это были слуги Арчибальда, а не семейства Кэрью!

Барбара ничего не ответила.

— Я поеду туда и всех их рассчитаю, после чего перееду вместе со слугами в Ист-Линн, а собственный дом сдам в аренду. При ее аристократических замашках расходы на содержание двух домов будут непомерно велики. Я представляю, что за дом будет у Арчибальда в Ист-Линне, если им будет распоряжаться эта невежественная девчонка, с ее ужимками, драгоценностями и завитыми локонами.

— А ей это понравится?

— Если и не понравится, ей придется смириться с этим, — ответила мисс Карлайл. — А теперь, когда я рассказала тебе новости, Барбара, я возвращаюсь домой. Для меня это почти равносильно рассказу о том, что он умер.

— Вы уверены, что вами не движет ревность? — спросила Барбара под влиянием какого-то неясного порыва.

— Возможно, — резко ответила мисс Карлайл. — Если бы ты воспитала мальчишку так же, как я Арчибальда, и не любила бы больше никого на целом свете, ты бы тоже почувствовала ревность, увидев, как он с презрительным равнодушием отказывается от тебя, чтобы прижать к груди молодую жену, которая значит для него больше, чем ты.

Глава 14

ГРАФ ПОТРЯСЕН

Лорд Маунт-Северн узнал об этом браке из газет. Его потрясение было почти столь же сильным, как у мисс Корни, и он в тот же день понесся в Англию, так и не получив письмо своей жены, в котором она давала свою версию того, что произошло. Он встретил м-ра Карлайла и леди Изабель в Лондоне, в одном из отелей Уэст-Энда, где они остановились на день-другой, прежде чем двинуться дальше. Изабель была одна, когда сообщили о приходе графа.

— Что это значит, Изабель? — начал он, не теряя времени на приветствие. — Ты вышла замуж?

— Да, — ответила она, покраснев. — Несколько дней назад.

— И за кого! За юриста Карлайла. Как это могло случиться?

Изабель ответила не сразу, поскольку ей самой надо было подумать о том, как это случилось, чтобы дать графу четкий и ясный ответ.

— Он сделал мне предложение, — сказала она, — и я ответила согласием. Он приехал в Кастл-Марлинг на Пасху и предложил мне выйти за него замуж. Я страшно удивилась.

Граф пристально посмотрел на нее.

— Почему мне об этом не сообщили, Изабель?

— Я не знала, что вам об этом неизвестно. Мистер Карлайл написал вам, так же как и леди Маунт-Северн.

Лорд Маунт-Северн чувствовал себя человеком, который ничегошеньки не понимает, и выглядел точно так же.

— Я думаю, это произошло, — подумал он вслух, — вследствие того, что твой отец позволил этому джентльмену ежедневно бывать с визитами в Ист-Линне. Вот ты и влюбилась в него.

— А вот и нет, — ответила она весело. — Я и не думала влюбляться в мистера Карлайла.

— Так ты не любишь его? — отрывисто спросил граф.

— Нет, — робко прошептала она. — Но он мне нравится, очень нравится. И он так добр ко мне!

Граф погладил подбородок и задумался. Изабель опровергала единственное заключение относительно мотивов этого поспешного брака, которое пришло ему на ум.

— Если ты не любишь мистера Карлайла, как ты можешь столь четко различать понятия «нравиться» и «любить»? Не можешь же ты любить другого?

Этот вопрос попал точно в цель, и Изабель густо покраснела.

— Со временем я полюблю своего мужа, — только и смогла ответить она, низко опустив голову и нервно поигрывая цепочкой от часов.

— Бедное дитя! — невольно воскликнул граф.

Но он был из тех людей, которые любят во всем докапываться до самой сути.

— Кто еще гостил в Кастл-Марлинге с тех пор, как я уехал? — внезапно спросил он.

— Приехала миссис Ливайсон.

— Я имел в виду джентльменов — молодых мужчин.

— Только Фрэнсис Ливайсон, — ответила она.

— Фрэнсис Ливайсон. Ты же не можешь быть настолько глупой, чтобы влюбиться в него?

Вопрос был настолько точен, внезапен, и, кроме того, застенчивость Изабель была столь велика, что она выдала себя своим замешательством, и у графа отпали все вопросы. В его строгих глазах, прикованных к ее опущенному, пылающему лицу, появилась жалость.

— Изабель, — серьезно начал он. — Капитан Ливайсон — нехороший человек; если ты думала иначе, перестань обольщаться и держи его на расстоянии. Прерви свое знакомство с ним и не поощряй ни малейшей близости с этим субъектом.

— Я уже прервала его, — сказала Изабель, — и более не возобновлю. Но леди Маунт-Северн, должно быть, высокого мнения о нем: иначе она не приглашала бы его.

— Она также невысокого мнения об этом человеке, как и всякий, кто знаком с Фрэнсисом Ливайсоном, — выразительно сказал граф. — Он ее кузен, один из тех праздных, пустоголовых льстецов, которых ей доставляет удовольствие собирать вокруг себя. Ради бога, хоть ты будь умнее, Изабель! Впрочем, это отнюдь не объясняет твоего загадочного брака с Карлайлом, скорее наоборот: делает его еще более необъяснимым. Как же это он сумел уговорить тебя?

Прежде, чем Изабель успела ответить, вошел м-р Карлайл. Он протянул графу руку, но тот, казалось, не заметил ее.

— Изабель, — сказал он. — Я очень сожалею, что мне приходится просить тебя покинуть комнату, ибо я полагаю, что здесь это единственная гостиная, но я хотел бы сказать несколько слов мистеру Карлайлу.

Она оставила их, после чего граф повернулся к м-ру Карлайлу и заговорил суровым и надменным тоном.

— Как мог свершиться этот брак, сэр? Или у вас настолько мало чести, что вы способны, воспользовавшись моим отсутствием, влезть в нашу семью и тайно жениться на леди Изабель Вейн?

М-р Карлайл был удивлен, но не смущен. Он выпрямился в полный рост, своим бесстрашием ни на йоту не уступая графу, а благородством осанки даже превосходя его.

— Милорд, я не понял вас.

— Однако я говорю достаточно прямо. Как же еще называть то, что вы, пользуясь отсутствием опекуна, склонили молоденькую девушку к неравному браку?

— Ничего тайного в моих отношениях с леди Изабель Вейн не было, равно как не будет ничего бесчестного в моем отношении к леди Изабель Карлайл. Вашу светлость неправильно проинформировали.

— Меня вообще не проинформировали, — ответил граф. — Мне было дозволено узнать об этом из газет, мне — единственному родственнику леди Изабель!

— Когда я сделал предложение леди Изабель…

— Месяц назад, — саркастически перебил граф.

— Месяц назад, — спокойно повторил м-р Карлайл, — после того, как Изабель ответила согласием, я сразу же написал вам. Если бы я не узнал, что вы не получили этого письма, поскольку говорите, что вам стало известно обо всем из газет, то продолжал бы считать, что это вы не проявили достаточной вежливости, поскольку не удостоили меня ответом.