Генри Вуд – Замок Ист-Линн (страница 112)
— Ты, презренный червяк, полагаешь, что можешь безнаказанно оскорблять меня, как прочих жителей Вест-Линна? Это тебе с рук не сойдет, наглец ты этакий!
Конечно же, мисс Корни, говоря это, не имела в виду немедленное наказание незадачливого джентльмена, но собравшаяся к этому времени толпа, кажется, собиралась предпринять решительные меры, причем инициатива исходила именно от дюжих работников сквайра Пиннера. То ли их побудили к решительным действиям слова мисс Карлайл — которую, несмотря на некоторые изъяны характера, уважали в округе и почитали лишь немногим менее, чем ее брата, то ли сквайр Пиннер в их присутствии обронил словечко о том, что предлагал сделать с Ливайсоном, будучи в Ист-Линне, то ли они сами решились на это, могли бы сказать лишь они сами. Как бы то ни было, зловещий призыв «Окунуть его!» прозвучал из чьих-то уст, тут же подхваченный толпой.
— Окунуть! Окунуть его! Пруд как раз под рукой. Пусть получит то, что заслужил! За каким делом он, мерзавец, заявился в Вест-Линн тягаться с мистером Карлайлом? Помните, как он поступил с леди Изабель? А теперь он будет выставлять свою кандидатуру в Вест-Линне! Не нужен он нам такой: в Вест-Линне найдется человек получше. Нам такие мерзавцы не нужны. А ну-ка, ребята!
Лицо его побелело, и он затрясся всем телом: трусость часто бывает присуща подобным никчемным людям. Леди Изабель тоже затрепетала, услышав подобные разговоры. Итак, в него вцепилось по меньшей мере пар двадцать сильных, огрубевших от работы рук, если не считать пришедшего с ним же сброда, внесшего свой вклад в правое дело пинками, подзатыльниками, тычками, улюлюканьем и бешеной пляской вокруг жертвы. Его протащили сквозь дыру в изгороди, в которую и ребенок не протиснулся бы в спокойном расположении духа, но кто из нас не знает, что спокойствие и возбуждение — суть вещи весьма несхожие между собой! Изгородь изрядно пострадала, что, думается, не вызвало бы в данном случае никаких возражений у судьи Хэйра, которому она принадлежала.
М-р Дрейк и г-н адвокат — ибо второй спутник Фрэнсиса Ливайсона занимался именно этим почтенным бизнесом — были не в силах предотвратить надвигавшуюся катастрофу. Им было обещано, что, если «они будут соваться», с ними «сделают то же самое», как только они начали протестовать против расправы. Адвокат, будучи маленьким и толстым человечком, не способным сбить кого-либо с ног даже ради спасения собственной жизни, попятился прочь от «свалки» и ограничился неясными обещаниями страшных кар, которые неумолимый закон не преминет выделить на долю каждого из нападавших. Мисс Карлайл сохраняла величественную неподвижность, с мрачной невозмутимостью наблюдая за приготовлениями к экзекуции. Даже если бы она возвысила свой собственный голос в его защиту, он все равно не был бы услышан — впрочем, мы отнюдь не уверены, что у нее было хоть малейшее желание во что-либо вмешиваться.
Наконец, процессия приблизилась к берегу пруда — темного, зеленого, илистого, заросшего ряской и весьма дурно пахнущего. К этому времени полы его сюртука уже были оторваны, немалый урон в виде дыр и прочих повреждений был нанесен… другому полезному предмету туалета. Кто тянул беднягу, кто толкал, кто тряс, схватив за воротник; человек шесть охаживало его кулаками, и все поголовно поносили незадачливого кандидата на чем свет стоит.
— Швыряйте его, ребята!
— Пощадите, пощадите! — взвизгнула жертва, колени у которой подломились, а зубы принялись выбивать мелкую дробь. — Сжальтесь, ради Всевышнего!
— Что он знает о Всевышнем!
Тело описало дугу в воздухе, раздался всплеск, дикий крик, бульканье, и сэр Фрэнсис Ливайсон забарахтался в ядовито-зеленой воде, которая, казалось, ведрами вливается ему в горло вместе с населяющими ее змеями, жабами, и лягушками. Раздался хриплый презрительный смех, а затем дружное «Гип-гип, ура!» исполнителей этого действа, в то время как несовершеннолетний сброд, взявшись за руки, устроил хоровод вокруг пруда, напоминающий пляски диких индейцев. Никогда еще перед ними не разыгрывалось ничего подобного этому бесплатному спектаклю!
Скорее на берег из зловонной жижи, напоминающей гороховый суп, пока он совсем не захлебнулся! Он выглядел хуже утопленной крысы, с его белым жалким лицом, трясущимися конечностями и пришедшей в полную негодность одеждой, когда вылез на берег и принялся отряхиваться.
Работники сквайра Пиннера, успешно выполнив задуманное, спокойно удалились; шпана подросткового возраста отошла на безопасное расстояние, ожидая дальнейшего развития событий. Мисс Карлайл также удалилась. Леди Изабель, шедшую с нею рядом, била такая же дрожь, как и незадачливого купальщика: ее прежний кавалер являл собой весьма жалкое зрелище. Казался ли он ей красивым теперь? Мы не знаем, что она думала об этом, но нам известны ее мысли о своих собственных прегрешениях.
Мисс Карлайл не произнесла ни слова. Она продолжала важно шествовать с высоко поднятой головой, лишь изредка поворачивая ее, чтобы пристально взглянуть на мадам Вин, которая уже покрылась пунцовым румянцем от этих взглядов.
«Странно, — думала мисс Корни. — Сходство поразительное, особенно глаза…» Куда Вы направляетесь, мадам?
В этот момент они проходили мимо магазина, в котором продавались очки, и мадам Вин остановилась у его двери, уже поставив ногу на ступеньку.
— Если Вы не возражаете, я хотела бы оставить мои очки для починки.
Мисс Карлайл вошла следом за ней. Мадам Вин рассказала, что нужно делать со старыми очками, и решила заказать новые, чтобы носить их, пока не починят прежние. У торговца не нашлось зеленых очков: были только синие и множество бесцветных. Впрочем, у него была одна пара зеленых, весьма уродливая, в черепаховой оправе, которую когда-то давно оставил для починки какой-то приезжий джентльмен, да так и не забрал. Именно ее и выбрала леди Изабель. Она сразу же надела очки под неотрывным испытующим взглядом мисс Карлайл.
— Зачем Вы носите очки? — внезапно спросила мисс Корни, когда они вошли в ее дом.
Ее собеседница снова покраснела и ответила не сразу.
— У меня слабые глаза.
— Они выглядят вполне нормальными. К тому же, зачем носить цветные стекла? Я полагаю, бесцветные вполне подойдут для любой цели.
— Я привыкла к цветным.
Мисс Корни помедлила, прежде чем спросить:
— Как Вас зовут, мадам?
— Джейн, — ответила мадам, не моргнув глазом.
— Ну-ка, ну-ка! Что такое?
На улице собралась толпа, причем довольно шумная. Мисс Корни устремилась к окну, и леди Изабель последовала за ней. Можно сказать, это были две толпы, поскольку с другой стороны улицы появилась «партия красно-фиолетовых», как называли сторонников м-ра Карлайла по его цветам — представительная группа джентльменов во главе с самим мистером Карлайлом и лордом Маунт-Северном.
Но кто это приближается к ним? Партия желтых, без сомнения, но в каком плачевном состоянии! Кто это, или что это, похожее на мокрую крысу, влачится между Дрейком и адвокатом, с обвисшими волосами, заплетающимися ногами и в лохмотьях вместо одежды? Толпа, следовавшая за ним, растянулась до конца улицы, издавая непрерывные насмешливые выкрики и свист. Красно-фиолетовые даже остановились от удивления, и лорд Маунт-Северн, зрение которого уже сделалось не столь острым, как двадцать лет назад, водрузил на нос пенсне. Сэр Фрэнсис Ливайсон?! Да он ли это? Ну конечно же, он! Но что с ним случилось, скажите на милость? М-р Карлайл презрительно скривил губы и продолжил свой путь вместе с графом.
— Что случилось, черт возьми? — выкрикивали сторонники м-ра Карлайла. — Да это же Ливайсон. Он что, попал в железнодорожную катастрофу и угодил в котел локомотива?
— Да его окунули, — ухмылялись желтые, — в заросший пруд мистера Хэйра. Шагай-шагай, предводитель, да потверже!
Последняя фраза относилась к бедной жертве.
— Кто же это сделал? — интересовались фиолетовые, с трудом удерживаясь от смеха.
— Люди сквайра Пиннера, вот так-то. Ур-р-р-ра!
— Ура! — эхом отозвался сам сквайр Пиннер, который услышал эти слова, протискиваясь вперед, с огромной красно-фиолетовой звездой на лацкане, и позабыв от радости обо всяких приличиях. — Прекрасная новость! Мои работники, говорите? Будь я проклят, если нынче же не дам каждому по кроне на выпивку!
Промокший и несчастный оппонент м-ра Карлайла ускорил шаги, насколько это позволяли его замерзшие, дрожащие ноги; он понесся бы далее вообще без ног, если бы это было возможно — только бы выйти из-под обстрела торжествующих вражеских глаз. Впрочем, противники гордо прошествовали мимо, высоко подняв головы и не желая замечать повергнутого Фрэнсиса Ливайсона — все, кроме юного лорда Вейна. Он носился среди немытой части публики и, казалось, был весьма расположен сейчас же исполнить индейскую фингу.
— Какой же я был осел, когда согласился баллотироваться в Вест-Линне! — в ярости прокомментировал пострадавший свои способности к политическому предвидению.
Мисс Карлайл положила свою ладонь на дрожащую руку ее спутницы.
— Вы видите его, видите моего брата Арчибальда?
— Вижу, — запинаясь, ответила леди Изабель.
— А теперь посмотрите на это жалкое отребье, слишком ничтожное, чтобы иметь право на жизнь. Посмотрите же на них и сравните. Смотрите хорошенько!