Генри Олди – Гонец в преисподнюю (страница 14)

— Вы имеете в виду прошение о разрешении, — Мияги понял меня с полуслова, — мне с сыновьями вернуться в наш городской дом?

— Да.

— Прошение следует доставить в управление Сасунсуба, ведающее делами города Нахи и деревни Кумэмура. Не думаю, что этим пустяком стоит беспокоить министров Сансикан.

— Кстати, о писцах…

В архив быстрым шагом вошёл Рюхо, мой новый секретарь. Широно с Мияги не удивились его появлению, из чего я сделал вывод, что они уже успели познакомиться. Сегодня секретарь сменил привычную ему блузу на кимоно из полосатой ткани, со всеми полагающимися эмблемами.

— Рэйден-сан, неподалёку от управы есть книжная лавка. Её хозяева держат трёх переписчиков, которые чаще бездельничают, чем трудятся. Я договорился с хозяевами, что один из переписчиков будет всегда находиться здесь, в управе. Его жалованье, равное половине казённого, мы станем перечислять хозяевам лавки.

— Им хватит половины? — удивился я. — Они даже не торговались?

— Хватит, — вмешался Широно. — Я ходил в лавку вместе с Рюхо. Если бы я пробыл там дольше, они согласились бы и на треть.

— Не думаю, — Рюхо сдержанно улыбнулся, — что в ближайшее время нам понадобится второй писец.

— А если понадобится? — спросил я.

— Тогда явится ещё один переписчик, но уже на полном жалованье. Всех трёх нам не отдадут, но я обратился в гильдию писцов, и мне пообещали составить список всех безработных грамотеев, всем сердцем желающих услужить Карпу-и-Дракону. В дальнейшем мы станем пользоваться услугами переписчиков из лавки, что выйдет дешевле, или наймём своих собственных писцов, что будет престижнее, но дороже. Тут уже вам решать, господин.

— А что вы скажете о посыльных? Таких, чтобы знали город?

— Рядом с нами, — буркнул Широно, уязвлённый моим недоверием, — находится управа по контролю за соблюдением распоряжений и приказов княжества Сацума. Я заглянул к ним, и они любезно согласились предоставить своих посыльных в наше распоряжение. Отдельной платы они не требуют, разве что в отчётах по деятельности нам следует упомянуть их любезность.

— Упомянем, — Рюхо сделал себе пометку. — С благодарностью.

— Превосходно! — восхитился я.

И тайком подумал, что с такими служащими управа вполне может обойтись без старшего дознавателя. Эта шайка прекрасно спелась, зачем им я? Вот, скажем, в Акаяме, — сумели бы мы обойтись без?..

Неслыханная дерзость! Немыслимая глупость!

Значит, и здесь не обойдутся. Нанимал-то их на службу кто? А тот, кто нанял, всегда может и уволить со службы, а то и приказать совершить сэппуку.

— Ну, вроде всё сделано, — я обвёл взглядом архив, собираясь отправиться в свой кабинет. — Рюхо-сан, вы слышали о прошении?

— О жилье архивариуса? Да, Рэйден-сан.

Красавчик называл меня то по имени, то просто «господин», колеблясь в выборе правильного обращения и ожидая подсказки от меня. Нет, я не собирался облегчать ему жизнь.

— Проследите, чтобы прошение было составлено и отправлено куда следует. В остальном… Служащие, писцы, посыльные. Осталось последнее, но на это я даже не рассчитываю.

— На что? — выдохнули все трое.

— Широно-сан, — я повернулся к новоиспечённому дознавателю, — нам с вами полагаются слуги. Вы должны это помнить ещё с тех пор, когда были моим слугой.

Рюхо и Мияги уставились на Широно.

— Помню, — вздохнул Широно. — Я тогда ещё летал.

Рюхо и Мияги сочли его слова шуткой. А может, не сочли, потому что рты обоих открылись самым неприличным образом.

— Мне полагается слуга-каонай, — объяснил я им. — То есть безликий. Нет, к Широно это не относится, он был тэнгу. И не надо мне переглядываться, я не сошёл с ума! Широно — исключение, а про безликих вы, небось, и слыхом не слыхивали, и видом не видывали.

Я вспомнил день, когда впервые увидел лицо Мигеру, — то, что служило ему лицом — и содрогнулся.

— И не надо вам их видеть, — закончил я, утирая пот со лба. — Ничего хорошего в этом нет. И вообще, где их тут найдёшь, на Окинаве?

— В управе, — сказал Широно.

— Где?

— В нашей управе.

Мой собственный рот открылся самым неприличным образом.

— За задним двором есть жилище, — продолжил Широно как ни в чём не бывало, — для тех, кто желает пойти в услужение. Как в Акаяме, только поменьше. Там живёт один каонай. Дзайбан Уваи предупредил меня о нём, пока вы ездили по деревням. Сказал, этот безликий там, наверное, уже недели три сидит, не меньше. Велено его кормить и не трогать.

Широно засмеялся:

— Он в ведомство явился, просил помощи. Так они не знали, куда его девать! В смысле, чем помочь. Вот и поселили в управе, ждать вашего приезда. Расспрашивать не стали, решили, что пусть лучше вы.

Да, конечно. Пусть лучше я.

А я-то, дурень, боялся заскучать!

— Дзайбан очень радовался, — добавил Широно с подозрительным блеском в глазах. — Просто танцевал от счастья. Сказал, ему в Сацума велели, чтобы мы ни в чём, значит, не нуждались. Он всё устроил в лучшем виде, а безликих в услужение не нашёл. Думал с Кюсю завезти, несмотря на омерзение, а тут такая нечаянная удача…

— Удача, — тупо повторил я. — Нечаянная.

— Примите наши поздравления, — без особой уверенности произнёс Рюхо, кланяясь. — Я правильно говорю, господин?

— Вы стажировались в Кагосиме, — вспомнил я, повернувшись к секретарю. — Вы что, не видели там каонай?

— Не видел, — честно ответил он.

— Ни одного?

— Ни единого. Я всё время посвящал учёбе.

2 «Меня можно убивать?»

Всё повторялось.

Всё было как в первый раз, много лет назад. Не так уж и много? Ну, не знаю. Я бы эти годы считал один за три.

Покинув двор управы, мы свернули налево. Потянулись заборы, глухие и высокие заборы: сюда выходили зады канцелярий дзайбан-бугё. В Акаяме над заборами возвышались сосны, клёны и лиственницы, на Окинаве их сменили лавр, миндаль и неизвестное мне дерево, чьи крупные темно-зеленые листья, похожие на лопасть весла, были покрыты мелкими волосками.

Издалека слабым гулом доносился гомон порта.

Дойдя до квартальной стены, я, как и предполагалось, увидел калитку, закрашенную извёсткой, — так, чтобы она сливалась с забором, сделавшись незаметной. Сперва я думал постучать, но Широно, обогнав меня, просто толкнул дверь, стянутую железными полосами, и она открылась.

Привратника не было.

Ага, двор: пустой квадрат. Мелкий гравий на земле. Темно-серый гравий; снежно-белый домик в глубине двора. Каждый наш шаг сопровождался неприятным хрустом, взгляды не отрывались от жилища.

— Эй! — крикнул Широно. — Ты там?

— Вы его уже видели? — спросил я. Широно пожал плечами:

— Нет. Что там видеть? Будто я не знаю, какие они…

В таком здании, бок о бок с безликими, он провёл немалое время, ожидая, пока ему не назначат хозяина. Да, он знает. Мало кто так знает, как он.

— Вы же сказали: дзайбан уведомил…

— Уведомил. Но сюда не водил. Эй, выходи! И Широно грубо добавил:

— Иначе за шкирку выволоку!

Ещё некоторое время никто не выходил. Похоже, безликий боялся показаться нам на глаза. Потом двери открылись, и во двор вышел Мигеру.

Ростом с меня, в плечах шире. Мешковатый балахон, накидка из грубой пеньковой холстины. Верёвка вместо пояса. Под низко надвинутым капюшоном — серая тряпка с прорезями для глаз и безгубого рта, тоже похожего на прорезь.

Нет, не Мигеру. Похож, и всё.

Но пока я это понял и принял, сердце ударило в галоп.