Генри Олди – Гонец в преисподнюю (страница 11)
— Извольте обождать, почтенный господин, — сказал она, обращаясь ко мне. — Я доложу о вашем прибытии.
Женщина ушла и не вернулась. Вместо неё явился сам Рюсэн собственной персоной. Он тоже был в темно-синем, только уже не в халате, а в длиннополой, ниже колен, шёлковой блузе с многочисленными застёжками поперёк груди и живота. Шапка на его голове была цвета грозового неба, а на правой руке белела повязка.
За шесть месяцев, прошедшие с нашей встречи, он не изменился, но меж бровями залегла глубокая складка, а на лице лежала тень, ясно заметная даже для невнимательного наблюдателя. Рюсэн был ещё не стар, но тень показывала, каким он станет в старости.
— Рэйден-сан!
Выставив вперёд сцепленные руки, — кулак правой в ладони левой — он кланялся на ходу.
— Вот нечаянная радость! Заходите, мой дом всегда открыт для вас.
Я спешился, бросил Тибе поводья, а мальчишке Лао — монетку в десять мои, после чего ответил Рюсэну почтительным поклоном, уперев ладони в бёдра.
— Простите, что отвлекаю, — произнёс я извиняющимся тоном. — Но у меня к вам дело, не терпящее отлагательств. Надеюсь, от этого дела мы оба будем в прибыли.
— Прибыль, — улыбнулся он, — верховный бог Окинавы. Услужим же ему!
Идя по двору, я заметил, что большинство людей, встреченных мною, были в синем, а белые повязки носили решительно все. Из флигеля, который мы миновали по пути к главному строению, нёсся стук колотушки и распевные молитвы на неизвестном мне языке.
— Я не вовремя? — спросил я. — Вижу, вы в трауре.
Уже было ясно, что я не вовремя. Но я сам загнал себя в тупик, из которого нельзя выбраться просто так, только через соблюдение определённых приличий.
— Мы готовимся к похоронам, — без обиняков ответил Рюсэн.
Я встал, как вкопанный:
— Примите мои глубочайшие соболезнования. Пожалуй, мне лучше заехать в другой раз. Сочувствую вашему горю…
— Нет-нет!
Он деликатно коснулся моего плеча:
— Ни в коем случае! Похороны назначены только через три дня, кроме того…
Рюсэн замялся:
— Умер мой дядя Лю Фань. Он служил в администрации Кумэмуры, как составитель и толкователь календарей. Вы не поверите, но это почётная и хорошо оплачиваемая должность. Сказать по правде, это его дом. Дядя не имел детей, меня он записал в качестве наследника. Но мы не вполне уверены в факте его смерти. Точнее, мы не знаем, как он умер и где.
— Это произошло за морем?
Я снова вспомнил историю китайского попрыгунчика. Похоже, она преследовала меня, стоило мне встретиться с Рюсэном.
— Нет, это произошло здесь. Около месяца назад дядя поехал в Томари, по делам, и не вернулся домой. В Томари его тоже не видели. Лошадь пришла в Кумэмуру без всадника. Я говорил ему, что ехать не следует, что он стар и болен для дальних поездок верхом. Предлагал вызвать паланкин и носильщиков… Знали бы вы, каким упрямцем был мой дядя! Проще голыми руками вырвать из земли сосну, чем переубедить этого человека. Женщина, встретившая вас у ворот — его жена и моя тётя Минчжу.
— Вы искали вашего дядю?
— Ещё бы! Прочесали все дороги, спускались к берегу. Опросили возможных свидетелей: ни следа!
— Разбойники? — предположил я.
— Думаете?
— Случается, головорезы прячут тело после ограбления и убийства, чтобы запутать следствие. У меня нет опыта в подобных делах: в Чистой Земле разбойники грабят, но не убивают. Но я слышал, что подобное бывает в землях, где не властен закон будды Амиды.
Передо мной стоял не Нагусику, ныне Мияги, насквозь пропитанный духом Чистой Земли. Дядю Рюсэна, чьё настоящее имя я не смог бы произнести без ошибки, уроженца Утины, происхождение которого корнями уходило за море, в почву империи Тюгоку, вполне могли прикончить без фуккацу.
Рюсэн пожал плечами:
— Разбойники встречаются везде, наши края — не исключение. Допускаю, что вы правы. Также я допускаю, что с дядей случился кратковременный обморок, какие терзали его в последнее время. Он выпал из седла, скатился с обрыва к морю — и истерзанный труп унесло приливом. Поиски длились две недели, после чего мы решили, что пора смириться. Похороним гроб, набитый освящённой травой, на том всё и кончится.
Он что-то приказал, обернувшись через плечо, и пояснил, видя вопрос, написанный на моём лице:
— Я велел накормить вашего спутника и позаботиться о лошади. Это меньшее, чем я могу расплатиться за свою постыдную ошибку.
— Ошибку?
— При первой нашей встрече я принял вас за инспектора тайного надзора, о чём и поспешил заявить вам со свойственной мне самоуверенностью. Сейчас, господин старший дознаватель, стыд ест меня поедом. Ага, и он уже знает, отметил я.
— Мне остаётся лишь надеяться, — продолжил Рюсэн с лёгкой улыбкой, — что я всё-таки был прав. Управа Карпа-и-Дракона на Утине, даже после единственного фуккацу, будет выполнять скорее декоративные задачи. Она должна была появиться, она появилась. Если бы я хотел заслать сюда глаза и уши тайного надзора, я бы сделал это под видом старшего дознавателя. Как вам такой вариант?
— Управа? — переспросил я. — Почему не конюшня?
— Конюшня?
— Тайный надзор на то и тайный, чтобы быть незаметным. Конюх не привлечёт к себе внимания, не так ли? А старший дознаватель всегда на виду.
Я вспомнил инспектора Куросаву, чей облик и поведение полностью опровергали мои рассуждения о незаметности, — и зарёкся делать глубокомысленные выводы.
— Нет, конюх не годится, — возразил Рюсэн. — Конюх не вхож в высокие круги. Что он услышит, что увидит в своей конюшне?
— Пьесу, — вздохнул я. — Бездарную рукопись. Было видно, что Рюсэн меня не понял, но переспрашивать не захотел.
— Пойдёмте в дом, — сказал он. — Что же мы, право, торчим во дворе? Мой стыд уже выше гор, ещё немного, и я сгорю в его пламени.
Глава пятая
Призрак господина Кабаямы
1 Красота — сущая беда
Гостиная была обставлена непривычно.
Пол не застелен циновками, а покрыт паркетом — местами деревянным, местами бамбуковым. Шкафы, а также открытые полки, какими были увешаны стены, ломились от книг и свитков. Высокие окна давали достаточно света, чтобы днём не было нужды в светильниках, но между полками тут и там крепились бумажные фонари. Посредине гостиной лежал красный ковёр с узором из неизвестных мне иероглифов, а на ковре стоял высокий стол, инкрустированный перламутром, и стулья без подлокотников, со спинками, копировавшими форму крепления навесных фонарей.
— Садитесь, — пригласил Рюсэн.
Сидеть было неудобно, вернее, непривычно. Виду я не подал, но проницательный Рюсэн принёс из угла подушку. Я положил её на свой стул, потом снова сел: да, так гораздо лучше.
— На таком стуле, — заметил он, — я сделал жене нашу первую дочь. И без подушки, заметьте!
— Вы герой, — восхищённо ответил я.
— Нет, просто мы очень торопились, — Рюсэн засмеялся. — У вас есть дети?
Я кивнул:
— Дочь шести месяцев от роду.
— Как её сделали вы? Вернее, где?
— На полу, лёжа на тюфяке. Перед этим я показывал жене
— Что вы ей показывали?!
— Способ удушения путём давления голени на горло.
— Мой стул тускнеет, — вздохнул Рюсэн. — Вас не превзойти.
В гостиную, кланяясь, мелкими шажками вошли две служанки. Поставив на стол поднос с чайником, чашками и сладостями, они удалились неслышно, как привидения. Рюсэн поднял крышку чайника и с наслаждением вдохнул аромат чая. Я тоже принюхался: пахло дымом, сосновой смолой и вяленой сливой. В последний момент улавливались также нотки корицы.
— Возможно, — спросил Рюсэн, — вы предпочитаете более привычные сорта?
— Нет-нет, я люблю пробовать новое.
— Только скажите, и вам заварят что угодно!
— Ваше гостеприимство выше всяческих похвал.
— И всё-таки, какой сорт чая вам больше по душе? Я надменно вздёрнул подбородок: