Генри Олди – Дверь в зиму (страница 11)
Мост.
Разрушенный мост.
Связаться со Степанычем удалось с третьего раза. Пальцы не слушались, промахивались. Да и где они, эти пальцы? Есть ли?
Степаныча он слышал. Он не слышал себя.
— Ты что, с дрона следишь? Через спутник?!
Через спутник, беззвучно орал он, срывая горло. У меня ЦРУ на второй линии! Крик позволял оставаться в сознании.
В трубке сопели. Бранились.
Пробились голоса.
— Гнат, поднажмите. Время на исходе.
Это он говорит? Это правда он?
— Что за спешка? Все ОК, доедем, доставим.
Ага, волонтеры. Перекинули груз к себе. Довез Степаныч, не подвел. Теперь груз пойдет дальше, до передовой.
— Кокоша, прибавь газу.
— Слушаюсь, командир!
Пропало чувство времени. Он не понимал, сколько прошло, пролетело секунд, минут. Сейчас он плохо отличал секунду от минуты. Купаясь в безвременье, позволил себе надежду: порядок, успеваем…
И тут разверзся ад.
— Быстрее! Сейчас будет обстрел!
Кто кричит? Он? Кому?!
Плоть, густо пронизанная жилами, мерцала опасной рябью. Так мерцает гладь пруда под первыми каплями дождя. Где-то там по ухабистой дороге несся темно-зеленый «Ниссан». Лесополосу проредили снаряды: не сегодня, раньше. Зеленели поля с уродливыми оспинами воронок. За ручьем виднелись руины села.
Он был дорогой, лесополосой, «Ниссаном». Был полем и воронками, и разоренным селом. Был сплетением вен; кровью, несущейся по ним. Жар наддал, разросся, превратился в адское пламя. Огонь объял его с головы до пят, до костей, до души. Он закричал, поперхнулся, задохнулся криком…
Прилетело.
Позади «Ниссана» взлетели обломки асфальта. Воздух наполнился дымом и пылью. Ему показалось, что взорвался он сам. Горло драл кашель.
— Быстрее! Гони!
— Вправо!
Кашель, не кашель — он орал что есть мочи. Вряд ли в трубку, но сейчас это не имело значения. Телефон был у Гната, только услышал и Кокоша. Резко вывернул руль, машину занесло. На том месте, где она была, вырос дымный куст, разбросал убийственные шипы-осколки. Вылетело заднее стекло, корпус «Ниссана» испещрили пробоины. Но машина была на ходу, а ребята — живы.
— Прямо! Гони!
Из горла рвался горячечный хрип. Дракон выдыхал пламя. Он был драконом; был пламенем. Малый круг ошейником сомкнулся на горле: давил, душил, убивал. Держал в воздухе, над происходящим: так петля держит повешенного.
— Тормози!
Ахнуло впереди, в нескольких метрах. Обломки асфальта забарабанили по крыше. Треснуло лобовое стекло.
— Давай!
Взрывы остались позади. «Ниссан» свернул на проселок, покатился, вздымая тучи песка из-под колес. Нырнул под кроны сосен.
— Надо притормозить, — бросил Гнат. — Ребята на нервах, стрелять начнут…
Вперед, одними губами шептал он. Вперед, пожалуйста.
Не тормозите, не надо.
— Дальше нельзя.
Еще чуть-чуть. Прошу…
«Ниссан» выкатился из-под деревьев, остановился на опушке. Впереди виднелся лабиринт окопов, траншей и ходов сообщения. Минометная позиция укрылась за невысоким холмом, накаты блиндажей прятались под утрамбованной землей. Что-то кричал офицер в пыльном камуфляже, махал рукой: уезжайте, тут опасно! «Ниссан» не трогался с места. К машине спешили двое солдат, тоже размахивая руками и крича.
В первом он признал Тошку.
— Сдурели?!
— Жить надоело?
— Валите на хрен!
— Сейчас обстрел начнется!
— А мы под него уже попали…
— То пристрелочный был. Сейчас скорректируют и влупят по-взрослому!
— Мы вам броники привезли. Это ты Тошка? Анатолий?
— Ну!
— От твоего дяди! Четыре штуки. Один тебе.
— Супер!
— Ну вы даете! Камикадзе…
— Спасибо, парни!
— Дяде Коле привет, вам респект и уважуха! Давайте, по-быстрому.
Гнат с Кокошей выбрались из машины, общими усилиями распахнули заднюю дверцу — обстрел не пошел «Ниссану» на пользу. Тошка сунулся внутрь, уцепил броник…
…сначала хотел снять офицера. Тот как почувствовал — нырнул в окоп, пропал из виду. Волонтеры? На них он не желал размениваться. А вот парочка совсем еще зеленых укропчиков — другое дело. Можно положить обоих, если быстро, чтоб не успели засечь. Затаиться, переждать, по-тихому сменить позицию. Лучше бы, конечно, офицера, но на безрыбье, как говорится…
Первым сниму бородатого, решил он. Как назло, тот сунулся в машину. Не в задницу же ему стрелять? Ничего, сейчас выберется. Ну, давай, давай, чего копаешься? Да, вот так. Hasta la vista, baby.
Снайпер нажал на спуск.
Тошка поднял перед собой дядин подарок, чтобы получше рассмотреть. Легкий-то какой! Неужели и правда шестой класс? Резкий толчок бросил его на открытую дверцу «Ниссана». Бронежилет едва не вырвало из рук. Тошка потерял равновесие, грохнулся наземь.
— Снайпер! — заорал кто-то.
Валёк с волонтерами попáдали в траву. Тошка тоже вжался в землю, прикрылся бронежилетом.
«Подарок! — стучало в висках. — Подарок…»
Открылась дверь подъезда.
Санитары на носилках вынесли человека, небрежно прикрытого простыней: ветхой, застиранной. Рядом с носилками шла хрупкая молодая женщина. Плакала, зажимала рот ладонью. Небритый врач зевал, часто-часто моргал красными от бессонницы глазами.
Женятся на девчонках, думал он. Потом бац, инсульт.