Генри Олди – Дверь в зиму (страница 10)

Она не могла остановиться, замолчать. Ее несло от пережитого волнения и страха.

— Я больше по лекарствам. Антик сказал, на складах закончились. Когда подвезут, непонятно, а им прямо сейчас, срочно…

— Понял! Уже ищу.

— Нужен не один! Для всего отделения. И вообще…

— Это уж на сколько денег хватит.

Проклятье! Истратил почти все на тепловизоры для разведчиков. Остались слезы. Ладно, решим вопрос. Заплатим из своих — в первый раз, что ли? Что там на счету? Нормально, на четыре штуки должно хватить.

— Кто к ним на передок мотается? Давай контакты.

— Уже.

— Предупреди, что я им напишу. Чтобы не начали выяснять: кто, откуда?

— Сейчас.

Он смотрел на заставку смартфона, где красовалось фото Тошки с присяги. Курчавая борода, камуфляж, кепка, автомат на груди. Молодой Фидель Кастро.

— …Страйк? Узнал? Нужны бронежилеты. На сейчас. Все ушли? На следующей неделе? Понял, отбой.

— Валера, броники остались? На складе? Отлично! Какие и когда можно забрать? Полицейские? Нет, не годятся. Армейские есть? Понял, ищу дальше.

— Павло, броники есть? От десятка и больше? Нет, не потяну. Меньше никак? Ладно, понял, отползаю…

— Арина? Выручай, нужны броники…

— Алло! Геннадий Викторович?

— …привет, Смаженый!

— …послезавтра? Нет, поздно. Это ж через всю страну еще везти…

Артему он старался лишний раз не звонить. Приберегал на экстренный случай.

— Артем? Узнал? Я не по пустякам. Нужны хорошие бронежилеты. На вчера. Отлично! Какие, когда сможешь отгрузить?

Штатовские, ESAPI, мысленно повторял он за Артемом. Американский четвертый класс, наш шестой. Композит, органокерамика, двухслойные, с защитным покрытием. Легкие, пять с половиной килограмм комплект. Не «голые», уже в плитоносках…

— Идеально! Цена?

Артем назвал цену.

— Блин! Я четыре штуки хотел, а у меня только на три «с хвостом» есть.

Мысленно он был уже согласен на три.

Для кого берешь, спросил Артем. Для конкретных людей? Или так, по общей волонтерке?

— Мой племянник с сослуживцами. Они сейчас на передке.

Хвост, спросил Артем. Твой хвост — это сколько?

Он назвал сумму.

Ладно, сказал Артем. Будет тебе четыре. В убыток отдаю, запомни. Я, знаешь, тоже не олигарх.

— У меня приход будет, я дошлю! Через неделю максимум.

Сочтемся, сказал Артем. Где племяш воюет?

Он назвал область.

Повезло, хмыкнул Артем. У меня в те края машина завтра идет, после обеда. Заброшу твои броники. Организуй встречу.

— Без проблем! Давай телефон водилы. Только предупреди, что я от тебя. А нельзя пораньше выехать? Ребятам реально горит.

Всем горит, сказал Артем. Ты лишнего не борзей.

— Я в вас верила!

Спал он плохо, урывками. Просыпался, ворочался, выходил на балкон покурить, падал на кровать, проваливался в недолгое забытье… Снилась какая-то муть. Шелест реактивных снарядов в небе, дымные следы ракет. Из волглой мглы проступала сосудистая система, пульсировала густым багрянцем, словно живой сигнал тревоги. Он понимал, что волглая мгла — это он сам; вздрагивал, переставал дышать, умирал.

Проснулся разбитый. От ощущения подступающей беды сводило живот. После сортира и крепкого кофе немного полегчало. Все валилось из рук, от табачного дыма першило в горле. Строчки новостей плясали перед глазами, превращались в бред сумасшедшего.

Артем позвонил в полдень. Машина выехала. Трасса, пункт назначения.

— Понял, спасибо! Сейчас позвоню, чтоб встречали…

Он не договорил: Артем отключился.

Гугл-карта. Дать увеличение. Масштаб. Если все пойдет нормально, машину встретят в четыре. Ладно, в полпятого. До передовой оттуда полтора часа. Накинем, пусть два. К половине седьмого должны доставить.

Он не знал, к какому сроку нужно успеть. Знал лишь, что время на исходе. Прислушался к себе. Ничего не ёкнуло, не отозвалось. Полседьмого — нормально?

Нет ответа.

Набрал номер. Сообщил, что машина выехала, груз будет на точке в четыре-полпятого. Ждите на месте. Дважды повторил, кому должен достаться один бронежилет. Переслал телефон водилы; перезвонил водиле сам.

Водила был в курсе. Смеялся: не кипешуй, мужик. Дорога нормальная, пробок нет. К четырем? Успею, пожалуй. Звони, если что.

Нормальный мужик, сказал он себе. Все хорошо. Все нормально.

Тревога не проходила.

Он снова открыл карту, дал увеличение — и как в прорубь, ухнул в сосудистую систему. Сам в себя; не во сне — наяву. Живой анатомический муляж с содранной кожей и обнаженными мышцами, схема в анатомическом атласе. Камень, привязанный к ногам, потащил на глубину, пронизанную ветвящимися жилами. Вены, артерии, малые сосуды, капилляры. Клеточная структура. Городки, поселки, складки местности — складки одеяла, небрежно брошенного на кровать.

Сбилось дыхание. Полыхнул жар. Тело лихорадило, тело сражалось с болезнью. С войной. Глубже, еще глубже… Локализация. Вот сосуд, по нему ползет эритроцит — машина. Водителя за рулем он не чувствовал, словно того и не было. Потянулся вперед, обгоняя шустрый эритроцит, скользнул за изгиб артерии — и уперся в распухший, как насосавшаяся пиявка, тромб.

Объезд! Срочно найти объезд!

Он в панике заметался. Превратился в амебу, выпустил десятки ложноножек. Каждая из них начала жить своей отдельной жизнью. Есть! Нащупал! Тонкая жилка отходила вправо от основного сосуда. Проселок? Куда ведет? Ага, на юг. Потом на юго-запад, через село. Здесь можно снова выбраться на трассу-артерию, оставив тромб позади.

Он не знал, как сумел вслепую набрать номер. Чудом, не иначе.

— Степаныч! Впереди жопа!

Ответа не расслышал.

— Жопа, говорю! Знаю, и всё. Будет съезд вправо — сворачивай туда. Проедешь капилляром…

Идиот, отдалось в ушах. Пьяный, что ли?

Звук пропал.

— Проселком езжай! Через село, на развилке налево. Вернешься на трассу. Степаныч, родной, делай, что говорю…

Душно. Жарко.

Кто это? Аня? Что-то спрашивает.

— Я на связи. Веду груз. Все потом.

Аня качнулась назад. Закусила губу, тихо прикрыла дверь.

Что было дальше, он не помнил: обморок. Пришел в себя от ожога: багровый сполох тревоги. Разрыв сосуда? Мышечного волокна? Сухожилия?!