Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 82)
В дневное время некоторые мужчины нашего табора ходили по окрестностям и высматривали в полях подходящих коней, а потом приходили ночью и уводили их. Они никогда не уводили коней из конюшен. Как правило, они забирали свою добычу вдоль проселочных дорог, приводили коней на окрестные ярмарки и продавали их обычно за 10–12 фунтов. Кони, которых они крали, обычно были легкими и резвыми, такими, которые могли бы быть полезными для них самих. Они меняли им внешность, надевая на них маски, обрезая гривы и хвосты. Пока лошадь была в хорошей форме, они какое-то время держали ее у себя, и только потом, когда она выглядела более старой, продавали. Как правило, они отпускали лошадь пастись вдали от места стоянки табора, пока у них не появлялась возможность продать ее. Обычно краденого коня ставили вместе еще с одним-двумя конями, чтобы он не был так заметен. Тот же самый человек, который украл коня, часто ведет его на ярмарку, чтобы продать.
Цыгане не так часто воруют лошадей с ферм, как это принято считать. Заработать на жизнь им помогают жены и другие женщины, которые ходят по окрестностям и занимаются гаданием. Некоторые из них занимаются уличной торговлей, чтобы заработать себе на жизнь. Это делают мальчики и девочки, а также старики и старухи. Они продают корзины, щетки, веники и другие вещи.
Свое детство я провел, кочуя с цыганами, пока мне не исполнилось тринадцать лет. Как правило, я занимался тем, что ходил со своей скрипкой вместе с братьями.
Мой отец умер, когда мне было лет шесть. Одна дама в Саутгемптоне из методистской церкви заинтересовалась мною и моими братьями, и нас поселили там вместе с нашей матерью, и впоследствии я научился делать экипажи. Я прожил с матерью в Саутгемптоне пять или шесть лет. Мои братья были благонравными, трудолюбивыми ребятами, а я был непослушным и своевольным.
Первую свою кражу я совершил, когда мне было тринадцать лет. Я украл у своей матери шкатулку со старинными монетами и другими предметами и ушел в Кантербери, где попал в компанию проституток и воров. Те немногие деньги, которые у меня были, я вскоре потратил.
Тогда я разбил окно в лавке ростовщика, когда мимо проезжала телега, просунул руку сквозь разбитое стекло, вытащил чашу с золотыми и серебряными монетами и убежал с ними в Чатем.
Через некоторое время после этого однажды в полдень я оказался на дороге между Чатемом и Вулвичем, когда увидел приближающуюся карету. Кучер ловко правил лошадьми. Внутри кареты находились джентльмен и дама, а дворецкий и служанка сидели позади. Когда карета проезжала мимо, я запрыгнул на нее сзади, вытащил бумажник и одежду дворецкого и убежал с этим в близлежащий лес. Я продал их еврею в Саутгемптоне за три или четыре фунта.
Вскоре после этого я приехал в Лондон и познакомился с шайкой молодых воров на Рэтклиффском шоссе. Около восемнадцати месяцев жил там, снимая комнату в кофейне. Мальчишки зарабатывали себе на жизнь карманными кражами у джентльменов, в чем я вскоре стал большим специалистом. Потом я присоединился к шайке воров-мужчин и совершал карманные кражи у женщин, а жил я в течение некоторого времени в Уайтчепеле.
Несколько лет спустя я вместе с несколькими мужчинами участвовал в грабеже на дороге. Я помню, однажды мы узнали, что один человек раз в неделю имеет обыкновение ездить в один из банков в Сити за большой суммой денег, возможно, чтобы заплатить своим рабочим. Как правило, он заезжал по делу и в другие места в городе, а деньги носил с собой в синей сумке из саржи. Мы шли за ним от банка в различные места, куда он заходил, пока он не пришел на тихую улочку у Лондонского моста. Была темная зимняя ночь, мела метель. Я бросился на него и начал его душить, а в это время один из моих спутников отнял у него сумку с деньгами. Это был крепкий старик, одетый по-крестьянски. Тогда мне было около двадцати двух лет.
В то время я ходил в бары, где играла музыка и танцевали, и я играл на своей скрипке.
Вскоре я с несколькими ворами — все они были такими же молодыми мужчинами, как и я, — отправился на ярмарку в Мейдстоун. Один из нас увидел на рынке фермера, здорового мужика средних лет, который вытаскивал кошелек с большой суммой денег. Мы следили за ним с рынка и ушли на расстояние шестнадцати миль. Наконец, мы оказались на пустынном перекрестке, окруженном со всех сторон лесом. Ночь выдалась темной. Я подошел к нему, схватил его за ногу и с силой сдернул с лошади, а мои спутники стали помогать мне. Пока он лежал на земле, мы обыскали его карманы и вытащили кошелек, в котором оказалось пятьсот фунтов и немного серебряных монет. Он не очень-то сопротивлялся, и мы не причинили ему зла. Вернулись в Лондон и разделили между собой добычу.
Во время большого собрания чартистов на Кенсингтон-Коммон в 1848 году я влез в лавку столичного ростовщика и украл драгоценностей на сумму две тысячи фунтов стерлингов. Среди них были часы, кольца и т. п.; я также унес немного денег. Драгоценности я продал скупщику-еврею фунтов за пятьсот. Спустя некоторое время я был арестован и осужден за это преступление; меня приговорили к пожизненной ссылке.
Около года назад я возвратился из одного такого поселения для ссыльных и с тех пор веду честную жизнь».
Чеканка фальшивых монет
Эта категория преступлений широко распространена в столице; чеканку осуществляют в районах трущоб.
Как правило, это происходит следующим образом. Берут шиллинг или другую серебряную монету, чистят ее как следует при помощи мыльной воды, высушивают, а затем намазывают ее жиром или свечным салом; затем частично стирают это покрытие, но не полностью. Потом берут гипс и делают хомут либо из бумаги, либо из олова; наливают гипс на монету, лежащую в хомуте или обруче; оставляют все, пока не затвердеет и в гипсе не останется отпечаток; монету переворачивают, и она прилипает к формочке; затем ее переворачивают и делают такой же отпечаток; форма для отливки готова. После этого соединяют половинки формы вместе и обрезают их; проделывают в ней канал, чтобы заливать в форму расправленный металл, делая его как можно более узким. Чем меньше такой канал, тем менее несовершенна будет монета.
В форме делают выступы, чтобы ее половинки плотно соединялись вместе, когда в нее начнут заливать металл. Но прежде чем делать это, нужно как следует высушить ее. Если вливать раскаленный металл во влажную форму, то она рассыплется на куски. Обычно таким способом изготавливают фальшивые монеты. Когда монета отлита, вокруг нее есть лишний металл, который отделяют при помощи ножниц или ножа — чаще используют ножницы, — потом края монеты отшлифовывают, чтобы улучшить ее вид.
Монета считается законченной, за исключением наружного покрытия. Пока оно голубоватого цвета, и монета не пригодна для пуска в обращение, так как ее цвет возбудит подозрения.
Берется гальваническая батарея с азотной и серной кислотой; каждую кислоту следует разбавить водой до определенной концентрации. Затем следует взять цианид и присоединить медную проволоку к клемме батареи, погрузить это в цианистое серебро, и начнется процесс гальванизации.
Монета должна пройти и еще через один процесс. Нужно взять немного сажи и масла и смешать их, а затем искупать в этой смеси монету. В результате убирается яркий блеск, и монета становится пригодной для пуска в обращение. Затем следует завернуть каждую монету по отдельности в бумагу, чтобы они не терлись друг о друга. Когда фальшивомонетчики собираются пускать монеты в обращение, они берут их и трут каждую из них по отдельности. После этого фальшивая монета, если она хорошо изготовлена, будет иметь наибольшее сходство с монетой настоящей.
Это общепринятый способ изготовления фальшивых монет, но опытный мастер или зоркий детектив может установить конструктивные характеристики и качество изготовления изделий, присущие различным изготовителям.
Фальшивые монеты изготовляют разные люди: разъездные торговцы фруктами, ремесленники, портные и другие. Этим обычно занимаются представители низших классов разных возрастов. Иногда им помогают тринадцатилетние девочки.
Фальшивые монеты в любое время дня и ночи делают в Вестминстере, Клеркенвелле, Боро, Ламбете, на Друри-Лейн, Севн-Дайалз, Лиссон-Гроув и в других местах проживания представителей низшего сословия.
Обычно в изготовлении фальшивых монет участвуют два человека, иногда четыре. В девяти случаях из десяти этим занимаются мужчины и женщины вместе. Мужчина обычно держит формочку с железным зажимом в виде крюка, согнутого в форме плоскогубцев или щипцов, чтобы не обжечь руки. Женщины, как правило, наливают в формочку металл. Один человек мог бы в одиночку изготовить монету, но это оказалось бы слишком утомительно. Занимаясь этой работой, они запирают двери своей комнаты или жилища и ставят, как правило, наблюдателя, которого называют «ворон» на тот случай, если появятся офицеры полиции, которые могут застукать их за этой деятельностью.
Полицейские обычно одновременно врываются в дом, взломав дверь ударом кувалды, чтобы «накрыть» преступников в процессе изготовления фальшивых монет. В таких случаях фальшивомонетчики стараются уничтожить отливочную форму, а женщины бросают изготовленные монеты в огонь или в расплавленный металл, который наносит им сильные повреждения. Это делают для того, чтобы полицейские не смогли заполучить эти предметы в качестве улик против них.