Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 50)

Это был один из самых опасных воровских притонов, которые мы видели в Лондоне. Если бы какой-нибудь несчастный попал бы сюда вечером или в полночь, когда обитающие здесь сорвиголовы подогреты крепкими напитками, он оказался бы полностью в их власти, даже если бы он был самым храбрым солдатом британской армии, вооруженным револьвером. Если бы ему пришлось отчаянно прокладывать себе дорогу через большую свирепую толпу в этом месте, на него могли бы спустить бойцовых собак во дворе, а если бы он пробился через них, ему пришлось бы пройти через паб, посещаемый такими же подонками.

Мы вышли с этой улочки, дошли до Фэшн-стрит и вошли в кегельбан, примыкающий к грязной пивнушке, где увидели еще одну шайку воров человек двенадцать. Некоторые из них — хоть они и одеты в грубое платье розничных торговцев или ремесленников — являются карманниками, как и воры более низкой и грубой категории, которые толкают людей в толпе и выхватывают у них часы и другие личные вещи. Нам показали высокого, атлетически сложенного молодого человека, который был очень ловким карманником. Он был одет в черный сюртук, темные брюки и шляпу; он был занят тем, что с огромной силой бросал шар, чтобы сбить кегли. Пока мы некоторое время стояли рядом, он надвинул на глаза шляпу и продолжал свою игру. У него была интеллигентная внешность, но жесткое, застывшее выражение его лица отталкивало. Некоторые его спутники стояли на другом конце кегельбана, занятые игрой, а другие его приятели сидели на лавке и смотрели, время от времени бросая на нас любопытные взгляды. Некоторые из них были очень ловкими ворами.

Проходя по Черч-Лейн, мы встретили двоих молодых парней, одетых в платье розничных торговцев, и с ними молодую женщину в светлом, грязном хлопчатобумажном платье и черной шляпке. Как нам сказали, это были те самые подонки, которые поджидают, заманивают в ловушку и грабят пьяных по ночам. Мы отправились дальше, на Вентворт-стрит и вошли в большую ночлежку для очень разношерстной публики: докеров, проституток и подвальных воришек. Мы зашли в дом на Джордж-стрит, в котором жили главным образом женщины от восемнадцати до тридцати лет — все они были проститутками. На Трол-стрит мы зашли в ночлежный дом, где увидели около тридцати человек обоего пола и разных возрастов — это были в основном подвальные воры и карманники. Здесь мы увидели одну проститутку с поразительно красивым ребенком на коленях; она обедала. В баре паба на Черч-стрит мы обнаружили большую компанию, в которую входили воры-взломщики, карманники и подвальные воры, а также несколько скупщиков краденого, один из которых был евреем. На стенах комнаты висели портреты известных боксеров: Тома Крибба и других. У некоторых была боксерская внешность: раздутые лица в синяках, а большинство имели грубые черты лица, которые, как мы увидели, были общей характерной чертой воров из Уайтчепела, а также большинства воров, которых мы видели в Боро и Ламбете. Двое скупщиков краденого, которые выглядели бессердечными и коварными людьми, незаметно ускользнули, когда мы сели рядом с ними. Один член шайки, как это бывает в подобных случаях, встал между нами и дверьми, поигрывая большим складным ножом. Мы какое-то время посидели за стаканом эля, и он ушел в угол и сел на место, обнаружив, что его задиристые манеры не возымели на нас никакого действия. Еврей, скупщик краденого, оказался очень общительным и разговорчивым, когда подсел к нам за стол. Более смелые члены шайки также были откровенными и добродушными.

Желая поближе познакомиться с местами, посещаемыми лондонскими ворами, мы пообщались с г-ном Прайсом, инспектором ночлежек этого района, который сопровождал нас несколько раз в прогулках по окрестностям, являвшимся одним из главных воровских гнездовьев Лондона.

Прежде чем отправиться с инспекцией, он сообщил нам следующее.

Около двадцати лет назад были снесены несколько узких улочек, густо населенных ворами, проститутками и нищими, когда прокладывали Нью-Коммершл-стрит, которая ведет из Шордитча в направлении Лондонских доков. В результате чего осталось большое пространство в центре густонаселенного района, благоприятного с точки зрения санитарии, который можно справедливо считать одним из легких столицы. Воровской притон в Спитлфилдзе, который мы намеревались посетить, располагается на площади около четырехсот квадратных ярдов. Его ограничивают: Черч-стрит (Уайтчепел), Ист-Брик-Лейн и Вест-Коммершл-стрит. В нем проживают восемьсот воров, бродяг, нищих и проституток, большая часть которых представляет собой старое криминальное население ныне исчезнувшей Эссекс-стрит и старой Роуз-Лейн.

Например, мужчина и женщина много лет прожили на Джордж-Ярде в Уайтчепеле, на узкой, грязной и перенаселенной улице, ведущей из Уайтчепела на Вентворт-стрит. Мужчину обычно можно было увидеть в толпе воров; он играл в азартные игры и общался с ними. По мере увеличения его семьи с течением времени он открыл пивную и ночлежный дом для воров на Трол-стрит. Его семья состояла из трех мальчиков и трех девочек. Его жена обычно так обращалась к молодым ворам, когда они по утрам покидали ее ночлежку: «Ну, мои дорогуши, старайтесь, и да благословит вас Господь!» И ее собственные дети слышали это.

Вот краткий рассказ об их детях.

Старший сын женился на девушке, отец которой умер на каторге. Он и его жена добывали себе средства на жизнь воровством и часто находились под стражей. В конце концов он связался с ворами-взломщиками, предстал перед судом, был осужден и приговорен к шести годам каторжных работ. В настоящее время он на Гибралтаре, и ему осталось отбыть еще десять месяцев в заключении. Его жена осталась с тремя маленькими детьми. После того как его забрали, она часто бывала арестована за то, что грабила пьяных мужчин. В отсутствие мужа у нее появился незаконнорожденный ребенок. Ее старшую дочь около года назад забрал у нее г-н Эшкрофт, председатель Общества предоставления помощи и убежища, и поместил ее в приют на Элберт-стрит, Майл-Энд Нью-Таун, где она содержится на средства Общества. Эта одиннадцатилетняя девочка, похоже, была довольна тем, что ее забрали из ее грязного жилища подальше от дурной компании на Джордж-стрит. Второй сын неоднократно попадал за решетку за распространение фальшивых монет, и в конце концов он был осужден и отправлен на каторгу на четыре года. Старшая дочь вышла замуж за человека, который также попал на каторгу, а в настоящее время вернулся с нее. Она была арестована, осуждена и приговорена к четырем годам каторжных работ. Находясь в Ньюгейтской тюрьме, она родила близнецов и была освобождена от ответственности. А с тех пор она находится в тюрьме за кражу в магазине.

Вместе с инспектором мы пошли на Нижнюю Кит-стрит и зашли там в ночлежку. Большинство ее жильцов были ворами мужского пола в возрасте от двенадцати до девятнадцати лет и старше. Муж женщины, которая содержит этот дом, вернулся из заключения, куда он попал за скупку краденого у своих постояльцев.

Мы зашли в другую ночлежку на этой улице, частыми посетителями которой были воры более низкой категории. Здесь помощницей или служанкой работала одна пожилая женщина, которая раньше жила на Кент-стрит в Боро и была там содержательницей паба, служившего прибежищем ворам. Там она жила с мужчиной более двадцати лет и содержала бордель; и тогда, и сейчас она была скупщицей краденого. Во время нашего визита мы увидели в этом доме несколько воров низшего пошиба. Хозяин ночлежки находился в заключении за кражи носовых платков и удаление с них меток.

Напротив этого дома находится пивная, в которой собираются воры.

Затем мы отправились на Нижнюю Джордж-стрит, где зашли в зарегистрированную ночлежку. В трех помещениях мы увидели человек девяносто постояльцев обоего пола и разных возрастов, многие из которых были ворами и бродягами. Этот дом не используется в качестве борделя, но некоторые жильцы сожительствуют как муж и жена, что является обычным явлением в этих местах.

Мы пошли в ночлежку на Флауэ-энд-Дин-стрит, владелец которой недавно сидел в тюрьме за скупку краденого у своих постояльцев. Здесь мы увидели нескольких жалких нищих. У одного мужчины нога была обмотана тряпками. Многие ее постояльцы добывают себе средства на пропитание попрошайничеством, другие — воровством. Здесь проживает мало честных людей.

После этого мы зашли в бордель на Вентворт-стрит, который содержала женщина, известная своей дурной репутацией. Она неоднократно попадала за решетку за грабежи пьяных, а ее муж в настоящее время сидит в тюрьме за уголовное преступление. Это сильная, грубая на вид женщина со следами необузданных страстей на лице. Именно такой мы и представляли себе хозяйку низкопробного борделя. Несколькими днями раньше другая женщина нанесла ей колотую рану в щеку, и свежий шрам от раны мы увидели во время нашего визита. Комнаты в ее доме были обставлены жалкой мебелью, подходящей для бурных оргий, проходящих в этом мерзком жилище. Одна-две увядшие проститутки слонялись на кухне.

Оттуда мы пришли в ночлежку совершенно другой категории, в которой жили трудолюбивые, честные, работящие люди; о них мы расскажем в конце нашего повествования об этой инспекции.