Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 45)
Я ушел от Скупого Джона в Виндзоре и пришел в город Слау с торговцем лошадьми, и там мы расстались. Он дал мне два шиллинга за мои услуги. Потом я пришел в Лондон, где я и живу с тех самых пор в разных ночлежках. Я помню, что, когда я пришел в этот огромный город, я был сильно поражен его чудесами и каждая улица мне казалась ярмаркой. Прийдя в Лондон, я был без денег и без друзей, которые могли бы мне помочь. Я отправился в Кенсингтонский работный дом и получил место для ночлега. Около двух недель я прожил в различных работных домах Лондона. Они обычно давали своим жильцам один кусок хлеба утром, а другой вечером и предоставляли ночлег на досках, покрытых соломой.
Затем я стал лондонским уличным певцом и мог заработать в среднем от двух шиллингов до двух шиллингов и шесть пенсов за вечер. Но когда вечером шел дождь, я не получал ничего. Зимой я пел в дневное время, а летом я выходил на промысел вечером. Так я обошел много больших и маленьких улиц Лондона. Я пою в Марилебоне, Сомерс-Тауне, Кэмден-Тауне, Паддингтоне, на Уайткросс-стрит, в Сити, Хэммерсмите, на Коммершл-Роуд, в Уайтчепеле и живу в различных ночлежках. Они становятся моим домом там, где я нахожусь. Я пою разные песни, сентиментальные и смешные. Самые любимые — это «Нежная Анни», «Она надеялась на успех», «Щеголь-муж», «Брак на неделю», «Что сказала старуха» и «Джон Буль и мальчик». На протяжении многих лет я жил тем, что пел на улицах иногда один, а бывало, что с товарищем. Иногда я прошу милостыню на Риджент-стрит и Бонд-стрит «на лету», то есть я хожу за проходящими мимо людьми. Время от времени я делаю это на Оксфорд-стрит и в Холборне. Иногда я получаю от разных людей небольшую работу: вращать колесо для полировки стали и т. д., а также делать другую работу. Когда у меня наступают тяжелые времена, я ворую из карманов платки, один или с двумя товарищами. (В ходе нашего интервью мы видели, что он очень неловкий карманник.) Иногда я выхожу вместе с тем молодым темнолицым парнем, которого вы видели внизу. Он очень опытный карманник и часто был осужден за это в уголовном суде.
Много лет я прожил в дешевых ночлежках Лондона. Самая худшая, которую я когда-либо видел, находилась на Кит-стрит в Уайтчепеле лет девять назад, прежде чем ее перестроили и улучшили. В те времена много людей теснилось в нескольких комнатах, а на полу лежали голые люди всех возрастов и обоих полов; мужчины и женщины, мальчики и девочки спали вповалку. Обычным делом было увидеть спящих вместе мальчиков и девочек. Разговоров, которые они слышали, и сцен, которые проходили перед их глазами, было достаточно, чтобы отравить нравственность молодежи.
По утрам они обычно отправлялись в город в различные места; одни просили милостыню, другие воровали.
Единственными книгами, которые они читали в воскресные вечера, были «Джек Шепард», «Дик Турпин» и «Ньюгейтский календарь», которые они брали из соседних библиотек, сделав взнос в размере 1 шиллинга. Их читали с большим интересом. Жильцы ночлежки стали бы читать скорее эти, чем какие-нибудь другие книги. Я никогда не видел, чтобы кто-то из них ходил по воскресеньям в церковь. Иногда они в одиночку или по двое ходили в школу для бедных вроде той, что на Филд-Лейн недалеко от Смитфилда.
Часто случалось так, что муж уходил от жены, и она приходила в ночлежку и жила тем, что просила подаяние. В какие-то дни она собирала два или три шиллинга, а в другие не набиралось и полпенса.
Воры редко приходили в ночлежку, разве что поесть и поспать. Они питались лучше, чем попрошайки. Карманник живет лучше, чем обычный вор; и о карманнике все более высокого мнения в ночлежках и тюрьмах, чем о попрошайке.
Карманники самого низкого пошиба часто жили в этих дешевых ночлежках. Некоторые из них были молодыми парнями, а другие были мужчинами среднего возраста. Молодые карманники, если они проворны, вскоре уходят из ночлежки и снимают комнату в каком-нибудь месте вроде Сомерс-Тауна, Марилебона, Бурга, Уайтчепела или Вестминстера. Карманники, живущие в ночлежках, в большинстве своем те, кто ворует носовые платки.
Я часто видел, как мальчики в ночлежках для развлечения крали что-нибудь друг у друга из карманов; многим из них было от десяти до одиннадцати лет.
В ночлежках очень много воров. Они ходят на улицу по двое: один стоит на стреме, пока другой крадет какую-нибудь вещь, ботинки, жилет или пиджак и т. п. из магазина или с уличного прилавка. Я сам иногда выхожу с напарником и ворую пару ботинок у входа в магазин. Затем я продаю их в ломбард или какому-нибудь рабочему, проходящему мимо по улице.
Я знавал таких жильцов ночлежек, которые клали в пакет опилки, а сверху клали немного табака, чтобы прикрыть опилки с открытого конца пакета; и такой пакет они продавали прохожим как пачку табака.
Когда мне приходится туго, я иду на улицу, краду буханку хлеба в булочной и несу ее в ночлежку. Я часто воровал шелковые и батистовые платки из карманов джентльменов.
Однажды я украл серебряную табакерку из кармана пальто одного мужчины, а в другом случае я стащил из кармана книгу, в которой лежали документы и почтовые марки. Я сжег документы и продал марки за один шиллинг и шесть пенсов.
У меня никогда не было достаточно приличной одежды, чтобы пытаться красть кошельки и часы, и у меня не хватало на это духу. Я видел молодых воров, которых побуждали к кражам содержатели ночлежных домов на Кит-стрит, в Уайтчепеле и в Минте. Они спрашивали у молодых людей, принесли ли они что-нибудь, и хотели, чтобы те продавали им украденное. Обычно купля-продажа происходила по заниженной цене. В этих ночлежках некоторые жили очень хорошо, а другие голодали. Одни ели бифштексы и маринованные огурцы, яйца и бекон, пили портер и эль, курили сигары. А самые бедные выходили на улицу и покупали себе на пенни хлеба, на полпенни чаю, на столько же масла и сахара, и, возможно, у них не оставалось и половины пенса, чтобы заплатить за ночлег. Когда у них все же появляются деньги, они часто тратят их на выпивку, так что, возможно, на следующий вечер они опять голодают.
Меня приводили в полицейский участок Бэгниг-Уэллз за кражу кварты спиртного и носового платка, а в участок на Вайн-стрит меня привели за кражу двух шиллингов и шести пенсов у пьяной, но прилично одетой женщины. Я взял деньги из ее ладони, а полицейский заметил это, побежал за мной и схватил меня. Но женщина отказалась предъявлять мне обвинение, и меня отпустили. Меня также приводили в полицейский суд в Марилебоне за попрошайничество.
В ночлежке, в которой сейчас живу, я чувствую себя комфортно. Мы проводим вечера, рассказывая друг другу всякие истории и беседуя о своих скитаниях, а еще мы играем в такие игры, как «найди тапок». Я часто испытывал сильную нужду, что заставляло меня воровать, чтобы раздобыть себе средства на жизнь».
Карманники и магазинные воры
Прослеживая карьеру карманного вора от самого ее начала, в большинстве случаев мы должны обратить наше внимание на маленьких оборванных мальчиков, которые живут в одном доме с преступниками, или ходят в компании других юных правонарушителей в дешевых ночлежках, или живут в холодном и неуютном доме пьющих и расточительных родителей. Огромное большинство столичных карманных воров, за несколькими исключениями, появилось из отбросов общества — из семей лондонских воров, так что у них нет причин гордиться своим происхождением. Пятнадцать — двадцать лет назад многие из тех законченных карманников, одетых по последней моде и сияющих золотом цепочек, запонок и колец, которые сейчас прогуливаются вокруг Банка Англии, вдоль Чипсайда и по нашим оживленным улицам, были бедными оборвышами, которые босиком ходили по темным и грязным трущобам и переулкам Вестминстера и Севн-Дайалз или болтались без дела в воровских притонах Боро и Уайтчепела.
Шаг за шагом они сбросили свои лохмотья, вышли из нищеты на более высокую ступень физического комфорта и достигли более высокого уровня сноровки в своей низкой и постыдной профессии.
Мы говорим, что есть несколько исключений из общего правила, состоящего в том, что большинство наших обычных воров вышли из лона своих преступных родителей. Краснея от стыда, мы говорим, что некоторые вступили в ряды столичного воровского братства и загрубели в своей преступной жизни. Они получали воспитание в домах честных и трудолюбивых родителей, и с ранних лет их окружало все то, что должно было возвышать и совершенствовать образ мыслей. Но объем этой книги не дает нам возможности говорить об этом подробно.
Главными питомниками столичных карманников являются ночлежные дома в беднейших кварталах, где живут их родители-воры и где безответственные пьяницы-родители не выполняют свой родительский долг по отношению к своим детям. Такими местами являются: Уайтчепел, Шордитч, Спитлфилдз, Нью-Кат, Ламбет, Боро, Клеркенвелл, Друри-Лейн и другие районы. Многие из них — дети родителей-ирландцев, разъездных торговцев фруктами, каменщиков и других. Часто они начинают воровать с шести-семи лет, иногда даже в пять лет; они начинают с мелких краж, а также с краж носовых платков из карманов джентльменов. Многих из этих оборванных пострелят учат воровать их товарищи, других — воры-наставники, молодые мужчины и женщины и некоторые воры средних лет, отсидевшие срок. Мастерству они учатся следующим образом. На стену вешают пальто с привязанным к нему колокольчиком, и мальчик пытается вынуть из кармана платок так, чтобы колокольчик не зазвенел. Пока он не научится делать это ловко, он не считается хорошо обученным. Другой способ их обучения таков. Наставник — если это мужчина — ходит взад-вперед по комнате с платком в кармане пальто, а маленькие оборванцы развлекаются тем, что вытаскивают его до тех пор, пока они не научатся делать это правильно. Мы могли бы ткнуть пальцем в трех таких отвратительных негодяев, известных тем, что держат школы для обучения малолетних воров. Один из них — молодой человек в Уайтчепеле, другой — молодая женщина в Клеркенвелле, а третий — мужчина средних лет, живущий на Ламбет-Уок. Эти низкие люди покупают украденные носовые платки у мальчиков за незначительную сумму. Мы также слышали о том, что некоторых воришек учили карманным кражам на манекенах, но это по неподтвержденным данным.