Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 114)
Слабоумный исполнитель узнает, почем фунт лиха, когда вокруг него собираются мальчишки. Они тянут его за одежду, сбивают с него шляпу и швыряются в него известью и грязью. Но это приставание иногда оборачивается ему на пользу, ведь когда взрослые люди видят такое обращение, они больше жалеют его. Эти нищие всегда заботятся о том, чтобы иметь при себе что-нибудь на продажу. Самым распространенным таким товаром являются песни за полпенса.
Маленький слабоумный итальянец, который обычно ходил по улицам, вертя ручку шарманки, в которой, по словам мальчишек, «ничего нет внутри», относился к нищим этой категории. Я думаю, он извлекал выгоду из постоянных приставаний уличных мальчишек. Разумеется, никакую музыку он играть не мог, потому что в его потрепанной шарманке была только одна струна, но он всегда вел себя так, будто это мальчишки разбили его инструмент. Он отворачивался от ручки шарманки с отчаянным видом, как будто он решил не тратить сил на то, чтобы доставить удовольствие своим слушателям; но из нее никогда и нельзя было извлечь какие-либо звуки, кроме слабого треньканья через большие интервалы. Если его шарманку когда-то и испортили, безусловно, мальчишки могли это сделать, так как самым любимым их развлечением было положить в нее камни и колотить по ее деревянному корпусу палками. Мне сказали, что этот человек был гораздо в большей степени мошенником, нежели слабоумным. Один джентльмен предложил отдать его шарманку в починку, но он отказался, и, наконец, когда единственная оставшаяся струна лопнула, он попросил починить только ее. Это была его уловка — впустую крутить ручку шарманки и делать вид, что извлекает из нее самую выразительную музыку.
Продажей брошюр на улицах занимаются индусы. Я полагаю, что брошюры дают им религиозные люди и что религиозные люди покупают их, которые часто оказываются теми же самыми людьми, которые и дали им их. Очень немногие нищие, занимающиеся мелкой торговлей, берутся торговать брошюрами по вдохновению, так как, по правде говоря, на этом не заработать, если только это не осуществляется по принципу, который я только что указал. Некоторые находят очень удобным показывать брошюры просто для того, чтобы не попасть под статью закона о нищих и бродягах. Но они не используют их, если они могут достать товар, пользующийся большей популярностью. Говоря так, я далек от того, чтобы отзываться о «религиозных людях» сколько-нибудь неуважительно. Я использую выражение «религиозные люди» просто для того, чтобы обозначить тех, кто активно и постоянно занимается распространением религиозных публикаций среди людей. Их мотивы и усилия достойны самой высокой похвалы, и я сожалею только о том, что их труды не вознаграждаются большим успехом.
Жена «писателя»
В ходе моего исследования привычек, общественного положения и образа жизни лондонских нищих, занимающихся мелкой торговлей, я познакомился с молодой женщиной, которая утверждала, что публикации, которые она продает, были плодом труда ее мужа. Я встретил ее в баре таверны, где я был занят тем, что высматривал представителей той категории нищих, которую описываю в настоящий момент. Она скромно, с кажущейся неуверенностью в себе вошла в бар. В руке она держала какие-то листки с отпечатанным текстом. Я спросил у нее, что это за листки. Она дала мне один листок. На нем стоял заголовок: «Привлекательные женщины Лондона». Это оказалась только часть произведения, и на последней странице было напечатано: «Продолжение следует». «Вы приносите это по частям?» — спросил я. «Да, сэр, — ответила она, — это написал мой муж, и время от времени он пишет продолжение». — «А вы что же, его издатель?» — поинтересовался я.
«Да, сэр, мой муж болен и лежит в постели, и я должна выходить на улицу и продавать его произведение». Я просмотрел листок и увидел, что это не очень приличное произведение. «Вы вообще читали это?» — спросил я. «О да, сэр, и я думаю, что это здорово написано. А вы так не думаете, сэр?» Конечно, написано было человеком с небольшими способностями, и я так ей и сказал. Но я возразил против нравственного содержания, на что она ответила: «Но это то, что расходится, сэр».
Пока я находился в баре, она продала несколько копий по два пенса каждую, а один или два человека дали ей четыре и шесть пенсов. Когда она уходила, я задал ей еще несколько вопросов о ее муже. Она сказала, что по профессии он писатель и знавал лучшие времена. Он теперь очень болен и не может работать. Я попросил ее дать мне его адрес, так как я, возможно, смогу оказать ему какую-то помощь. Эта просьба, по-видимому, смутила ее, и, наконец, она сказала, что, вероятно, ее муж не захочет меня видеть; он был очень гордым. С того момента я заподозрил, что эта миловидная жена писателя — опасная обманщица. Она живет или жила в то время, когда я ее встретил, позади рынка Клэр с мужчиной (он ей не муж), который был хорошо известен полиции как автор писем с просьбами оказать благотворительную помощь. Он не сочинил ничего, кроме тех мастерски составленных просьб с поддельными подписями, образцы которых я приводил под заголовком «Мошенники, выпрашивающие подаяние в письмах». Полицейский также уверил меня, что женщина, назвавшаяся женой писателя, однажды была замешана в истории с заманиванием молодого человека в меблированные комнаты около Линкольнз-Инн-Филдз, где ничего не подозревавшего юношу ограбили и избили.
Иждивенцы нищих
Иждивенцев нищих можно разделить на собственно «писак» из трущоб, которые сочиняют разные байки для тех, кто живет «письменным» попрошайничеством, и рекомендателей, которые дают характеристики профессиональным нищим, когда это требуется. Как правило, нищими рождаются и воспитываются для этой деятельности. Отцы и матери нищих были нищими до их рождения, и у них есть наследственное право на эту профессию. Исключениями в этом правиле являются те, кто дошел до нищенства и занимается этим из необходимости, и те, кто попал в эту среду в момент какого-то несчастья, нашел это занятие более доходным, чем они предполагали, и сознательно выбрали его. Отсюда следует, что большинство нищих не имеют никакого образования; а под образованием я понимаю начальные навыки чтения и письма. Спрос рождает предложение, и нужда нищих, которые увидели выгоду в стоянии с табличкой на груди и в рассылке в письмах придуманных жалостливых историй, создала «писак».
Прошлое «писаки» всегда более или менее — как правило, более — сомнительно. Он был мошенником-служащим, попавшим в тюрьму за растрату, или уважаемым казначеем благотворительного общества, который скрылся с доверенными ему деньгами, или мелким подделывателем бумаг, семья которого за деньги скрыла скандал, или — что бывает чаще — это самый опасный преступник, преступник полуобразованный, который отбыл свой срок или сбежал из-под стражи.
Будучи слишком гордым, чтобы попрошайничать самому, или — что более вероятно — слишком хорошо известным полиции, чтобы осмелиться выйти на свет божий, не знакомый ни с каким честным трудом или слишком ленивый, чтобы им заниматься; не имеющий храбрости стать вором или осведомителем; праздный, распущенный и потворствующий своим прихотям, «писака» обращает свое незначительное образование на достижение самой худшей цели и изготовляет подделку, которую он предоставляет более бесстрашному нищему для озвучивания.
Вот образцы работы «писаки», скопированные с оригиналов документов, имеющихся у г-на Хорсфорда из Общества борьбы с попрошайничеством.
«
Вышеупомянутый г-н Файф и его семья до сих пор пользовались репутацией ЧЕСТНЫХ и ТРУДОЛЮБИВЫХ людей. Принимая это во внимание, несколько Благожелательно настроенных к нему господ настойчиво просили меня составить этот документ от имени обездоленной семьи. Поэтому я взял на себя атветственность сделать это, веря в то, что те, кому Провидение дало средства, окажут своевременную помощь и спасут приличную семью от разорения, которое неизбежно ее ожидает.
ПРИНЯТО Мной на ЗАСЕДАНИИ ПРИХОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ вышеуказанного прихода Баттерси и графства Суррей 24 февраля 1851 года от Рождества Христова:
Джон Томас Фриман, клерк приходского управления — 3 фунта стерлингов
Дж. С. Дженкинсон, приходской священник Баттерси — 5 ф. с.
Уотсон и Ко— 5 ф. с.
Джон Форстер и Ко— 5 ф. с.
Преподобный Дж. Туайнинг — 2 ф. с. 2 шиллинга
Член городского управления Дж. Хамфри — 5 ф. с.
Сэр Джордж Поллок Саутлендз — 5 ф. с.
Генри Мильтон — 2 ф. с.
У. Даунз, причал Оук — 2 ф. с.